О переходе от 20-х гг. к тридцатым, о падении «меньшевистской идеологии», о новом поколении [нрзб.], о любви без «лица» даже при зловонном дыхании, о 40–45 % бедноты в деревне, о журнале «Огонек». Об уравнительной революции Сталина, проделанной крестьянскими сынами, хотя это дорого досталось самому крестьянину. И о том, какие гадости впоследствии вышли из идеи любви «без лица», «так надо». Дух Достоевского.

Но само по себе без лица, приучив к пониманию [нрзб.] необходимости, трансцендентной, отчужденной необходимости, – было нужно. Только на этой почве можно было бороться за лучшую ее редакцию.[Нрзб.] одно было против другого. Внутренние противоречия, которыми нужно было пользоваться. За что был я. Начиная с [нрзб.] из текстов Маркса и Энгельса, о чем так отзывается Жиссельбрехт<?>, не имеющий понятия о реальных исторических процессах, происходивших на одной шестой части земного шара.

Фриче⁵⁶, Маца⁵⁷ в их Hervorhebungen[подчеркивание, выделение (нем.)] материально<?>-жреческих<?>, организованных обществ с подавлением личности (что и у венгерца<?> Ligetti, и у Hauser’a⁵⁸, и у Гелена⁵⁹) – определенная философия истории, «лево-правая», прокладывающая дорогу «культу». Но и более широко все левое тяготение к империализму, хотя бы и «красному».