Вульгаризация.

Вы говорите – марксизм вульгаризируется. Да, но вульгаризируются самые великие идеи мира. Это их печальное преимущество. Идеи мелкие и ничтожные сохраняются в точности, но кому они нужны?

А разве само мышление не вульгаризируется? Разве оно, способное по смыслу своему на схватывание самых глубоких, сложных, противоречивых целых, бесконечно многообразных понятий, разве оно не подчиняется странному закону, который превращает мысль в тупое брожение, стихийное шатание из угла в угол, из края в край, из единицы в ноль и обратно? Разве то, что Гегель и марксистская литература называют метафизикой, не преследует мышление как мрачная забота, сидящая, по словам поэта, за спиной всадника?

Значение моей статьи о Винкельмане⁵⁵, особенно ненапечатанной части, – раскрытие мифа, скрывающего реальность, порочного круга классовой идеологии.

Бунт и консервативность, Дионис и Аполлон[на полях: полярности, поляризация?

NB!]. Как не то, что это <?> несущественные противоположности, – а как порочный круг, как преувеличения, односторонности – орудие против демократии, полноты.

См. черносотенцы. Главный довод меньшевиков – черносотенная опасность.