Вы говорите, что Сталин опирался на худшие элементы. Верно. Почему на худшие? Потому что не воспринимал] лучшее в 30-х гг.

Чем отличаются] их нынешние речи? Ничем.

То же, что в двадцатые, то же, что в 30-х гг., и то же, что Вы говорите. Дух инструментален, можно гнуть куда угодно для пользы или потому, что таков наш внутренний диктат.

Это классовая обусловленность гуманизмом или даже партийностью, как Гароди – дело не меняется.

Ведь это для Вас нет абсолютных ценностей, все предопределено временем, личностью, политикой. – А этому и не верят.

1. Вы говорите, что после 1935 г. приходилось ждать до 1972 г., чтобы снова встретить меня.

А Вам не приходило в голову, каким образом это могло произойти, в то время как многие защитники «нового» в те годы прекрасно существовали?

2. Вы говорите о «ренессансе Лифшица» – допустим, но не желаете сказать, что я начал снова писать вследствие полной необходимости стать

на защиту марксизма от воздействия интегральной буржуазной] идеологии и у нас. Да, я должен был молчать, а теперь могу говорить, но не хочу говорить то, что Вы.

3. Драма – драма всего марксизма, не первая и, может быть, не последняя.

Да, история мысли, серьезной мысли есть драма (но не элегия по поводу непонимания) rimes croisees Герцена (перекрещивающиеся рифмы).

4. Вы говорите – мы идеалисты. В том смысле, что мы знаем: хотя посев и далек от жатвы, идеальное не пропадает, оно является выражением глубоко лежащих материальн[ых] потребностей жизни, еще не нашедших себе посредствующих звеньев для реального осуществления…

5. Почему Вы не найдете равных на другой стороне? Бездарное направление.

6. Я проповедовал соц. реализм? Ни одного слова. Теперь – да.