- Рома, как же так вышло, а? Почему я до сих пор не знала?

- Что я жив? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Я к Аршанину должен был прийти с этой весточкой? Или сразу к шведам, которым он продался?

На меня словно ушат холодной воды вылили, разом возвращая на грешную землю:

- Что? – с трудом выдавила я сквозь онемевшие губы. – Ты думал, я тоже?.. Продалась?

- А что я должен был думать? Что? Если весь этот год ты прожила с ним.

- Что я до сих пор здесь! А не у них там.

- Видимо затем, чтобы ему помогать? А потом сбежать уже вместе?

- Шутишь? – услышанное никак не хотело укладываться у меня в голове. - Я же твоя сестра! Лиза твоя, не забыл? Как ты мог?!

- Тихо, - опять повторил он и прижал меня к себе. - Увы, но мог. И думал. Ты даже не представляешь, какие люди сломались за этот год.

Я уперлась ему в грудь и отстранилась:

- Рассказывай. Все и с самого начала.

- Все? Тебе? – Посмотрел он мне в глаза. И с нажимом добавил: - Нет, вот это точно не нужно. Лишнее.

- Знаешь, Рома, - я подняла ладони и посмотрела на них в сомнении, словно опасаясь увидеть там следы крови. – Эти руки тоже чистыми не остались. Не вышло. Зато меня теперь мало чем можно испугать. Так что говори. Я должна знать.

Глава сорок вторая

Но много времени его история не заняла – все-таки Роман меня щадил и особо впечатляющих подробностей старался избегать. Допросы вообще хотел пропустить, но я не дала:

- Это был Аршанин? – затаила я дыхание в ожидании – слишком важно оно для меня было.

- Нет, - ответили мне без раздумий, а потому была надежда, что правду. – И даже не его люди. Он тогда другим был занят – активно лез на место Дробышева.

- Не знала, - качнула я головой.

- Он тебе не говорил? – удивился Роман.

- Нет. Рассказывал, что целиком и полностью занят тем, чтобы вызволить отца и тебя.

- Вот оно что, - откликнулся тот через несколько секунд тяжелого молчания. – Выходит, я должен просить у тебя прощения?

- Не должен, - пристально глянула я ему в лицо. – Но можешь и попросить. А потом я скажу тебе спасибо, что не выдал меня дознавателям. И на этом с извинениями и благодарностями можно будет закончить.

- Да, Лиза, ты действительно изменилась, - взгляда он не отвел, тоже пристально изучая меня в неярком свете фонаря. - Очень.

- Удивительно, правда? – чуть приподняла я брови.

- Знаешь, - теперь он смотрел не на меня, а куда-то мимо, в темноту за пределами круга света, - а ведь не выдал тебя отец, не я. Это его принесли с первого же допроса уже без памяти. И все. Больше он не очнулся. А я… Меня о другом спрашивали.

И я вдруг поняла:

- О наших счетах?

- Именно. И пару я даже сдал – любопытствующие были очень убедительны. Вероятно, позже сдал бы и остальные, но тут Дробышев сотоварищи устроили в своем ведомстве маленькую революцию, говорят, даже со стрельбой, и больше я тех любопытных не видел. И счета целы, что примечательно…

- Тебя он вытащил? Иван Антонович?

- Ну, в какой-то степени, - пожал тот плечами. – Поспособствовал, да. Хотя его тоже крепко держат за горло господа в правительстве – причем до сих пор, и потерю аж целого Зарвицкого с рук бы ему не спустили. Так что в большей степени помог все-таки случай. Помнишь Илью Суровина? Мы учились вместе. Он пару раз у нас бывал.

- Возможно, - теперь очередь пожимать плечами пришла мне. Рома и в самом деле иногда приводил к нам своих однокашников, вот только запоминать их... Зачем?

- Отец его потом еще в ту клинику устроил, с которой сам сотрудничал. По протекции.

- Ах, этот! – вот теперь я вспомнила.

- Так вот, их после покушения на наследника оттуда всем составом в подвалы охранки переселили. Для разбирательства. Тех, кто хоть какое-то отношение к сильной механике имел. И кого смогли отбить у толпы во время погрома.

- Вы с ним там встретились? – вот теперь мне и самой захотелось, чтобы подробности тот пропустил. – Уже в камере?

- Нет. Он того погрома, считай, не пережил. Скончался еще до начала допросов. Толпа постаралась. А я потом… мертвому уже… совсем лицо разбил. И когда тело уносили, сказал, что это Роман Зарвицкий. Фигурами-то мы похожи, да и вообще у нас с ним все такое среднестатистическое – рост, сложение, цвет волос. Мать вон даже перепутала… потом. Не разглядывала пристально?

- Она не успела, - сглотнула я. – Ей и беглого взгляда на отца… достаточно оказалось. И мне тут же не до подробностей стало.

- Понятно… - теперь Рома притянул меня к себе не столько чтобы утешить, сколько чтобы утешиться самому. Я была в этом уверена – слишком прерывистым стало его дыхание. Но в руки он себя взял и закончил;

- Подозреваю, не случись та неразбериха, что как раз тогда устроил в своем ведомстве Дробышев, возвращая себе начальственное кресло, ничего бы у меня с той подменой не вышло. А так… Почти сутки я откликался на фамилию Суровина, а потом под ней же угодил сюда. И вот это точно заслуга Ивана Антоновича. Его идея.

- Идея? – дала я понять, что внимательно слушаю.

- Да. Знаешь, когда размах беспорядков в столице начал пугать даже господ, лезущих наверх именно благодаря им, пришло время толпу усмирять. И оказалось, что без техники сделать это невозможно. А техника плохо работает без сильных механиков. Вот Дробышев и предложил – очистить свои камеры от тех, кого гребли туда просто по подозрению, без каких-либо оснований. И отправить их на усиление технической части ведомства адмирала, державшего тогда оборону всех правительственных зданий.

- На ура прошло? Предложение?

- Конечно. Вот нас всех сюда словно каторжан и согнали. В том числе и Илюшу Суровина.

- Тебя то есть?

- Меня. Только мы очень быстро поняли, что не все так просто с этой каторгой. И что для нас это был чуть ли не единственный способ выжить тогда.

- Получается, Дробышев придумал это вместе с адмиралом?

- Конечно. Он потом сюда еще несколько партий «преступников» отсылал. И до сих пор кое-кого переправляет, но уже не так масштабно, конечно. С документами, похоже, мухлюет, но крайне аккуратно. У них в охранке сейчас черт ногу сломит – не поймешь, кто на кого работает и кто кому при этом стучит. Потому у него руки и чешутся порядок, наконец, навести.

- Как узнали, что ты не Суровин? – сменила я тему, слегка озадаченная степенью информированности брата в делах, о которых он знать, вообще-то, не должен.

- Быстро, - невесело пошутил тот. – Нас здесь сейчас почти полсотни, неужто, думаешь, не нашлось никого, кто меня раньше видел? Я уж не говорю про настоящего Илью, ведь из той больницы, где он работал, многие тоже здесь.

- Выходит, кто ты на самом деле, знают многие?

- Все, - равно душно откликнулся тот. – У нас здесь общество очень узкое, понимаешь ли. К тому же я сейчас веду для нас все бумажные и денежные дела, что Илюше Суровину не доверили бы, а Роману Зарвицкому – вполне. Репутация, да.

- А во главе кто? Ну, кроме адмирала, конечно?

- Да, считай, никто сейчас. Ну, или, считай, тоже я – свои решения Шерстаков обсуждает пока со мной.

- И не только решения, - дошло до меня, где источник на удивление обширных сведений брата.

- Конечно. Но, - вернулся тот к моему вопросу, - очень надеюсь, что в итоге во главе встанешь ты.

- Смешно.

- Почему? Ни капли, на самом деле. Я же в курсе, на чьих идеях держался наш бизнес. Отец был ювелиром в своем деле, ты это и без меня знаешь, но все новое появлялось в последнее время лишь благодаря тебе. К тому же, по-настоящему сильных механиков здесь и правда сейчас нет. Как нет и тех, кто сумел сохранить чистой репутацию. Мы тут официально все каторжники, не забывай.

- Убеждаешь? – глянула я на него недоверчиво. – Сговорились с Шерстаковым?

- Убеждаю, - не стал тот спорить. И попытался зайти с другой стороны: - Я даже не представляю, когда ситуация там, снаружи, поменяется настолько, чтобы все могло вернуться на круги своя. Год, два – это минимум, при самом прекрасном раскладе, да и то… По-моему, это слишком оптимистично. Так что ты для адмирала в качестве руководителя технического отделения сейчас лучший вариант. Самый лучший. И самый непредсказуемый для его противников. Особенно если всякие неудобные мелочи в твоей биографии он прикроет своим авторитетом. А он прикроет, можешь не сомневаться – пока все не уляжется окончательно. Так что подумай над его идеей о службе. Очень хорошо подумай.

- Предлагаешь и мне пожизненную каторгу?

- Лиза, - хмыкнул тот, - даже брак сейчас не на всю жизнь, развестись можно. А уж с должности потом уйти – вообще никаких проблем. Так что если все более-менее вернется к прошлому, можно будет и о собственном деле опять подумать.

- Годика через три? – усмехнулась я. – Как раз минимальный срок службы во флоте?

- Я бы и не стал рассчитывать, что успокоится все быстрее. Дольше, разве что. Особенно если господ шведов так и не удастся прижать хорошенько.

- Ну вот и пойдем, - встряхнулась я. – Прижмем уже. Пора выяснить, как они смогли это покушение провернуть.

Глава сорок вторая 2

От тягостных размышлений после случившегося разговора, избавил меня Эльдар. Оказалось достаточно, чтобы тот подошел и осторожно положил мне руку на талию.

- Ты как? - спросил он тихонько.

- Теперь – нормально, - ответила я абсолютно честно, чувствуя, что страшное напряжение уходит, оставляя лишь привычную тихую грусть. – А тут как?

- А тут все уже готово к... э-э… вскрытию. Ждут лишь вас, госпожа механик. Причем с большим нетерпением.

- Ну идем, пока ждут. А то знаю я этого адмирала… – мне и в самом деле лучше было заняться сейчас работой, тем более пальцы просто-таки зудели в предвкушении. И когда я дала им волю, получив свой верстак с набором инструментов, разобраться с нашей сегодняшней находкой вышло на удивление быстро. Аж сама не ожидала.

- Смотри! – позвала я помогавшего мне Романа и ткнула я в одну из деталей. – Видишь?

- Что-то знакомое, вроде, - наморщил тот лоб, точно как делал в детстве. У меня аж на душе потеплело.

- Конечно, знакомое. Это вывод световых датчиков наружу. Слизанный у меня один в один!

- Не путаешь? – недоверчиво уставился он на меня.

- Мне раскрутить Уви? И предъявить тебе его начинку в качестве доказательства?

- Н-нет, - поверил тот, наконец. – Не нужно. Но как?

- Вот и мне интересно, как такое могло случиться? Ты точно никому ничего не отправлял, когда готовил почву к началу продаж наших акумеров?

- Чертежи – нет. Только проспекты с рекламой.

- И шведам тоже? Если посмотреть на остальное там, - я постучала отверткой по разобранному прибору, - можно с уверенностью утверждать, что это их производство. Тут даже клейма есть, по которым я конкретную лабораторию назову.

- Им тоже, да, - уловил что-то в моем лице брат. – Отправлял. Но это кем нужно быть, чтобы сделать копию по рекламному проспекту? В котором только и было, что перечисление будущих возможностей, да и то не всех.

- Н-да… - поняла я его скепсис. – Но как тогда? Уви – здесь, со мной; наши чертежи тоже на месте, я как раз на днях проверила – их не трогали. До мастерских это все дойти не успело, были только мои опытные образцы…

- Патентное бюро! – вдруг подскочил с места Роман и нервно закружил вокруг, о чем-то сосредоточенно размышляя.

- Ты успел подать документы на патент? – уточнила я, так и не дождавшись продолжения.

- Наверное, - кивнул Роман и замер. И опять замолчал.

- Наверное? Это как? – озадачилась я. – Подал все-таки? Или нет?

- Ну… Передал им в канцелярию. Где-то за пару недель до… событий. Пока ты платья свадебные фанатично мерила.

- Хорошо, что время нашел, - одобрила я, прикинув, что закрепить приоритет никогда не лишне. А уж в этом случае – тем более.

- Я не нашел, - выдохнул тот и прояснил, наконец, чего он так дергается: - Я им с Анатолем твоим папку передал. Но тот сказал, что довез ее в целости и сохранности. И даже квиток оттуда привез – из отдела приемки.

- Ну, если есть бумага, что все принято, выходит, приоритет наш. К тому же за те пару недель, пока все не началось, они наверняка успели взять документы в работу… - и вдруг распахнула глаза: - Анатоль! Тот мог сказать об этом Скутвальссону! Они же знакомы.

- Знакомы? Кто сказал?

- Эльдар! И давай-ка мы его сейчас позовем...

- Всех, - не согласился брат. – Звать нужно всех.

Барятина, вместе с адмиралом и главой охранного отделения, вежливо попросили из лаборатории, едва я туда пришла – чтобы не мешали своим присутствием и не отвлекали наших помощников, непривычных к соседству столь высокого начальства. Ну а те уже, менее вежливо, выставили вон хозяев кабинета рядом и засели там плести очередные сети заговоров – чтобы время зря не терять. Увы, но это интереснейшее занятие пришлось отложить, когда Роман попросил их вернуться.

- Я так понял Елизавета Андреевна, - первым через порог длинной и хорошо освещенной лаборатории шагнул адмирал, в очередной раз внимательно осматривая ряды малопонятных приборов, установленных вдоль стены, - что вы уже знаете, как это работает?

- Знаю, - ответ вышел слишком кратким и не слишком вежливым, поэтому я добавила: – Понять нетрудно, с учетом того, что именно я придумала основную часть тамошней начинки.

- Говорите, - подобрался Дробышев, оттеснив и Шерстакова, и шагнувшего следом Эльдара от разложенных на столе деталей.

- Главное здесь – вот это. – Не стала я тянуть время, ткнув в одну из них. – Только у меня оно должно было ловить свет… Вернее, не совсем свет, а волны с более высокой частотой…

Я снова споткнулась на полуслове, не зная, как сказать понятнее – как и чуть раньше, когда пыталась объяснить Шерстакову, почему движутся датчики Уви.

- Рентген? – неожиданно пришел мне на помощь сам адмирал.