- Может, я все-таки сам?

- А вот это точно нет, - тряхнула я головой, не желая в десятый, наверное, раз возвращаться к еще одной осточертевшей теме. – Едем же!

И авто, словно нехотя, все-таки тронулось.

Глава двадцать первая

Дверь мне открыли сразу.

А еще повезло, что не пришлось торчать перед воротами, уговаривая охрану шведа их открыть – створки уже были распахнуты во всю ширь. Эльдар, как само собой разумеющееся, въехал туда даже не притормозив и остановился лишь у самого крыльца, рядом с неприметной черной машиной, водитель которой уставился нас со странным выражением лица, но молча.

- Авто Скутвальссона, - просветила я Эльдара. – Вернулся. И, похоже, только что.

- Ясно, - коротко откликнулся тот, натянул поглубже свой шлем, поправил очки на лбу и вышел, чтобы открыть дверцу для меня. А чуть позже, уже распахнув ее, добавил явно на публику: - Прошу вас, госпожа Крастова.

Прежде чем опереться на протянутую руку, я выдохнула, собираясь с силами и стараясь хоть немного справиться с нервной дрожью, но вдруг передумала. Зачем? Излишнее волнение мне сейчас, наоборот, кстати, и сделает затеянный нами спектакль лишь достовернее. Так что тянуть со своим выходом только для того, чтобы унять трясущиеся пальцы, точно не стоит.

- Благодарю, - выбравшись из машины, я немедленно двинулась к невысоким ступеням у входа. – Дождитесь меня здесь.

- Конечно, - Эльдар спокойно захлопнул за мной дверцу и направился к водительскому месту.

Но не успела я подняться на крыльцо, как створка передо мной распахнулась – я даже звонок найти не успела. И кое-что интересное в вазоне слева от входа  заметила лишь краем глаза.

- А ну, за ворота, быстро! – выскочивший охранник – тот самый, которого я видела утром и который сопровождал Скутвальссона в город, словно не заметив меня, махнул рукой Эльдару. – Быстро!

И вот тут пальцы у меня трястись внезапно перестали. А утреннее общение с Барятиным показалось прекрасной репетицией именно к такому варианту развития событий:

- Милейший, – льда в моем голосе хватило бы на небольшое озерцо, - вы что себе позволяете?

И уже в сторону Эльдара:

- Дождитесь здесь! Надеюсь, надолго я не задержусь.

А потом снова разворачиваясь к слегка оторопевшему охраннику:

- Доложите герру Скутвальссону, что к нему госпожа Крастова. С визитом.

- Но?..

- Вы все еще здесь? – сейчас в каток грозило превратиться водоему уже побольше. Причем в каток надежный, промерзший до самого дна.

- Госпожа Крастова, - чуть склонил тот голову, обозначая почтительность, - извините, но у меня очень четкие распоряжения на этот счет. Попросите своего водителя выехать за ворота и подождать там. Пожалуйста.

- Да в чем дело? – я решила, что стоит немного сбавить напор, - Не понимаю…

- Пожалуйста! – уже с нажимом повторили мне.

Я раздраженно дернула плечом, но Эльдару махнула, отпуская. Тот кивнул, дав понять, что увидел, и нажал на педаль, трогаясь в сторону ворот – вслед за черным авто шведа, водитель которого явно собрался удрать отсюда не дожидаясь окончания скандала.

- Спасибо, госпожа Крастова, - кивнули мне еще раз, уже гораздо теплее. – Вы можете подождать меня в холле, пока я закрою ворота. Потом сразу доложу о вашем визите.

- И не подумаю! – продолжила я капризничать, прекрасно понимая, что если швед внезапно не оглох, то и сам уже должен спешить сюда наперегонки с остальной прислугой. А у меня все еще не было ни единой возможности разобраться с вазоном… - Поторопитесь, милейший, я буду стоять здесь!

- Как хотите, - торопиться охранник и не подумал, но вниз по ступеням шагнул, оказавшись ко мне спиной.

Понимая, что этот шанс может так и остаться единственным, я, не разбираясь, сгребла из широкой и неглубокой гипсовой посудины все, что там было, включая мелкий растительный мусор, и сунула в карман пальто. Быстро бросив внутрь еще один взгляд и убедившись, что ничего интересного там больше нет, развернулась к двери на звук приближающихся шагов.

- Елизавета Андреевна? – самолично распахнувший ее господин шведский посланник изобразил искреннее удивление, хотя моего голоса не слышать не мог. – Не ожидал. Совсем не ожидал.

- Я тоже! – надув губы, мстительно ткнула я в идущего к воротам охранника. – Не ожидала, что меня станут держать у вас на пороге! И… И… Хотелось бы получить извинения!

- Конечно же я извиняюсь, - покорно склонил тот голову, отчего давно возникшее ощущение дурацкого спектакля стало едва переносимым. Вернее, не спектакля даже, а третьесортного водевиля. Чего-то такого… уровня самодеятельности средних классов гимназии. – Но пойдемте же в дом.

- Да, разумеется, - пришлось позволить подхватить себя под руку, очень надеясь, что мусор из вазона не зацепился на перчатке. – Только я хочу извинений и от вашего человека тоже!

Скутвальссон поморщился, но охранника окликнул:

- Георгий, закроешь ворота, зайди в гостиную.

- Да, - крайне лаконично отозвался тот, потому что весь наш разговор прекрасно слышал. Не мог не слышать.

Мне же оставалось мысленно потереть руки – несколько минут за подходами к дому никто присматривать не будет, причем я всячески постараюсь затянуть эту ситуацию. И если Эльдар не сумеет воспользоваться такой возможностью…

Да нет, сумеет! Наверняка. Не ребенок же он в самом деле?

И лишь оказавшись внутри дома, едва не хлопнула себя по лбу от досады. Ну как можно было забыть, что охранников двое? Второй, что-то дожевывая, высунулся на шум из боковой двери – кухонной, если судить по запахам. И меня вдруг осенило:

- Ах да, - развернулась я к хозяину виллы. – Распорядитесь, пожалуйста, чтобы ваша прислуга принесла нам чаю. Хорошо?

- Хорошо, - еще раз поморщился господин посланник, стараясь делать это незаметно и коротко глянул на жующего. – Василий?

- Да, конечно, - кивнул тот, скрываясь обратно.

А я мысленно поаплодировала Барятину – это он еще утром утверждал, что мол, горничную с кухаркой вечером из дома выпроваживают как можно раньше – чтобы чего лишнего вдруг не насмотрелись. Его версию подтверждало и то, как сейчас на моих глазах выпроводили обоих водителей.

«Н-да, герр Скутвальссон. Интересно, это чем же таким вы тут занимаетесь?»

Глава двадцать первая 2

- Елизавета Андревна, вы нервничаете?

Дождавшись, пока мы, наконец, покончили со всеми извинениями, уселись в гостиной, получили чай и даже сделали по паре глотков, хозяин дома решил, что пора уже и к беседе переходить.

- Да, нервничаю - чашечка, отставленная мной на блюдце, неловко звякнула. – Если честно, я вообще не уверена, что должна была сюда приходить. Но…

- Я надеялся, вы приняли решение уезжать, - покосился тот на меня, так и не дождавшись, что за этим «но» последует. – И не утруждая господина Вивеля, пришли порадовать меня лично. Неужели ошибся? И причина в другом?

Да уж. Состояния у меня и вправду было аховое, раз швед даже не усомнился, что это не деловой визит. Ну и ладно. Тогда прямо к сути и перейдем:

- Вот, - неспешно вытащила я записку из кармана, так же неспешно ее развернула и положила на низкий столик, стоявший между нашими креслами. – Собственно, это и есть причина моего здесь появления.

Тот взглядом попросил разрешения, дождался от меня кивка и подхватив листок, поднес его ближе к глазам – освещение в гостиной ярким не было, напротив, в ней сейчас устроили уютный, располагающий к откровенности полумрак. Вот я и разоткровенничалась, когда тот успел дважды пробежаться взглядом по строчкам.

- Это ведь ваше, да? – посмотрела я поверх края чашки, вновь оказавшейся у меня в руках. – Вы передали?

Ответили мне не сразу и, как ни странно, без того театрального удивления, к которому я начала тут привыкать:

- С чего вы так решили, Елизавета Андреевна?

Впрочем, мне и так уже стало ясно – не его. Он до этого момента точно ничего про эту писульку не знал – за реакцией шведа я сейчас следила крайне внимательно.  Выходит, самодеятельность Вивеля? Или все-таки какая-то непонятная интрига господина полицейского, а идеи Барятина насчет запугивания в корне не верны?

Но в любом случае на мои планы эта информация повлиять уже не могла, как и то, что записка не его. Пришла я сюда с совершенно определенной целью – морочить господину посланнику голову, отвлекать и тянуть время. Вот и займемся:

- Я… Я подумала… - злополучную чашечку пришлось вновь поставить на столик, чтобы не расплескать. – Подумала, что…

И вдруг резко сменила тему:

- Пожалуйста, можно еще чаю? Этот уже остыл.

- Да, конечно. – Скутвальссон глянул с тонкой, едва заметной ухмылкой, но спорить не стал. – Я распоряжусь. А вы пока… подбирайте слова, Елизавета Андреевна.

Подбирать мне, вообще-то, ничего не требовалось – что и как говорить, мы с Эльдаром давно продумали и подробно обсудили. Поэтому едва швед вышел из комнаты, внимательно прислушалась – да, наверху, прямо над нами, определенно что-то происходило, шорохи там мне не послышались. Не то чтобы явные, но вполне угадываемые, если о них знать. Получается, Барятин уже там, почти наверняка. И, похоже, чем-то очень занят. Хотелось бы надеяться, не взломом сейфа подвернувшейся под руку булавкой? И, хотелось бы надеяться, у него достаточно наблюдательности, чтобы заметить: швед еще не успел переодеться. А потому на предмет второго ключа, который тот обычно носит с собой по дому, стоит обшарить карманы брошенного где-нибудь халата? Хотя… Не мне учить главу службы безопастности таким вещам. Мое дело другое – продолжать спектакль и отвлекать хозяина виллы дальше.

- Итак? – на этот раз чай тот принес сам – одну чашку, только для меня. И демонстративно поставил ее на столик рядом с моим креслом, прежде чем с комфортом устроиться напротив, - Что же вы собирались мне сказать?

- Там, в записке… Где про красивую женщину, - передышка точно пошла на пользу моей решительности. - Это ведь ваши слова, правда? Ровно тоже самое вы сказали мне за ужином в Астории. Дословно.

И вдруг подалась вперед, словно уже не контролируя себя:

- Это вы писали, герр Скутвальссон? Зачем?

Тот явно растерялся – отрицать совпадение было глупо, а я продолжила:

- Это предложение мне? От вас?

- Елизавета Андреевна, - взять себя в руки собеседнику удалось очень быстро, но закончить мысль он все равно не смог – я перебила:

- Лучше просто Лиза. Не думаете, что теперь так будет… естественней?

Швед опять усмехнулся, собираясь что-то сказать, но вдруг поднял глаза к потолку и замер. Черт, неужели тоже услышал?

- Так все-таки вы, да? – быстро поднялась я из кресла, шагнув к Скутвальссону. – И все-таки предложение?

От шорохов тот все же отвлекся, почувствовав, как я опустила руку ему на плечо:

- Елизавета, - осторожно накрыл он мои пальцы ладонью. - Все свои предложения я вам озвучил в Астории. И они были весьма конкретными. Никаких других…

Ба-бах!

В этот раз над нами нами грохнуло по-настоящему – словно уронили что-то увесистое.

Секунду, не меньше, в доме стояла гробовая тишина, а потом загрохотало уже по-иному – тяжелыми ботинками по коридору от кухни к лестнице наверх. Охранники у шведа оказались очень проворными.

Скутвальссон это тоже сообразил, и вместо того, чтобы бросаться за ними следом, опрокинул меня к себе на колени:

- Елизавета… Лиза! Я даже надеяться на такое не мог. Какой потрясающий подарок мне от судьбы…

Водевиль! Опять дурной водевиль! Когда на сцену вот-вот полетят гнилые фрукты, и герой-любовник сжимает в объятиях инженю, чтобы удержать ее то ли от обморока, то ли от побега за кулисы. Причем второе вероятнее.

Ну что ж… Другого выхода у меня просто не оставалось.

Прикрыв глаза, я вдохнула, собрала силу и на резком выдохе разом вырубила в доме весь свет. А визжать и отбиваться начала уже в темноте.

Глава двадцать вторая

Впрочем, шумела я без фанатизма, скорее для того, чтобы просто не выйти из роли. И очень надеялась, что Барятин сохранит благоразумие и не кинется мне на помощь, вместо того, чтобы самому уносить ноги – все-таки договоренность у нас с ним была четкая: бежать, если что. Без вариантов. Вот и я тоже побежала.

Воспользовавшись растерянностью Скутвальссона, никак не ждавшего столь внезапного и столь буквального конца света, я от души заехала ему локтем в живот, вывернулась из ослабевшей хватки и под змеиное шипение на незнакомом языке выскочила из темной гостиной в такой же темный коридор.

Сориентироваться там здорово помог грохот скатившегося по лестнице тела и приглушенный мат – для охраны внезапное затмение на вилле тоже стало большим сюрпризом. А вот для Эльдара, с его ночным зрением – явным преимуществом. И он им неплохо воспользовался: судя по воплям и проклятиям упавшего, свалился тот не сам. Помогли.

Дослушивать ругань я, разумеется, не стала – постаралась поскорее исчезнуть. Частично на ощупь, а частично по памяти добралась до входной двери, ощупью же нашарила в замке ключ, повернула его и распахнула створку, истово благодаря свою удачу.

За спиной грохнуло так, что заложило уши. И то ли паникой, то ли все той же звуковой волной меня в мгновение ока вынесло наружу.

Но что это было, я сообразила лишь когда позади раздался окрик шведа:

- Не стрелять! С ума сошли,… ?!

Выходит, у кого-то из охраны не выдержали нервы, когда на фоне светлого прямоугольника двери показался силуэт – по нему и пальнули на чистых рефлексах...

По мне пальнули!!!

Вот теперь я завизжала по-настоящему – без игры и без дураков. И забыв обо всем, кинулась подальше от дома не разбирая дороги. То, что в меня не попали и даже не задели, никакого значения уже не имело. Как и то, что больше выстрелов не будет – приказ хозяина дома звучал более чем однозначно. Но волной ужаса меня накрыло так, что никакая логика выжить под ней просто не могла.