Попутно мне бы хотелось отметить прекрасные рисунки Евгения Мигунова. Е. Мигунов работает уже не над первой фантастической книгой, он, например, иллюстрировал «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких и «Девочку с Земли» Кир. Булычёва. Художника можно в полной мере назвать соавтором писателей. Героев книги, которым он дал зримую внешность, уже и не представишь себе по-другому.

Анатолий Мошковский адресует свою книгу «Пятеро в звездолете» (издательство «Детская литература») еще более юному возрасту. В сущности, это сказка, ведь в современных сказках все реже встречаются избушки на курьих ножках и все чаще суперсветовые звездолеты, которые с непринужденностью бабочек перепархивают с одной обитаемой планеты на другую; чудеса, которые творят и с которыми встречаются отважные космопроходцы, не могли себе и представить фольклорные волшебники.

Пятерка ребят, живущих в прекрасном городе Сапфирном, мечтает поскорее непосредственно включиться в те интересные и разнообразные дела, которыми занят мир будущего. По их мнению, взрослые непростительно долго не доверяют им ничего серьезного, хотя в свои 12–13 лет они вполне созрели для самостоятельных дел. Нетерпение ребят столь велико, что они в один прекрасный день тайком пробираются в пустой звездолет и отправляются на нем в далекий путь, чтобы собственными глазами увидеть необыкновенные миры, а может быть, и сделать великие открытия.

Их предосудительное с точки зрения педагогики поведение отчасти оправдывается, во-первых, тем, что дело происходит во время летних каникул и, следовательно, с уроков они не сбегают, а во-вторых, звездолет, на котором они удрали, был настолько автоматизирован, что никакие опасности путешественникам не грозили, если они, конечно, вели себя разумно, что, надо признаться, делали не всегда и потому попадали во всевозможные переделки. Но в этих приключениях закалялись их характеры, они избавлялись от детского эгоизма, учились уважать стремления и желания других, учились выдержке, хладнокровию, чувству локтя. А характеры у всех были разные — от самовлюбленного и нетерпимого Жени Колесникова до веселого увальня Жоры-Обжоры. И для каждого полет не прошел даром, каждый исправил какие-то недостатки в своем характере и еще лучше понял, как велика и сложна Вселенная и как много надо знать и уметь, чтобы заработать право называться представителем нашей замечательной зеленой Земли.

В том же издательстве вышла еще одна книга для детей — «На планете исполнившихся желаний» Нинель Максименко.

«Я люблю читать книжки по научной фантастике. Вообще многие любят. Мой папа, например, тоже любит, хотя он и взрослый. Я знаю, что фантастика будит научно-техническую мысль и учит мечтать. Не спорю. Может, это и так. Может быть, она и будит и учит. За это, наверное, ее взрослые и любят. А я люблю ее совсем не за это. Просто ее читать очень интересно, и вот нисколечко не скучно, а наоборот».

Такое сочинение однажды написал шестиклассник Гоша Вовиков. И еще он сказал в этом сочинении: «И вообще я бы очень хотел, чтобы что-нибудь такое необыкновенное и со мной случилось». За это сочинение учительница затруднилась выставить Гошке оценку, а писательница Н. Максименко решила осуществить мечту своего юного героя. С Гошкой все время случаются самые невероятные истории, не имеющие, конечно, никаких научных обоснований, но зато прекрасно характеризующие мир фантазий современного школьника, широту его интересов, его немалую — для шестиклассника — эрудицию, а также доброе сердце славного мальчика, которого, впрочем, не всегда понимают взрослые, что приводит к ряду недоразумений, конечно, благополучно закончившихся. Гошке удалось полетать на собственной раскладушке и даже залететь на ней на заседание педсовета, где как раз обсуждалось его «персональное дело», так что мальчик самолично убедился, что был несправедлив к учительнице немецкого языка. В другой раз Гошка сумел организовать в своей квартире цирк зверей, имевший потрясающий успех: но, увы, представление было прервано появлением мрачного соседа, который отличался тем, что по любому поводу и без повода писал заявления в милицию и в суд. В третий раз… А в третий раз ничего фантастического и не произошло, просто благодаря Гошкиной наблюдательности и настойчивости он разоблачил жулика и спас невинного человека. Не случайно Гошка собирается стать космонавтом…

Книга Н. Максименко одна из тех книг для детей, которая с удовольствием и не без пользы будет прочитана и взрослыми, которым захочется лучше понять душу, запросы, стремления нынешнего подрастающего поколения.

Пожалуй, фантастика 1975 года отличается той особенностью, что действие большинства новых произведений происходит не в космосе, а на Земле. Можно думать, что это симптоматично. Фантастическая литература все больше и больше открывает для себя безграничность обыкновенного земного человека, безграничность земных дел и забот.

Альманах «Фантастика–73–74», выходящий в издательстве «Молодая гвардия», открывается рассказом — пьесой Севера Гансовского «Млечный путь». Несмотря на такое галактическое заглавие, речь в рассказе идет о нашем современнике, а фантастика служит публицистическим приемом, нужным автору, чтобы подчеркнуть историческое величие дел рядового советского труженика.

Февральским вечером в квартире пенсионера Павла Ивановича Алексеева раздается телефонный звонок. С ним удалось связаться людям из Будущего. Старик в растерянности, он никак не может понять, чем он, именно он, Алексеев Павел Иванович, заслужил такую честь, ведь, как он считает, никаких особых успехов в жизни он не добился. Ученым не стал, даже образования не получил, ни в командиры, ни в директора не выбился. Что же он делал? Юношей воевал в рядах молодой Красной Армии, потом рыл котлованы на стройках первой пятилетки, потом в сорок первом… нет, на фронт его не взяли, оставили на заводе варить сталь, а вот жена и два сына погибли в Великую Отечественную… Вот если бы сейчас он снова стал тем девятнадцатилетним парнем, который 23 февраля 1918 года (знаменательная дата!) лежал в снегу под Псковом, ожидая сигнала к атаке на немецкие позиции, он, может быть, по-иному построил бы жизнь…

И Будущее (на то оно и Будущее) делает возможным невозможное: напрямую связывает того юношу с сегодняшним стариком. Происходит волнующий диалог человека с самим собой, с собственной юностью. Казалось бы, он может от многого предостеречь неопытного парня, многому научить, а в результате оказывается, что особенно-то учить нечему, потому что он всегда поступал в жизни так, как должен был поступать: первым вставал в атаку, «выкладывался» на заводе, отдавал хлебные «карточки» детям… Этому не надо учить, это заложено в характере советского рабочего человека.

И, перебрав всю свою жизнь, кажется, сам старик начинает понимать, почему именно он заинтересовал Будущее. Да, он, рабочий Алексеев, имеет право на благодарность потомков. Ничего не исчезает без следа — ни тихое слово, ни скромное дело. Писатель усиливает эту ноту до торжественно звучащего апофеоза: «Мы хотим сообщить вам, что через тысячу лет по всем галактикам, по всем обитаемым мирам пройдет год вашего имени…»

Хорошо написал о славном пути старшего поколения, о бессмертии наших дел С. Гансовский. Жаль, что остальные рассказы в сборнике с трудом подстраиваются под его звенящий пафос. Большинство из них относится все к тем же перевернутым кубикам с примелькавшимися картинками, о которых приходилось писать. Ситуации складываются разные, а картинки остаются одними и теми же.

Бесспорный интерес в «молодогвардейском» сборнике не только для читателей, но и для специалистов представляет публикация юношеского романа Валерия Яковлевича Брюсова «Гора Звезды», приуроченная к 100–летнему юбилею со дня его рождения. Роман, написанный в конце прошлого столетия, никогда не печатался, поэтому рубрика «Забытые страницы» поставлена над ним, видимо, автоматически, он был переписан с рукописных тетрадей брюсоведом Р. Щербаковым. Заполнена еще одна белая страничка в не столь уж богатой истории отечественной фантастики.

Конечно, в этом романе можно заметить и следы ученичества, и подражание Хаггарту, однако в нем предвосхищены многие темы фантастики XX века — и критика замкнутых, изолированных от внешнего мира обществ, и протест против кастовых систем, и громко заявленная поддержка восстания рабов.

Одним из заметных явлений в фантастике 1975 года стал новый роман Евгения Войскунского и Исая Лукодьянова «Ур, сын Шама», вышедший в «Золотой серии» «Детской литературы». Этот роман в какой-то мере продолжает их известное произведение «Экипаж «Меконга». Одним из главных действующих лиц произведения сделан Валерий Горбовский, тот самый, который, если помните «Экипаж», первым сунул руку в прибор, и его палец стал проницаемым для твердых тел. Только тогда Валерий был новичком в науке, практикантом, а теперь он молодой научный работник, сотрудник Института океанологии. Соответственно возросло и количество приключений, в которых «замешан» Горбовский. Это ему поручают выяснить природу загадочной вибрации, периодически возникающей в одной части Каспийского моря (действие романа по-прежнему происходит или по крайней мере начинается в родном для авторов Баку). Валерий попадает на борт инопланетной подводной (а в равной степени и летающей) лодки, и действие начинает стремительно разворачиваться…

Фантастическая посылка романа уже использовалась в нашей научной фантастике. Когда-то, давным-давно, во времена древнего Шумера, на Земле побывал корабль с далекой звезды и захватил с собой мужчину и женщину, у которых родился сын. В наши дни корабль пришельцев возвращается и привозит трех землян обратно, так сказать, «домой». Любителям научной фантастики не надо объяснять, что такое эйнштейновское сокращение времени, в силу которого совершившие космическое путешествие земляне постарели всего на два десятилетия, тогда как на планете минули тысячи лет. И если родители Ура остались такими же невежественными пастухами и пришли в восторг от встречи со столь давно не виденными овечками, то Ур получил полное высшее образование на уровне цивилизации, значительно обогнавшей земную. Он заслан на Землю как разведчик, он должен выяснить, что такое наша Земля и не представляет ли наше беспокойное человечество серьезной опасности соседям по космосу.

Таким образом, Ур, землянин, в котором пока нет ничего земного, становится точкой отсчета, мерилом для сравнения, абсолютной системой координат, которая позволяет посмотреть на человечество как бы со стороны. При этом предполагается, что стремление к постижению тайн мироздания, нравственные категории, понятие Добра и Зла у всех разумных существ схожи. Но в противном случае всякие сопоставления, всякие появления пришельцев, и плохих и хороших, лишились бы смысла, а фантастика — множества интересных страниц.

И вот Ур брошен в гущу земной жизни, земных забот и страстей. Сначала он все время попадает впросак из-за незнания «местных» обычаев, но постепенно шумер-звездоплаватель все более и более осваивается, и авторы расширяют его земные горизонты. В результате авторы создали многоплановый роман, включивший в себя довольно разностильные элементы. И чисто научно-фантастические — например, в рассказе о международном сотрудничестве ученых, пытающихся овладеть дешевой космической энергией. И, так сказать, реалистические — будни научно-исследовательского института. И юмористические или даже сатирические — прелестен эпизод с надписями, которые проступили на лбу у всех, кто ел украденного в колхозе барана. Есть в романе и реконструкция древнейшей истории, и политический памфлет. Не обошлось дело и без любви, той самой, настоящей, горячей, земной любви, которая окончательно сделала Ура человеком, заставила его отказаться от высокой чести быть приобщенным к Мировому Разуму, чтобы остаться навсегда на Земле простым смертным.

В 1975 году вышел новый сборник одного из старейших наших писателей Геннадия Гора, названный, как и самое крупное произведение в книге, «Геометрический лес». Повесть эта носит титул фантастической, но фантастика ее необычна. Она непохожа даже на созданные несколько лет назад фантастические повести самого Г. Гора — такие, как «Уэра», «Странник и время» и т. д. Перед нами, скорее, притча, может быть даже сказка, если только можно назвать сказкой произведение, в котором действуют самые обыкновенные, «бытовые» художники, стюардессы, водопроводчики… Граница между сказкой и фантастикой, конечно, условна, порой неуловима, тем более что в «Геометрическом лесе» действует вполне материальная машина времени, собранная из каких-то ржавых болтов и гаек нетрезвым и небритым дядей Васей, которого тем не менее романтически настроенный почтальон Гоша считает космическим пришельцем. Все же научная фантастика любит делать вид, будто все то, что в ней описывается, происходит на самом деле. Но едва ли автор собирался уверить читателя, что его герой-художник и вправду входил в нарисованную им картину и оказывался в разных мирах и временах. Конечно, это лишь доведенная до овеществления метафора о великой силе искусства, о способности художника к перевоплощению, к умению увлечь своих зрителей, или читателей, или слушателей в чудесный, нереальный, но все же реальный мир, созданный его талантом и воображением. Одновременно речь идет о могучей преобразующей, воспитательной роли искусства. Портрет, сделанный талантливой художницей, перевернул заслуженного клеветника-анонимщика, вернул ему человеческий облик. Конечно, это лишь основные идеи повести. Как всегда, у Г. Гора все его герои — от школьников до сантехников — часто и подробно говорят на различные философские темы, о кардинальных проблемах бытия, времени, пространства. Кроме того, в повести много места занимает быт современных ленинградских квартир и учреждений, который, как правило, подается в сниженном, иногда почти фельетонном ключе, что не всегда хорошо сочетается с высоким настроем рассуждений о смысле жизни и искусства.

Рассказы, включенные в эту же книгу, сам автор не назвал фантастическими, хотя фантастики в них не меньше или, если хотите, не больше, чем в «Геометрическом лесе». Перед нами все та же фантастика интеллектуальных раздумий над загадками бытия. Во многих из них происходят странные временные сдвиги. Скажем, в рассказе «Имя» в современность попадает Левитан, тот самый Левитан, автор «Золотой осени», но никто его не хочет признавать Левитаном, ибо подлинное чудо искусства неповторимо.