Зверь ходит и не видит небосклона.

Не светит в клетке ни один предмет.

Везде для глаз препона миллиона

стальных полос, а дальше мира нет.

О вкрадчиво грозящая наружность,

вселенной безысходной теснота!

Танцует сила, вычертив окружность,

где в центре воля грезой занята.

Порой приподнимается завеса,

и некий образ, пойманный зрачком,

блуждает в дебрях мышечного леса,

где сердце съест его тайком.