Кажется, играет без конца,

но сквозь профиль днем и на закате

проступают вдруг черты лица,

круглого, как час на циферблате,

длящийся, покуда не пробьет,

но считать удары неохота

старшим, для которых жизнь — работа,

и выносит каждодневный гнет

с первою минутой и последней,

оставляя время про запас,

тот, кто, сидя в детской, как в передней,

ждет, когда его настанет час.