Ты, круглый, кто из рук в другие руки

тепло несет, свой расточив удел

в полете, в духе собственной науки,

при этом слишком невесом, но цел,

почти не вещь, но все же с вещью схож,

настолько, чтоб меж взлетом и паденьем

нас наделить невидимым владеньем,

и от него едва ли ускользнешь,

как ни старайся, все равно впросак

ты попадешь, как он, ища опору

в броске и делая при этом знак

вверху, как полагается танцору,

чей безотчетный отработан шаг,

и в танце легок и упруг,

а после, окружающим в угоду,

желанный, попадает в кубок рук,

напомнив безыскусную природу.