Но не распахнутся двери снова,

не зеленые ли зеркала

прошлого, где жизнь была готова

счастьем просиять, но из-под крова

лишь подобие немого зова,

так как за дверями жизнь прошла.

Но и над неомраченной дверью

каменной гирлянды письмена,

предрасполагавшие к доверью:

тайна там, где просто тишина, —

но и камень дрожью отрешенной

на ветру дрожит, когда судьба

при напечатлении герба

каждою строкой завороженной

говорит в письме, как ни тревожно:

старость, как ни странно, стыд и страх,

и не убедиться невозможно,

что аллея вся в слезах.

А когда, на крышу бросив взор,

урны там потрескались, и тщетна

стойкость их, но все-таки заметна

ось останков до сих пор.