В городской чернеет он черте,

находя едва себе опору,

как идет, чернея, по фарфору

трещина, так брезжут на листе

отсветы; но, разрисован светом,

изредка улавливает он

свойственные видимым предметам

волны, хоть они со всех сторон.

Каждый шаг преграде вопреки,

выбор, будто кто-то на примете,

а потом поднятие руки,

как при брачном водится обете.