Вешали тогда на месте лобном,

где толпу наемники теснили,

а потом повешенных дразнили,

изощряясь в зубоскальстве злобном,

и троих распяли кое-как,

чтобы не усердствовать в натуге,

и не отличаясь от зевак,

время коротали на досуге,

и один прожженный был охальник,

рявкнувший: «Вот тот, кричал он там!» —

«Кто?» — спросил его с коня начальник.

Илию зовут, он слышал сам,

знавший, как живое тело хрупко,

и нашел потеху душегуб;

вместо освежающего кубка

уксусом пропитанная губка

жаждущих коснулась губ.

Вдруг и впрямь придет Илья-пророк,

стража, любопытствуя, гадала,

но вдали Мария зарыдала,

и Распятый, вскрикнув, изнемог.