Превращал он сборища в соборы,

завершал анафемой укоры,

ощутил: претит ему толпа,

и, не находя иной опоры,

выбрал высь отвесную столпа,

продолжавшего расти, как ствол

дерева, которое не выше

прежнего, но в поднебесной нише

сравнивал он с Богом свой глагол,

сравнивал и к небу поднимал

он глаза: Другому нет предела;

пастыри и пахари: глядела

на него толпа, как мал

был вверху не знающий покоя;

с небом заводил он разговор,

каждому в лицо при этом воя,

в дождь стоял, свой подвергал он взор

свету, бьющему в упор.

И не видел со своих высот,

как теснят князья в сияньи резком

повелительным роскошным блеском

перепуганный народ,

но почти что проклята душа,

жертва искушений непристойных,

хоть, в бореньи с каждодневным адом,

сбрасывал он бесов легионы,

и, притянутые первым рядом,

заводившиеся в язвах гнойных,

черви сверху падали в короны,

в душном бархате киша.