Был я как пшеница молодая;

все ты можешь, бешеный, и вот

сердце львиное, не потухая,

пламенем теперь мне ребра жжет.

Рот мой — весь — одна сплошная рана;

был я молод, но пощады нет;

словно сгустки крови, беспрестанно

я выхаркиваю годы бед.

Беды я пророчу ежедневно,

у меня во рту живут они.

Алчешь, Ненасытный, алчешь, Гневный?

Что ж, попробуй глотку мне заткни

в час, когда, гонимые враждою,

мы в степях расселимся пустынных,

пропадом во мраке пропадем;

и раздастся голос мой в руинах,

и на пепелищах я завою,

как весь век мой выл я день за днем.