Носила на себе за годом год

и страх, и милость Божью, и заботу,

и высоту деревьев, и дремоту,

весь мир, уподоблявшийся кивоту,

который на себе несет народ.

Так молча выносила мир причин

и следствий, затаившийся в текучем,

в далеком и в чудовищно-могучем,

как на себе носила бы кувшин

с водою, ношей этой занята,

покуда перед жизнью не смутилась

и на лицо тогда ей опустилась

почти что непрозрачная фата;

и как бы ни был этот мир встревожен,

вопросами своими одержим,

на них ответ единственный возможен:

ты с бывшим детством все еще твоим.