И если мы, устав от пустяков,

решим, что дело всякое ничтожно,

а поступать иначе невозможно,

и выросли из детских башмаков

напрасно мы, быть может, эта весть,

весть пожелтевших кружев, кружевная

стезя поддержит нас, напоминая:

что сделано, то сделано, то есть.

Как знать, не жизнь ли в жертву здесь была

принесена, и жертва не напрасна:

как эта жизнь, поныне тяжела,

возникла вещь, улыбка с ней согласна,

а вещь неповторимая цела

и до сих пор, легчайшая, прекрасна!