Тревога застала Хорнблауэра на «Несравненной». Еще во сне — а может быть, в краткие пробуждения, о которых он сам не помнил, — его подсознание отметило все перемены погоды. Во всяком случае, проснувшись окончательно, он уже смутно знал, что ветер за ночь поменял направление, развернув «Несравненную» на якоре, а по палубе несколько раз принимался стучать дождь. Совершенно точно проснулся он от крика вахтенного на палубе и услышал торопливые шаги мичмана, бегущего по трапу с вестями. К тому времени как мичман замолотил в дверь, сна уже не было ни в одном глазу.

— Ракета с «Ворона», сэр!

— Очень хорошо, — ответил Хорнблауэр, спуская ноги с койки.

Браун, образцовый слуга, был уже в каюте — бог весть как он так быстро проведал, что происходит, — и вешал на палубный бимс зажженный фонарь. Он подал мундир и штаны, Хорнблауэр торопливо натянул их на ночную рубашку. Взбегая на шканцы, он столкнулся с другой спешащей фигурой.

— Дьявол тебя разорви! — рявкнула фигура голосом Буша. В следующий миг тот узнал коммодора. — Простите, сэр.

По всему кораблю заливались дудки, поднимая спящих матросов, главная палуба гудела от топота босых ног. Монтгомери, вахтенный офицер, стоял у правого борта.

— «Ворон» пустил ракету, сэр, две минуты назад. Пеленг зюйд-тень-вест.

— Ветер вест-тень-норд, — сообщил Буш, вглядываясь в слабо освещенный нактоуз.

Западный ветер и темная ненастная ночь — все, что нужно Макдональду, чтобы переправиться через устье. У него двадцать больших речных барж, в которые уместятся пять тысяч солдат и несколько пушек. Если он сумеет перевезти их на правый берег Двины, то диспозиция изменится в его пользу. С другой стороны, если он потеряет пять тысяч солдат — если они будут убиты, утонут или попадут в плен, — такой удар надолго его задержит и русские получат передышку. Укрепленные позиции в конечном счете только для этого и нужны — выгадать время. Хорнблауэр всей душой надеялся, что Коул, до того как пустить ракету, дал французам хорошенько засунуть голову в петлю.

— Пушечный огонь под ветром, сэр! — крикнули с мачты.

С палубы в темноте можно было различить лишь огненную точку далеко на западе, потом вторую.

— Слишком далеко к западу, — сказал Хорнблауэр Бушу.

— Боюсь, что так, сэр.

Там, где стреляют, стоит на якоре «Ворон» — выбор определила его маленькая осадка. Викери на «Лотосе» стережет другой берег, а «Несравненная» вынужденно остается в фарватере. Все шлюпки эскадры на веслах обходят дозором устье: тендер с трехфунтовой пушкой может считаться равным по силам речной барже, даже если у нее на борту триста солдат. Однако, судя по тому, откуда стреляют, тревогу подняли слишком рано. На западе снова блеснула вспышка; выстрела они не слышали, поскольку ветер относил звуки в другую сторону.

— Спустите мой катер, — приказал Хорнблауэр, не в силах больше терпеть неопределенность.

Шлюпка отвалила от «Несравненной», и гребцы налегли на весла, преодолевая встречный ветер. Браун в темноте рядом с Хорнблауэром чувствовал его тревожное беспокойство.

— Навались, сукины дети! — крикнул он гребцам.

Шлюпка прыгала на волнах, Браун стоял на корме, держа румпель.

— Опять пушка, сэр, — доложил он. — Прямо по курсу.

— Очень хорошо.

Последовали томительные пятнадцать минут, покуда шлюпку мотало на крутых коротких волнах, а матросы гребли как проклятые. Плеск воды за бортом и скрип весел в уключинах монотонно аккомпанировали стремительным мыслям Хорнблауэра.

— Теперь много пушек стреляет, сэр, — доложил Браун.

— Я их вижу, — сказал Хорнблауэр.

Вспышка за вспышкой разрывали темноту; ясно было, что шлюпки сгрудились вокруг одной жертвы и бьют без передышки.

— Вижу «Ворон», сэр. Править к нему?

— Нет, правь туда, где стреляют.

Впереди смутно вырисовывался силуэт шлюпа; Браун повернул руль так, чтобы пройти от него в кабельтове. Катер был на траверзе «Ворона», когда борт озарила вспышка, раздался грохот и над головой у Хорнблауэра пролетело ядро.

— Черт! — воскликнул Браун. — Они там что, ослепли?

Видимо, с «Ворона» окликнули проходящую шлюпку, и Коул, не получив ответа (ветер отнес оклик в другую сторону), распорядился открыть огонь. Довольно близко пролетело еще ядро, и кто-то в катере взвыл от досады. Безобразие, когда по тебе стреляют свои!

— Поверни к «Ворону», — приказал Хорнблауэр. — Зажги синий фальшфейер.

В любое мгновение шлюп мог дать бортовой залп и разнести катер в щепки. Хорнблауэр взял румпель. Браун, вполголоса чертыхаясь, сражался с кремнем, огнивом и трутом. Один из гребцов начал было торопить его под руку.

— Заткнись, болван! — рявкнул Хорнблауэр.

Все шло наперекосяк, и каждый в шлюпке это понимал. Браун подпалил трут, прижал к нему фитиль фальшфейера и раздул искру в огонек. Через мгновение катер и воду вокруг озарил призрачный голубой свет. Хорнблауэр встал, чтобы с «Ворона» видели его лицо и мундир. Мстительная мысль о том, чтó чувствуют сейчас на шлюпе, хоть немного, да утешала. В холодной ярости он перелез через корабельный борт. Встречал его, разумеется, сам Коул.

— Да, мистер Коул?

— Простите, что обстрелял вас, сэр, но вы не ответили на мой оклик.

— Вам не пришло в голову, что при таком ветре я не могу вас услышать?

— Пришло, сэр. Но мы знаем, что французы вышли в море. Шлюпки стреляли по ним час назад, а половина моей команды в шлюпках. Что, если бы меня взяли на абордаж триста французских солдат? Я не мог рисковать, сэр.

Бесполезно спорить с человеком, который боится собственной тени.

— Вы пустили ракету?

— Да, сэр. Я должен был подать сигнал, что баржи в море.

— Вы пустили ее, как только их заметили?

— Да, сэр. Конечно, сэр.

— Вы не подумали, что французов она тоже всполошит?

— Я думал, вы этого и хотите, сэр.

Хорнблауэр с презрением отвернулся. Коул от страха перезабывал все приказы.

— С наветра приближается шлюпка, сэр, — доложил кто-то; его белая рубаха смутно различалась в предрассветных сумерках.

Коул взволнованно бросился на бак. Когда Хорнблауэр его нагнал, тот стоял у недгедсов, вглядываясь в шлюпку.

— Эй, на шлюпке! — крикнул Коул в рупор.

— Есть! — донеслось по ветру.

Правильный ответ с шлюпки, в которой находится офицер. Это был тендер под люгерным парусом. На глазах у Хорнблауэра парус нерасторопно убрали, и шлюпка на веслах двинулась к «Ворону». Поравнявшись с носом шлюпа, тендер все так же неуклюже повернул к борту.

— Солдаты! — заорал Коул, взволнованно указывая пальцем на шлюпку. — У пушек стоять! Эй, не приближайтесь!

Хорнблауэр видел кивера и перекрещенные ранцевые ремни — надо думать, именно такие кошмары и преследовали всю ночь Коула. Из-за борта донесся спокойный английский голос:

— Отставить! Это тендер «Лотоса» с пленными.

Говорил определенно Первис. Хорнблауэр прошел на шкафут и глянул вниз. На корме сидел Первис, на веслах — британские матросы в клетчатых рубахах, но все остальное место занимали солдаты — испуганные и угрюмые. На носу тендера стояли четверо морских пехотинцев с ружьями на изготовку, чтобы пленным не вздумалось бунтовать.

— Отправляйте их на корабль, — распорядился Хорнблауэр.

Пленные перелезали через борт на палубу, где их встречали ухмыляющиеся матросы, и озирались по сторонам. Первис тоже перемахнул через борт и откозырял Хорнблауэру.

— Они вроде все немцы, сэр, не французы. Мы сняли их с баржи. Пришлось по ней долго стрелять — мы разнесли ее в куски, мы и другие шлюпки. Они идут за нами, сэр, с остальными пленными.

— Вы захватил всего одну баржу?

— Да, сэр. Остальные повернули назад, как только с «Ворона» пустили ракету. Но у нас сотни две пленных, да и убили мы никак не меньше сотни.

Захвачена одна-единственная баржа с двумя сотнями солдат, в то время как Хорнблауэр рассчитывал по меньшей мере на десяток барж и три тысячи пленных. А Первис по простоте душевной гордится своей добычей.

— Вот один из их офицеров, сэр.

Через борт устало перебирался офицер в голубом мундире.

— Кто вы, сэр? — спросил Хорнблауэр по-французски.

Тот на мгновение опешил, потом с запинкой ответил на том же языке:

— Лейтенант фон Бюлов, Пятьдесят второй пехотный полк.

— Французская пехота?

— Короля Пруссии, — твердо ответил офицер с лающим тевтонским призвуком в слове «Пруссия»; он явно оскорбился, что его приняли за француза.

Итак, Макдональд не стал отправлять французов в столь опасное предприятие. Этого и следовало ожидать: последние десять лет Бонапарт воюет все больше за счет союзников.

— Я распоряжусь, чтобы вас покормили, — сказал Хорнблауэр. — Прикажите своим солдатам, чтобы они сели вот там, у борта.

Удивительно, как при первом «ахтунг!» мокрые измученные солдаты вытянулись по струнке. Судя по виду, многие из них долго пробыли в воде, прежде чем сдаться. Хорнблауэр приказал, чтобы их покормили. Тем временем подходили еще шлюпки, и каждая выгружала свою порцию пленных. Двести пленных на тесной палубе «Ворона» являли собой занятное зрелище. Коул приказал развернуть и направить на них две погонные каронады. Обе были заряжены картечью, у каждой стоял канонир с зажженным фитилем. Матросы, по-прежнему ухмыляясь, ходили между рядами пленных, раздавая пиво и сухари.

— Гляньте, как они едят, сэр! — воскликнул Первис. — Вон тот — накинулся на сухарь, словно волк на кость. Черт побери, уже сжевал! Верно говорят, сэр, что Бони не кормит своих людей.

Французская армия обходится тем, что реквизирует в занятых деревнях. Шестидесятысячное войско Макдональда уже две недели стоит под Ригой, в малонаселенном краю. Вероятно, оно уже на голодном пайке. Каждый лишний день осады приносит огромные потери в живой силе, и, хотя Бонапарта потери не останавливают, может прийти день, когда у него не останется солдат — даже пруссаков, даже итальянцев. Тем обиднее, что не уничтожена вся дивизия. Хорнблауэр винил в провале себя: нельзя было поручать ничего ответственного истеричной старухе Коулу. Надо было самому перебраться на «Ворон». С другой стороны, правый берег, который он поручил Викери, не менее важен, и «Несравненной» следовало находиться посередине, чтобы координировать действия флангов. Допустим, он поменял бы Коула и Викери местами. Викери, конечно, не захлопнул бы мышеловку слишком рано, но вот сумел бы Коул удержать ее закрытой? Если бы правый берег Двины стерег Коул, там сейчас могли бы находиться пять тысяч пруссаков. Хорнблауэр горько жалел, что не знал точно, когда Макдональд отправит баржи. С таким же успехом он мог жалеть, что не в силах достать луну с неба.

— Мистер Коул, — сказал Хорнблауэр. — Сигнальте «Несравненной»: «Коммодор — капитану. Следую в Ригу с пленными». Затем шлюпки можно отправить к их кораблям, а вас я попрошу любезно поднять якорь.