До меня дошло, о счастливый царь, что в Каире жили некогда два молодых человека, женатый и холостой, связанные узами неизменной дружбы. Женатый назывался Ахмад, а неженатый — Махмуд. И вот Ахмад, который был двумя годами старше Махмуда, приобрел на него влияние, так как эта разница в возрасте позволяла ему разыгрывать роль наставника и учителя своего друга, в особенности во всем, что касалось знания женщин. И он постоянно говорил об этом предмете и описывал тысячи случаев, в которых он выказывал свою опытность, и обыкновенно прибавлял в заключение:
— Теперь, о Махмуд, ты можешь сказать, что в своей жизни ты узнал того, кто изучил в совершенстве эти лукавые создания. И ты должен чувствовать себя счастливым, что у тебя такой друг, как я, который может раскрыть тебе все их козни.
И Махмуд день ото дня все более и более удивлялся познаниям своего друга и был уверен, что никогда ни одна женщина, как бы хитра она ни была, не в состоянии обмануть или хотя бы только ввести в заблуждение его бдительность. И он не раз говорил ему: «Ахмад, ты достоин удивления!»
И Ахмад самодовольно принимал покровительственный вид и, похлопывая своего друга по плечу, говорил ему:
— Я научу тебя всему, и ты будешь таким же, как я.
И вот однажды, когда Ахмад повторял: «Я тебя научу всему, и ты будешь таким же, как я. Учиться нужно у того, кто познал все, а не у того, кто учит, не испытав ничего», юный Махмуд сказал ему: — Ради Аллаха! Прежде чем научить меня, как разрушать козни женщин, не можешь ли ты, о друг мой, научить меня, что мне надо сделать, чтобы вступить в сношение хотя бы с одной из них?
В эту минуту Шахерезада заметила, что наступает утро, и, по обыкновению своему, скромно умолкла.
А когда наступила
она сказала:
Не можешь ли ты, о друг мой, научить меня, что мне надо сделать, чтобы вступить в сношение хотя бы с одной из них?
И Ахмад отвечал тоном школьного учителя:
— Ради Аллаха, это как нельзя проще! Тебе надо только пойти завтра, в праздник Мавлид ан-Наби[24], к шатрам и хорошенько всматриваться в женщин, которых набирается там без счету. И ты выберешь одну из них, такую, которая будет там в сопровождении маленького ребенка, и будет отличаться красивой походкой, и у которой будут ярко блестеть глаза сквозь чадру ее. И, сделав свой выбор, ты купишь фиников и обсахаренного гороху, и угостишь ими ребенка, и будешь заигрывать с ним все время, не упуская возможности посматривать на мать его, и ты будешь нежно ласкать его и целовать. И когда ребенок перестанет дичиться тебя, тогда только ты попросишь у матери его, но не глядя на нее, милостивого разрешения отнести ребенка в ее жилище. И в продолжение всего пути ты будешь отгонять мух от лица ребенка, и разговаривать с ним детским языком, и говорить ему тысячи забавных вещей. И в конце концов мать обратится к тебе с каким-нибудь словом. И если она сделает это, ты обязательно станешь ее петухом.
И, сказав все это, он удалился. Махмуд же, до крайности удивляясь опытности своего друга, провел всю ночь, повторяя урок, который он только что прослушал.
И вот на следующий день рано утром он поспешил к мечети Мавлида, где с точностью, показывающей, насколько он доверял опытности своего друга, он начал приводить в исполнение совет, данный ему накануне. И к величайшему его изумлению, результат превзошел его ожидания. И судьбе было угодно, чтобы женщина, за которой он последовал и ребенка которой он нес на своих плечах, была как раз женой его друга Ахмада. И, идя вслед за ней, он был далек от мысли, что изменяет своему другу, потому что, с одной стороны, он никогда не был в его доме, а с другой — не мог угадать, что это жена Ахмада, так как никогда не видел ее ни под покрывалом, ни без покрывала. Что же касается молодой женщины, то она радовалась возможности испытать степень прозорливости своего мужа, который также преследовал и ее своим знанием женщин и всех их козней.
И эта первая встреча юного Махмуда и жены Ахмада была чрезвычайно приятна для обоих. И юноша, который был еще девственен и совершенно неопытен, вкусил во всей полноте удовольствие, оказавшись в руках и между ног разбирающейся в этом ремесле египтянки. И они были так довольны друг другом, что повторяли это много раз в следующие дни. И женщина радовалась, что она таким образом могла унизить своего ни о чем не догадывающегося, самонадеянного мужа; и муж удивлялся, что он не встречал больше Махмуда в те часы, в которые он привык встречаться с ним, и говорил себе: «Он, должно быть, ищет женщину, воспользовавшись моими советами и указаниями».
Однако по истечении известного времени, когда он в одну из пятниц отправился в мечеть, он увидал во дворе, возле фонтана омовений, своего друга Махмуда. И он приблизился к нему и после поклонов и приветствий спросил его с заботливым видом, были ли успешны поиски его и хороша ли женщина, которую он избрал себе. И Махмуд, крайне радуясь случаю открыться своему другу, воскликнул:
— Йа Аллах! Хороша ли она?! Она из масла и молока! Она полна и бела! Она из мускуса и жасмина! И какой ум! И чем только она меня ни угощает при каждом нашем свидании! Но ее муж, о друг мой Ахмад, должно быть, неисправимый дурак и сводник!
И Ахмад начал смеяться и сказал:
— Ради Аллаха! Большая часть мужей такова! Ну что ж, я очень рад, что ты так удачно воспользовался моими советами! Продолжай в том же духе, о Махмуд!
И они вместе вошли в мечеть для молитвы и наконец потеряли друг друга из виду.
И вот Ахмад по выходе из мечети в эту пятницу, не зная, как провести время, и видя, что все лавки заперты, пошел в гости к своему соседу, который жил рядом, дверь с дверью, поднялся к нему и сел у окна, выходившего на улицу. И тотчас же он увидел своего друга Махмуда, который вошел в его дом, не постучавшись в двери, — верный признак того, что здесь было какое-то соглашение и что его ждали внутри этого дома. И Ахмад, остолбенев от того, что ему пришлось увидеть, сперва хотел было броситься прямо в свой дом и застать там врасплох друга своего и жену свою и тут же наказать их. Но потом он сообразил, что, пока он будет стучаться в двери, его жена, которая оказалась такой распутницей, сумеет спрятать молодого человека или вывести его через террасу; и вот он решил проникнуть в свой дом другим путем, не возбуждая ничьего внимания.
И действительно, в его доме был общий колодец, разделенный на две половины; одна из этих половин принадлежала ему и находилась в его дворе, другая принадлежала соседу, у которого он теперь сидел в гостях, и выходила на его двор.
И Ахмад сказал себе: «Это как раз годится для того, чтобы их накрыть».
И он сказал своему соседу:
— Ради Аллаха, о сосед, я только что вспомнил, что сегодня утром уронил в колодец свой кошелек. И я теперь прошу у тебя разрешения спуститься в него для поисков. И я могу подняться затем к себе с той стороны, которая выходит на мой двор.
И сосед отвечал:
— К этому я не вижу никаких препятствий! И я сам желаю посветить тебе, о брат мой!
Но Ахмад не желал воспользоваться этой услугой, предпочитая спуститься в темноте, чтобы свет, выходящий из колодца, не потревожил кого-нибудь в его доме. И вот с позволения своего друга он спустился в колодец.
И спустился он совершенно благополучно, но, когда уже собирался подняться и выйти с другой стороны, счастье отвернулось от него. И действительно, Ахмад уже вскарабкался, действуя ногами и руками, до половины высоты, как вдруг служанка-негритянка, которая пришла набрать воды из колодца, услышала в глубине колодца какой-то шорох, наклонилась и заглянула в него. И она увидела что-то черное, движущееся в полутьме, и, не узнав своего господина, прониклась ужасом, выронила из рук веревку с ведром и бросилась бежать, неистово крича:
— Ифрит! Ифрит! Он выходит из колодца, о мусульмане! Помогите!
И ведро, которое было таким образом упущено, упало всей своей тяжестью на голову Ахмада, чуть не убив его до смерти. И вот когда негритянка подняла тревогу, жена Ахмада поспешила вывести своего возлюбленного, сошла во двор и, наклонившись над колодцем, спросила:
— Кто здесь, в колодце?
И тогда она узнала голос своего мужа, который, несмотря на случившееся, нашел в себе силы разразиться тысячами ругательств против колодцев, и против тех, которые спускаются в колодцы, и против тех, которые берут воду из колодцев.
И она спросила у него:
— Ради Аллаха и ради наби![25] Что можешь ты делать на дне колодца?
И он отвечал ей:
— Замолчишь ли ты, наконец, проклятая! Все это из-за кошелька, который я уронил сюда сегодня утром! Вместо того чтобы задавать мне вопросы, ты бы лучше помогла мне выбраться отсюда!
И молодая женщина, смеясь в душе, так как она прекрасно поняла истинную причину этого спуска в колодец, пошла сзывать соседей, которые пришли и с помощью веревок вытащили несчастного Ахмада, который был не в силах пошевелиться, настолько его оглушил удар ведром. И он дозволил перенести себя на свою постель и не произнес ни слова, сознавая, что в подобных обстоятельствах самое лучшее — затаить свою злобу до будущего раза. И он чувствовал себя крайне униженным не столько в своем достоинстве, сколько в своем знании женщин и всех их хитростей.
И когда по истечении некоторого времени он мог подняться, у него не было другой заботы, как только найти средство отомстить за себя.
И вот однажды, когда он укрылся в одном из углов улицы, он увидел своего друга Махмуда, который проскользнул в дом, незапертая дверь которого тотчас за ним захлопнулась. И он бросился к своему дому и начал стучаться в двери изо всех сил.
На этом месте своего рассказа Шахерезада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.
А когда наступила
она сказала:
пророков Адам, Нух, Ибрахим, Исмаил, Якуб, Юсуф, Муса, Дауд, Сулейман, Иса и др. Последним пророком называется пророк Мухаммед.
И он бросился к своему дому и начал стучаться в двери изо всех сил.
И его жена без всякого колебания сказала Махмуду:
— Вставай и следуй за мною!
И она спустилась вместе с ним и, поставив его в углу, как раз позади двери, которая вела на улицу, впустила своего мужа, говоря ему:
— Ради Аллаха! Чего ради так стучаться?!
Но Ахмад, схватив ее за руку и быстро увлекая ее внутрь дома, с бранью бросился в верхние покои, чтобы захватить там Махмуда, который в это время совершенно спокойно открыл дверь, позади которой он был спрятан, и вышел вон. И Ахмад, видя, что все поиски его напрасны, чуть не умер от ярости и решил тотчас же развестись со своей женой. Но потом он рассудил, что лучше будет потерпеть еще немного, и он в молчании затаил свою злобу.
И вот случай, которого он искал, представился сам собой через несколько дней после этого происшествия. Дело же было так. Дядя Ахмада, отец его жены, устраивал празднество по случаю обрезания ребенка, дарованного ему в его старости. И Ахмад и его жена были приглашены провести у него этот день и этот вечер. И он тогда придумал, как привести в исполнение замысел, который у него уже вполне сложился. И он пошел разыскивать своего друга Махмуда, который все еще не подозревал, что он обманывает своего друга; и, встретившись с ним, он пригласил его принять участие в празднестве его дяди. И все уселись перед столами, уставленными кушаньями, посреди двора, ярко освещенного, богато устланного коврами и украшенного флагами. И женщины могли видеть все происходящее из окон гарема, будучи невидимы сами, и слышать все, что там говорилось. И Ахмад во время трапезы свел разговор к непристойным анекдотам, которые больше всего любил отец его жены. И когда каждый рассказал все, что он знал по этому предмету, Ахмад сказал, указывая на своего друга Махмуда:
— Ради Аллаха! Наш брат Махмуд, который находится здесь, рассказывал мне когда-то правдивый анекдот, героем которого был он сам и который более занимателен, чем все анекдоты, которые мы здесь слышали.
И дядя воскликнул:
— Расскажи его нам, йа сиди Махмуд!
И все присутствующие прибавили:
— Да, ради Аллаха, расскажи его нам!
И Ахмад сказал ему:
— Да! Ты хорошо знаешь ее, эту историю молодой женщины, пышной и белой, как свежее масло!
И Махмуд, польщенный этим всеобщим вниманием, принялся рассказывать первую свою встречу с молодой женщиной, которая пришла со своим ребенком к шатрам в праздник Мавлид ан-Наби.
И он передавал такие точные подробности относительно этой молодой женщины и ее дома, что дядя Ахмада немедленно догадался, что дело идет не о ком ином, как о его собственной дочери. И Ахмад уже торжествовал в душе, убежденный, что наконец он в присутствии свидетелей получит доказательство неверности жены своей, и разведется с нею, и лишит ее прав на приданое. И дядя, насупив брови, уже готов был подняться и сделать то, что считал нужным, как вдруг послышался пронзительный и жалобный крик, как будто крик ребенка, которого ущипнули; и Махмуд, внезапно возвращенный этим криком к действительности, нашел в себе присутствие духа, чтобы изменить окончание своего рассказа, и закончил его такими словами:
— И вот когда я принес на своих плечах ребенка молодой женщины, я пожелал, очутившись на дворе, подняться с ребенком в гарем. Но — да удалится нечистый! — на мою беду, я нарвался на честную женщину, которая, заметив мою дерзость, взяла у меня из рук ребенка и ударила меня кулаком прямо в лицо, так что знак от удара остался у меня до сих пор. И она прогнала меня, угрожая созвать соседей. Да будет она проклята Аллахом!
И дядя, отец молодой женщины, услышав такое окончание рассказа, принялся громко смеяться, и все присутствующие тоже. Один только Ахмад не присоединился к общему смеху и спрашивал себя, не понимая причин всего этого, почему Махмуд переменил таким образом окончание своего рассказа. И когда трапеза закончилась, он приблизился к нему и спросил:
— Аллах да будет над тобою! Можешь ли ты мне сказать, почему ты не рассказал всего так, как это случилось в действительности?
И Махмуд отвечал:
— Слушай! Это просто потому, что я понял по крику ребенка, который все слышал, что этот ребенок и мать его находятся здесь, в гареме, и что, следовательно, и муж ее равным образом должен находиться в числе приглашенных. И я поспешил обелить эту женщину, чтобы не навлечь на нас обоих каких-либо неприятностей. Но не правда ли, что моя история, рассказанная таким образом, очень позабавила твоего дядю?
Но Ахмад, пожелтев в лице, покинул своего друга, даже не ответив на его вопрос. И на следующий день он развелся со своей женой и отправился в Мекку в качестве паломника.
И таким образом, Махмуд мог по истечении законного срока жениться на своей возлюбленной. И он счастливо жил с нею, потому что у него не было никаких притязаний на знание женщин и на искусство разоблачать их хитрости и предвидеть их обманы. Но один лишь Аллах всеведущ!
И когда рассказ этот был закончен, рыбак, потребитель гашиша, ставший уже дворецким, умолк.
И султан, крайне восхищенный, воскликнул:
— О мой дворецкий, о медовый язык, я назначаю тебя своим великим визирем!
И вот так как в это самое время в приемную залу вошли два тяжущихся, взывая к султану о правосудии, рыбаку, назначенному великим визирем, было поручено тут же выслушать их жалобы, уладить их распрю и постановить приговор об их деле.
И вот новый великий визирь, надев на себя знаки своего достоинства, сказал тяжущимся:
— Приблизьтесь и изложите причину, которая поставила вас между рук нашего повелителя султана.
И вот какова их история.