Однажды, о правитель времен, жил султан, у которого была дочь.

И принцесса эта была очень красива, и все ее очень любили и баловали. И кроме того, она была очень кокетливой. А звали ее Далайла.

И вот однажды она сидела и расчесывала волосы. И нашла в голове маленькую вошь. И она некоторое время рассматривала ее, а потом встала, захватила ее пальцами и пошла в погреб, где хранились огромные глиняные горшки с маслом и медом. Открыла большой горшок с маслом, аккуратно положила вошь на масло, закрыла крышку горшка и ушла.

Прошли дни, прошли годы. И принцесса Далайла достигла своего пятнадцатилетия, давно позабыв о вши, которую она оставила в горшке.

Но вот в один из дней вошь, которая тоже подросла, разбила огромный горшок и вышла из него, схожая по размеру, внешнему обличью и по рогам с нильским буйволом. И смотритель, который в это время дежурил в погребе, в ужасе убежал и позвал на помощь слуг. И они окружили вошь, схватили ее за рога и притащили к султану.

И султан спросил:

— Что это такое?

А принцесса Далайла, которая стояла рядом, воскликнула:

— О! Да это моя вошь!

И изумленный султан спросил ее:

— Как это, дочь моя?

А она ответила:

— Когда я была маленькой, я однажды расчесывала волосы и нашла эту вошь у себя на голове. И я взяла и засунула ее в огромный горшок с маслом. А теперь она выросла, стала огромной и разбила этот горшок.

И султан, услышав это, сказал дочери своей:

— О дочь моя, настало время тебе выйти замуж. Вот смотри, эта вошь нынче разбила горшок, а завтра того и гляди ты разломаешь стену дворца, чтобы пойти знакомиться с мужчинами. Вот почему надо поскорее выдать тебя замуж. И да защитит нас Аллах от разбитых вещей!

Затем султан повернулся к визирю своему и сказал ему:

— Убей эту вошь, сними с нее шкуру и повесь ее на ворота дворца. А потом приведи моего меченосца и главу дворцовых грамотеев, отвечающего за написание брачных контрактов. И я отдадим дочь мою Далайлу тому, кто признает, что висящая на воротах шкура — кожа вши. А если претендент на ее руку не скажет этого, ему отрубят голову, а его кожа будет висеть на воротах рядом с кожей вши.

И визирь немедленно убил вошь, снял с нее шкуру и повесил ее на ворота дворца. Затем он послал глашатая, который стал кричать по всему городу: «Тот, кто узнает, чья кожа висит на воротах дворца, женится на эль-Сетт Далайле, дочери султана! А если не узнает, ему отрубят голову!»

И многие жители города проходили перед кожей вши.

И одни говорили:

— Это кожа буйвола. — И им отрубали головы.

А другие говорили:

— Это шкура козла. — И их головы тоже были отрублены.

И вскоре сорок отрубленных голов и сорок содранных кож висели уже рядом с кожей вши.

А затем к воротам дворца пришел…

В этот момент своего повествования Шахерезада заметила приближение утра и скромно умолкла.

А когда наступила

ДЕВЯТЬСОТ СОРОК ШЕСТАЯ НОЧЬ,

она сказала:

А затем к воротам дворца пришел юноша, который был прекрасен, как звезда Сириус, когда она сияет над морем. И он спросил у людей:

— Что это за толпа перед дворцом?

И ему ответили:

— Кто узнает, чья это кожа, тот получит в жены дочь султана.

И тогда юноша подошел к визирю, меченосцу и шейху дворцовых грамотеев, которые сидели у дворцовых ворот, под кожей, и сказал им:

— Я скажу вам, чья это кожа.

И они ответили ему:

— Хорошо.

Тогда он сказал им:

— Это кожа вши, выросшей на масле.

И ему ответили:

— Это правда. Заходи, о храбрец, и заключи брачный договор у нашего султана!

И юноша пришел к султану и сказал ему:

— Это кожа вши, выросшей на масле.

И султан ответил:

— Верно. Пусть напишут брачный договор для этого храбреца и моей дочери Далайлы!

И договор был тотчас написан, и свадьба отпразднована. И юноша вошел в брачную комнату и насладился Далайлой. И Далайла тоже была счастлива в объятиях юноши, который был прекрасен, как звезда Сириус, сияющая над морем.

И пробыли они вместе во дворце сорок дней, по истечении которых юноша пришел к султану и сказал ему:

— Я царский сын, и я хочу взять молодую жену свою и уехать, чтобы отправиться в царство моего отца и потом остаться жить в нашем дворце.

И султан, настояв на том, чтобы тот задержался еще на некоторое время, в конце концов сказал:

— Хорошо, — и добавил: — Завтра, о сын мой, мы собираемся принести для тебя подарки, рабов и евнухов.

А юноша ответил:

— Зачем? У нас их много, и я не хочу ничего, кроме жены моей Далайлы.

И султан сказал ему:

— Хорошо. Забирай ее и уходи. Но я молю, чтобы ты взял с собой и ее мать, чтобы она узнала, где живет дочь ее, и навещала ее время от времени.

Юноша же ответил:

— Зачем нам излишне утомлять ее мать, женщину уже в возрасте? Вместо этого я обязуюсь каждый месяц привозить сюда супругу свою, чтобы вы все могли ее повидать.

И царь сказал:

— Я согласен.

И юноша взял жену и отправился с нею в свою страну.

Но на самом деле этот красивый юноша был не кто иной, как гуль, причем самого опасного рода.

И он поместил Далайлу в дом свой, который одиноко стоял на вершине горы. А сам отправился к ближайшим деревням — рыскать во тьме, устраивать засады на дорогах, совершать нападения, стращать беременных женщин до выкидышей, пугать старух и детей, выть на луну, взлаивать у дверей домов, визжать в ночи, разрывать могилы, обгладывать мертвых и причинять сотни бедствий. После этого он снова принял облик прекрасного юноши, и принес жене своей Далайле человеческую голову, и сказал ей:

— Возьми, Далайла, эту голову, запеки ее в печи и раздели, чтобы мы могли съесть ее вместе.

Но она ответила ему:

— Это же человеческая голова, а я ем только баранину.

Тогда он ответил:

— Ладно.

И он пошел за овцой, и она приготовила ее на ужин.

И так они продолжали жить в этом одиноко стоящем доме на вершине горы. И Далайла ничего не могла поделать со своим мужем-гулем, а он предавался своим злодеяниям, каждый раз возвращаясь домой со следами насилия, кровопролития и убийств. И она стала за восемь дней худой, бледной и немощной. А по прошествии восьми дней такой жизни юноша-гуль вышел из дома и преобразился, приняв облик жены своей, он облачился в женскую одежду и постучал в дверь.

Далайла посмотрела в окно и спросила:

— Кто там стучится в дверь?

И гуль ответил голосом ее матери:

— Это я! Открой, дочь моя!

Тогда Далайла поспешно спустилась вниз и открыла дверь.

И гуль в облике матери сказал ей после приветов и поцелуев:

— О милая дочь моя, я пришла, чтобы предупредить и спасти тебя, ибо мы узнали, что муж твой — гуль и он заставляет тебя есть человеческую плоть! Ах! Как же ты здесь живешь, дочь моя?! Я боюсь, он сожрет тебя! Пойдем, беги отсюда со мною!

Но Далайла, не желавшая ничего говорить против мужа, ответила так:

— Замолчи, о мать моя! Здесь нет ни гуля, ни запаха гуля! Не говори этих страшных слов на нашу погибель! Мой муж — царский сын, и он прекрасен, как звезда Сириус, когда она сияет над морем! И он подает мне каждый день жирную баранину!

Тогда гуль покинул ее, и в сердце своем он радовался тому, что она не узнала его тайну. И он снова принял вид прекрасного юноши, принес жене своей овцу и сказал ей:

— Возьми и приготовь ее, Далайла!

Она же ответила ему:

— К нам приходила моя мать, хотя я ее и не звала. И она велела мне поприветствовать тебя.

Он же ответил:

— Я очень сожалею, что припозднился и не смог встретиться с нею, преданной матерью жены моей. — А потом он добавил: — Быть может, ты хотела бы повидать и свою тетю, сестру твоей матери?

И она ответила:

— О да!

Тогда он сказал ей:

— Хорошо. Завтра я пришлю ее к тебе.

И назавтра, когда наступил день, гуль превратился в тетю Далай-лы и пришел постучать в дверь.

И Далайла спросила из окна:

— Кто там?

А он сказал:

— Открой, это я, твоя тетя! Мои мысли были о тебе, и я пришла повидать тебя!

И Далайла спустилась вниз и открыла дверь. И превратившийся в тетю гуль, расцеловал Далайлу в обе щеки, а потом заплакал долгими горючими слезами и сказал голосом тети:

— Ах! О дочь сестры моей, ах! О, несчастье на нашу голову!

И Далайла спросила:

— Что случилось, о тетя? Что произошло?

Она же в ответ только причитала:

— Ах! Ай-ай-ай!

И Далайла спросила:

— Что с тобой, о тетя? У тебя что-нибудь болит?

Та же ответила:

— Нет, о дочь сестры моей, я убиваюсь из-за тебя! Мы узнали, что тот, за кого ты вышла замуж, — гуль!

Но Далайла ответила:

— Замолчи и не говори таких слов, о тетя! Мой муж — царский сын, как и я дочь султана! Его сокровища больше, чем сокровища моего отца. И он похож на звезду Сириус, когда та сияет над морем!

В эту минуту Шахерезада заметила приближение утра и остановилась, не желая злоупотреблять полученным разрешением.

А когда наступила

ДЕВЯТЬСОТ СОРОК СЕДЬМАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Красотой своей он похож на звезду Сириус, когда та сияет над морем!

Затем она приготовила обед из овечьей головы, чтобы показать ей, что ее муж ест овец, а не сынов Адама. И гуль после обеда ушел довольный и обрадованный. И он не преминул вскоре вернуться в обличье прекрасного юноши с овцой для Далайлы и с только что отрубленной человеческой головой для себя.

И Далайла сказала ему:

— Моя тетя приходила навестить меня, и она просила передать тебе салам.

Он же ответил:

— Хвала Аллаху! Твои родители очень любезны, они не забывают меня. А тебе нравится и твоя вторая тетя, сестра отца твоего?

И она ответила:

— О да!

Тогда он сказал:

— Хорошо. Я отправлю ее к тебе завтра, а после ты больше не увидишь ни одного из своих родственников, потому что я боюсь, что они начнут болтать про меня.

И на следующий день он предстал перед Далайлой в образе ее тети, сестры отца ее. И после приветствий, поклонов и поцелуев с обеих сторон тетя начала горько плакать и сказала:

— Какое несчастье и какое горе на нашу голову и на твою, о дочь моего брата! Мы узнали, что тот, за кого ты вышла замуж, — гуль! Скажи мне правду, о дочь моя, ради господина нашего Мухаммеда, да пребудет над ним мир и молитва!

Тогда Далайла уже больше не могла сдерживаться и рассказала шепотом и дрожа о душившем ее секрете:

— Молчи, о тетя, или длина наша превратиться в ширину нашу! Представь, он приносит мне человеческие головы, а поскольку я отказываюсь от них, он ест их в одиночестве! Ах! Боюсь, он скоро меня сожрет!

Однако, как только Далайла произнесла эти слова, ее тетя приняла свое истинное обличье, превратившись в ужасного гуля, который заскрипел зубами. И под его взглядом Далайлу охватил смертельный ужас и она затрепетала. А он злобно ей крикнул:

— Значит, так ты хранишь мои секреты, Далайла?!

А она бросилась к его ногам и сказала:

— Я под твоей защитой, прости меня на этот раз!

А он сказал ей:

— А ты защитила меня от нападок своей тети?! Ты обесчестила меня перед ней! Нет! Я не могу пощадить тебя! И я сожру тебя!

Она же ответила:

— Ну что ж, такова, наверное, судьба моя, и ты действительно должен меня съесть. Но я такая грязная, и вкус моей плоти тебе не понравится. Поэтому будет лучше, если ты сначала отведешь меня в хаммам, чтобы я смогла там вымыться для твоей трапезы. И когда я выйду из хаммама, я буду белой и мягкой, и вкус моей плоти будет приятен для тебя. И тогда ты сможешь меня съесть, начав с любого места по твоему желанию.

И гуль ответил:

— Ты говоришь дело, о Далайла.

И не откладывая он подарил ей большой золоченый таз и полотенце для хаммама. Затем он пошел к своему знакомому, такому же гулю, как и он, и тот превратил его в осла, а сам обернулся погонщиком осла. И он посадил Далайлу на осла и пошел с нею в ближайшую деревню, в хаммам, неся таз на голове своей.

И, придя в хаммам, он сказал тамошней привратнице:

— Вот тебе три золотых динара, чтобы эта госпожа, дочь султана, смогла принять хорошую ванну. А после ты вернешь ее мне, как я теперь поручаю ее тебе.

И он проводил Далайлу до входной двери хаммама, а сам сел снаружи.

И Далайла вошла в первую комнату хаммама, раздевалку, и села на мраморную скамью. И она одиноко просидела там грустная, рядом со своим золоченым тазом и узлом с драгоценной одеждой, в то время как все молодые девушки приняли ванны и помылись. И после того как растиральщицы помассажировали их, они вернулись в раздевалку, были радостными и шутили между собой. Далайла же при этом тихо плакала в своем углу. И молодые девушки подошли к ней, и каждая спросила:

— Что это с тобой, о сестра моя, почему ты плачешь? Скорее вставай, раздевайся и прими ванну!

Но после слов благодарности она ответила:

— Может ли ванна смыть мое беспокойство?! Может ли она вылечить печаль мою без лекарств?! — и добавила: — Время принять ванну всегда найдется.

Тем временем в хаммам вошла старуха — торговка орешками и жареным арахисом, неся на голове чашу со своим товаром. И молодые девушки купили немного орешков, кто на драхму, кто на полдрахмы, кто на две драхмы. И в конце концов, желая немного отвлечься едой, грустная Далайла подозвала старуху и сказала ей:

— Подойди сюда, о тетя, дай мне орешков на драхму!

И торговка подошла, села и насыпала ей орешков на драхму. А Далайла, вместо того чтобы дать драхму, сунула ей в руку жемчужное ожерелье и сказал:

— О тетя, возьми это для своих детей!

И торговка растерялась и стала в благодарность целовать Далай-ле руки, а та сказала ей:

— Не могла бы ты дать мне свою чашу с орешками и рваную одежду, которую ты носишь, и забрать у меня взамен этот золоченый таз для мытья, мои украшения и мою одежду?

А старуха, которая была не в силах поверить в такую щедрость, ответила:

— Почему, о дочь моя, ты смеешься надо мной, бедной?

И Далайла сказала ей:

— Мои слова от сердца, о мать моя!

Тогда старуха сняла свою одежду и отдала ей. И Далайла оделась на скорую руку, взгромоздила на голову чашу с орешками, обмотала лицо рваной синей вуалью, испачкала руки грязью и вышла через дверь, у которой сидел ее муж-гуль. И, охваченная невероятным ужасом, она прошла мимо него, крича дрожащим голосом, как это делают уличные торговки:

— Каленые орешки, налетай! Жареный арахис для веселья!

И пока она проходила, не узнавший ее гуль почувствовал запах жены своей и подумал: «Как это возможно, что у этой старухи — торговки орешками — запах Далайлы? Ради Аллаха, я узнаю, в чем тут дело». И он крикнул:

— Эй, торговка! Эй ты, с арахисом!

Но поскольку на его оклик старуха даже не повернула головы, он сказал себе: «Зайду-ка я лучше в хаммам». И он встал и спросил привратницу:

— Почему госпожа, которую я тебе доверил, так долго не выходит?

И она ответила:

— Она выйдет с другими женщинами только к вечеру, когда все надушатся, украсят руки хной, а также расчешут и накрасят свои волосы.

И гуль успокоился и снова сел у двери. И он ждал там, пока все женщины не вышли из хаммама. И привратница вышла последней и закрыла хаммам. И тогда гуль сказал ей:

— Эй, что ты делаешь?! Ты что, собираешься запереть там госпожу, которую я тебе доверил?!

Она же отвечала:

— В хаммаме никого не осталось, кроме старухи — торговки орешками, — которую мы оставляем здесь спать каждую ночь, потому что у нее нет жилья.

При этих словах гуль схватил привратницу за шею, начал трясти ее и чуть не задушил. И он крикнул ей:

— О мерзкая сваха! Ты должна нести ответственность за госпожу, ведь я же просил тебя об этом!

А она ответила:

— Я отвечаю за одежду и обувь, я не отвечаю за женщин.

И тогда он еще сильнее стал трясти ее и еще крепче сжал ее шею, а она из последних сил закричала:

— О мусульмане, помогите!

И гуль начал ее избивать, и к нему со всех сторон стали сбегаться люди. А он кричал:

— Даже если бы это было на иной планете, ты должна вернуть мне ее, старая шлюха!

И пока это все, что случилось с привратницей хаммама и старухой — торговкой орешками.

Что же касается Далайлы, то с ней было вот что. Обманув бдительность гуля и выйдя из хаммама, она шла не останавливаясь, намереваясь добраться до родной стороны. И когда она уже ушла на большое расстояние от города, то нашла ручей, где вымыла руки, лицо и ноги, а потом подошла к стоящему неподалеку строению, это был дворец местного правителя. И она села под стеною этого дворца. А спустившаяся вниз по делам рабыня-негритянка увидела ее и поднялась наверх, чтобы рассказать об этом госпоже своей.

— О госпожа моя, — сказала она, — если бы не почтение и страх, которые я испытываю к твоей особе, я бы сказала не кривя душой, что на свете есть девушка красивее тебя.

И хозяйка ответила:

— Ну что ж, пойди скажи ей, чтобы она пришла сюда.

И негритянка спустилась и сказала Далайле:

— Пойди и поговори с моей хозяйкой, которая спрашивает тебя.

Однако Далайла ответила:

— Быть может, моя мать — черная рабыня, или мой отец — негр? С чего это я должна следовать за черной рабыней?

И негритянка поднялась наверх, чтобы передать хозяйке, что ей сказала Далайла. Тогда хозяйка послала белую рабыню, приказав ей:

— Пойди и позови эту женщину снизу.

И белая рабыня подошла к Далайле и сказала ей:

— Пойди, о госпожа моя, и поговори с моей хозяйкой там, наверху.

Но Далайла ответила:

— Я не белая рабыня, и я не дочь рабов, чтобы следовать за белой рабыней!

И та пошла рассказать своей хозяйке, как ответила ей Далайла.

Тогда хозяйка позвала своего сына, а это был царский сын, и сказала ему:

— Спустись и приведи сюда даму, которая находится внизу.

И молодой царевич, который по красоте был похож на звезду Сириус, когда она светит над морем, спустился вниз и сказал Далайле:

— О госпожа, будь так добра, пройди в гарем к царице, матери моей!

А Далайла на этот раз ответила:

— Я пойду с тобой, потому что ты царский сын, а я дочь султана.

И она стала подниматься по лестнице, а царевич следовал за нею.

Однако, как только он увидел, как Далайла поднимается по лестнице во всей своей красе, любовь пронзила сердце его.

В этот момент своего повествования Шахерезада заметила приближение утра и скромно умолкла.

А когда наступила

ДЕВЯТЬСОТ СОРОК ВОСЬМАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Но когда молодой царевич увидел, как Далайла поднимается по лестнице во всей своей красе, любовь пронзила сердце его. И Далайла оценила в душе своей красоту молодого царевича. И в свою очередь, госпожа царица, увидев Далайлу, сказала себе: «Слова рабыни верны. Она действительно красивее меня».

И после приветствий и обменов любезностями царский сын сказал матери:

— Я хотел бы жениться на ней, ибо ясно, что она принцесса царской крови.

И мать ответила ему:

— Это твое дело, сын мой. Ты должен знать, что делаешь.

И молодой царевич сразу позвал кади, спустя некоторое время подписал брачный контракт и отпраздновал свою свадьбу с Далай-лой. И он вошел в ее свадебную комнату.

Но что же случилось с гулем за это время?

А вот что. В день свадебного торжества к царю, отцу прекрасного юноши, пришел некий человек, который привел с собою большую белую овцу, и он сказал царю:

— О мой повелитель, я один из твоих феллахов, и я принес тебе по случаю свадьбы сына твоего в качестве подарка эту большую белую овцу, которую мы откормили. Но ты должен приказать привязать эту овцу к двери гарема, потому что она родилась и выросла среди женщин, и, если вы оставите ее внизу, она будет блеять всю ночь и никому не даст заснуть.

И царь сказал:

— Хорошо, я понял.

И он подарил феллаху почетную одежду, и тот пошел своей дорогой.

А царь отдал белую овцу главе гарема, сказав ему:

— Пойди и привяжи эту овцу к двери гарема, потому что она чувствует себя спокойно только среди женщин.

Однако, когда наступила брачная ночь и царевич вошел в свадебную комнату и, сделав то, что должен был сделать, уснул рядом с Далайлой, белая овца порвала веревку, вошла в комнату и обернулась гулем. И он подхватил Далайлу с брачного ложа, спустился с нею во двор и сказал ей злобно:

— Скажи мне, Далайла, зачем ты бесчестишь меня?

Она же ответила ему:

— Я под твоей защитой! Не ешь меня!

А он сказал ей:

— На этот раз непременно!

Тогда она сказала ему:

— Прежде чем съесть меня, дай мне сходить в кабинет удобств.

И тот ответил на это согласием, провел ее к кабинету удобств и встал там, охраняя дверь и ожидая, пока она закончит.

И как только Далайла оказалась в кабинете удобств, она подняла две руки кверху и сказала:

— О госпожа Зейнаб, дочь нашего благословенного пророка, о вы, спасающие от несчастий, придите ко мне на помощь!

И святая немедленно послала ей одну из своих помощниц из числа джинний. Она проломила стену и сказала Далайле:

— Чего ты хочешь, Далайла?

Она же ответила:

— Снаружи меня караулит гуль, который съест меня, как только я выйду.

И джинния сказала:

— Если я спасу тебя от него, ты позволишь мне обнять и поцеловать тебя при случае?

И Далайла ответила утвердительно, и тогда джинния разбила стену, где стоял гуль, набросилась на него, ударила его, и он упал замертво.

Затем джинния вернулась в кабинет удобств, взяла Далайлу за руку, вывела ее оттуда и показала ей белую овцу, безжизненно лежащую на земле. И тогда они вытащили ее со двора и бросили в канаву.

И это все, что случилось с гулем.

Что же до джиннии, то однажды она появилась вновь, поцеловала Далайлу в щеку и сказала ей:

— Теперь, о Далайла, я хочу попросить тебя об услуге.

И Далайла ответила:

— Как скажешь, моя дорогая.

И джинния сказала:

— Я хочу, чтобы ты слетала со мной всего на одну минуту к Изумрудному морю.

И Далайла ответила:

— Хорошо. Но зачем?

И джинния сказала:

— Мой сын болен, и наш врач сказал, что его можно вылечить, если дать ему выпить чашу воды из Изумрудного моря. Но никто из нас не может наполнить чашу водой из Изумрудного моря, это может сделать лишь дочь Адама. И я прилетела, чтобы попросить тебя об этой услуге.

И Далайла ответила:

— Твой приказ в голове моей и перед глазами моими, если я вернусь сюда до того, как встанет муж мой!

И джинния ответила:

— Конечно!

И она подняла Далайлу к себе на плечи и понесла к берегу Изумрудного моря. И она дала ей золотую чашу. И Далайла наполнила чашу этой чудесной водой. Но она не успела отдернуть свою руку, когда волна накатила на нее, и рука ее тут же стала зеленой, как листья клевера. После чего джинния подняла Далайлу на плечи, доставила в ее спальню и положила на кровать рядом с мужем.

Вот и все, что случилось с джиннией, слугой Сетт Зейнаб, да пребудет над ней мир и молитва!

Однако у этого Изумрудного моря был весовщик, который приходил взвешивать его каждое утро, чтобы посмотреть, не украл ли кто-нибудь из него воду. И в то утро, когда на его берегу побывала Далайла, он тоже взвесил его воду и нашел, что она уменьшилась на объем чаши. И он спросил себя: «Кто же этому виновник или виновница? Кто украл воду из Изумрудного моря? Я стану рыскать по всей земле, пока не выясню это. И я узнаю его по метке на руке, оставленной водою Изумрудного моря, и приведу его к нашему царю, который решит, что с ним делать».

И он взял бусы, браслеты и кольца и положил их на поднос, который поставил себе на голову. И он стал странствовать по всей земле, крича под окнами дворцов царей: «Бусы и браслеты, о принцессы! Изумрудные перстни, о юные дамы!»

И так он бродил по странам, не находя обладательницы зеленой руки, пока не добрался до окон дворца, где жила Далайла. И тут он снова начал кричать: «Бусы и браслеты, о принцессы! Изумрудные перстни, о юные дамы!» И Далайла, стоявшая у окна, увидела на его подносе браслеты и кольца.

И она сказала продавцу:

— О продавец, подожди, я выйду и посмотрю, как они будут смотреться на моей руке.

И она спустилась к продавцу, который на самом деле был весовщиком Изумрудного моря, протянула ему левую руку и сказала:

— Примерь мне кольца и браслеты из тех, что у тебя самые красивые.

Однако продавец отказался и сказал:

— Не стыдно ли тебе, о госпожа, протягивать мне левую руку? Я не примеряю на левые руки.

И Далайла, сильно смутившись, указала ему на свою правую руку, которая была зеленой, как листья клевера, и сказала:

— Правая рука у меня больная.

Он же сказал ей:

— Что это с ней? Я хочу лишь взглянуть на нее, быть может, я смогу помочь тебе.

И Далайла показала ему руку.

Однако, как только весовщик Изумрудного моря увидел руку Далайлы, на которой была зеленая отметина, он понял, что это именно она взяла чашу воды из этого моря. И он вдруг подхватил ее на руки, доставил к царю Изумрудного моря и сказал:

— Она украла у тебя чашу воды, о морской царь! И тебе решать, что теперь с ней делать.

^{И она подняла Далайлу к себе на плечи и понесла к берегу Изумрудного моря.}

И царь Изумрудного моря гневно посмотрел на Далайлу. Но как только его взор упал на нее, он был тронут ее красотой и сказал ей:

— О красавица, я хочу заключить с тобой брачный договор.

Она же ответила ему:

— Как жаль! Ведь я уже замужем по законному договору с юношей, по красоте своей сравнимым со звездой Сириус, когда она сияет над морем.

Тогда он сказал ей:

— Быть может, у тебя есть сестра, похожая на тебя, или, может, у тебя есть дочь или сын?

И она ответила:

— У меня есть дочь, которая пока отроковица лет десяти и которая похожа на отца своего.

И царь Изумрудного моря сказал:

— Хорошо.

И он позвал весовщика Изумрудного моря и сказал ему:

— Верни эту красавицу на то место, где ты нашел ее.

И весовщик поднял ее к себе на плечи. И царь Изумрудного моря пошел с ними, держа Далайлу за руку.

И вошли они во дворец царя, отца юноши, по красоте своей сравнимого со звездой Сириус, когда она сияет над морем, и царь Изумрудного моря последовал за Далайлой к мужу ее и, после того как поприветствовал и представился, сказал ему:

— Я хочу заключить с тобой союз чрез дочь твою.

И супруг Далайлы сказал ему:

— Хорошо, но определи выкуп, который ты дашь мне за нее.

И царь Изумрудного моря сказал:

— Я дам тебе за нее сорок верблюдов, нагруженных изумрудами и гиацинтами.

И тогда брачный договор был подписан. И была отпразднована свадьба царя Изумрудного моря с дочерью Далайлы и мужа ее, красота которого была сравнима со звездой Сириус, сияющей над морем. И жили они потом все вместе в полной гармонии. Хвала Аллаху при любых обстоятельствах!

И когда начальник стражи Гамаль ад-Дин рассказал эту историю, султан Бейбарс, не дав ему времени вернуться на свое место, сказал:

— Клянусь Аллахом, йа Гамаль ад-Дин, это самая красивая история, которую я когда-либо слышал!

И тот ответил:

— Она стала таковой лишь теперь, после одобрения нашим повелителем, — и вернулся на свое место.

Тогда вышел седьмой начальник стражи, которого звали Фахр ад-Дин[18], он поцеловал землю между рук султана Бейбарса и сказал:

— О наш повелитель, я расскажу тебе о приключении, которое случилось со мною и которое не имеет никаких достоинств, кроме того, что оно короткое.