Рассказывают, что в Багдаде жили двоюродный брат с двоюродной сестрой, которые с детства любили друг друга до невозможности. И родители их считали этих двоих предназначенными друг для друга, и они всегда говорили: «Когда Хабиб вырастет, мы женим его на Хабибе». И мальчик с девочкой жили и росли вместе, и с ними росла и их взаимная привязанность. Но когда они достигли брачного возраста, судьбе было угодно, чтобы их свадьба не состоялась, поскольку для их родителей настали черные времена, они впали в бедность, и отец и мать Хабибы сочли необходимым для блага своих детей, чтобы мужем их дочери стал респектабельный шейх, сын одного из самых богатых торговцев в Багдаде, который попросил отдать ее ему в жены.

И когда ее брак с шейхом был таким образом решен, юная Хабиба захотела в последний раз увидеться со своим двоюродным братом Хабибом, и увидав его, она заплакала и сказала:

— О сын моего дяди[8], о мой возлюбленный, ты видишь, что происходит, мои родители отдают меня замуж за шейха, которого я никогда не видел и который никогда не видел меня! И в результате этого брака мы навсегда расстанемся и наша любовь умрет, о двоюродный брат мой! Быть может, наша смерть станет лучше такой жизни?!

И Хабиб ответил ей, рыдая:

— О возлюбленная двоюродная сестра моя, наша судьба горька, и наша жизнь отныне бессмысленна! Как мы сможем, находясь так далеко друг от друга, наслаждаться вкусом жизни и красотами земли?! Увы! Увы! О двоюродная сестра моя, как мы вынесем эту тяжесть судьбы нашей?!

И они долго плакали друг над другом и почти потеряли сознание от душевной боли. А затем за Хабибой пришли, говоря, что невесту уже ждут, дабы отвести ее в дом жениха. Так Хабиб с Хабибой были разлучены. И Хабиб, с опустошенной душою, побрел в хвосте свадебной процессии к дому шейха. И после обычных церемоний, пожеланий и призывов к благоденствию свадьба закончилась, и все ушли, оставив невесту наедине со женихом ее.

Когда наступил момент обладания, шейх вошел в брачную комнату и увидел, что его жена плачет, уткнувшись лицом в подушки, а ее грудь вздымается от рыданий. И он подумал: «Конечно, она плачет, как все молодые девушки, которые оставляют матерей своих. Но к счастью, это обычно не длится долго. С помощью масла можно открыть самые тугие замки, а с помощью ласки и нежности приручают даже львят».

И он подошел к ней, в то время как она плакала, и сказал ей:

— Йа ситти Хабиба, о свет души моей, почему ты портишь красоту своих глазок? И что за душевная боль заставляет тебя забыть о присутствии рядом твоего новоявленного мужа?

Однако молодая девушка, услышав голос мужа своего, зарыдала еще сильнее и еще глубже погрузила голову в подушки.

И удивленный шейх сказал ей:

— Йа ситти Хабиба, если ты плачешь из-за своей матери, из-за того, что ты ее покинула, скажи мне — и я пойду и немедленно приведу ее к тебе!

Но юная девушка в ответ лишь покачала головою, продолжая плакать и ничего не говоря.

Тогда муж ее сказал ей:

— Если ты так плачешь из-за отца твоего, или одной из сестер твоих, или кормилицы, или из-за какого-то домашнего животного, будь то петух, кошка или газель, скажи мне, ради Аллаха, — и я пойду за ними!

Но ответом ему было лишь отрицательное покачивание головою. Тогда шейх задумался и сказал:

— Возможно, ты плачешь из-за дома своих родителей, где ты провела свое детство и юность, о Хабиба? И если ты плачешь из-за этого, скажи мне — и я возьму тебя за руку и отведу туда!

И юная девушка, несколько смягченная добрыми словами мужа своего, немного приподняла голову; и ее красивые глаза были полны слез, и ее очаровательное лицо горело как пламя. И она ответила дрожащим от слез голосом:

— Я, сиди, плачу не из-за своей матери, или отца, или сестры, или кормилицы и не из-за домашнего любимца. И я прошу тебя извинить меня за то, что я раскрыла тебе причину моих слез и скорби.

И великодушный шейх, который впервые увидел лицо жены своей, был очень тронут ее красотою, и детским обаянием, которое исходило от нее, и сладостью ее речи.

И он сказал ей:

— Йа ситти Хабиба, о самая красивая среди молодых девушек, венец их, если не расстояние, отделяющее тебя от семьи твоей и дома твоего, причиняет тебе столько боли, то тут должна быть какая-то другая причина! И я прошу тебе рассказать мне о ней, чтобы я мог исправить это!

И она ответила:

— Пожалуйста, освободи меня от этого рассказа!

Он же сказал:

— Тогда наверняка причина в том, что ты испытываешь ко мне отвращение и неприязнь. Клянусь своей жизнью! Если бы ты через свою мать передала мне, что не хочешь становиться моей женой, я бы, конечно, не заставил бы тебя войти в дом мой против твоей воли!

И она сказала:

— Нет, ради Аллаха! О господин мой, причина моего горя не в отвращении или неприязни! Как у меня могли возникнуть такие чувства к кому-то, кого я никогда в жизни не видела? Но это связано с кем-то другим, и я не могу тебе это открыть!

Однако он продолжал расспрашивать ее так настойчиво и с такой добротой, что наконец юница, опустив глаза, призналась ему в любви к своему двоюродному брату, сказав:

— Причиной моих слез и моей скорби является милое мне существо, оставшееся в моем родном доме; это сын моего дяди, я с ним выросла, он любит меня, и я люблю его с самого детства. А любовь, о господин мой, — это растение, корни которого проникают глубоко в сердце, и, чтобы вырвать ее, тебе придется вырвать и само сердце.

При этом откровении жены своей шейх склонил голову, не говоря ни слова. И он размышлял в течение часа, а затем поднял голову и сказал молодой девушке:

— О госпожа моя, закон Аллаха и Его пророка — да пребудет над ним мир и молитва! — запрещает правоверному получить что-либо от правоверного с помощью насилия. И если даже кусок хлеба нельзя отобрать у верующего силой, то как можно забрать его сердце?! Итак, успокой душу свою и осуши глаза свои! Ничего не произойдет, кроме того, что написано в судьбе твоей. — И он добавил: — Поэтому встань, о жена моя, и прямо сейчас с моего согласия и по моей собственной воле пойди и найди того, кто имеет больше прав на тебя, чем я, и отдай себя ему совершенно свободно. И ты вернешься сюда до утра, прежде чем слуги проснутся и увидят, что ты возвращаешься домой, потому что с этого момента ты будешь мне как дочь от плоти моей и крови моей. А отец не тронет дочь свою. И когда я умру, ты будешь моей наследницей. — И еще добавил: — Встань же, дочь моя, и не задумываясь иди и утешь двоюродного брата своего, который должен теперь оплакивать тебя, как мы оплакиваем мертвых!

И он помог ей подняться и надеть на себя красивые свадебные одежды и драгоценности и проводил ее до двери. И она вышла на улицу в своих нарядах и драгоценных камнях, прекрасная, как Мадонна[9], статую которой несут на своих праздниках неверные[10].

В эту минуту Шахерезада заметила, что восходит утренняя заря, и с присущей ей скромностью умолкла.

А когда наступила

ВОСЕМЬСОТ ДЕВЯНОСТО ВТОРАЯ НОЧЬ,

она сказала:

И она вышла на улицу в своих нарядах и драгоценных камнях, прекрасная, как Мадонна, статую которой несут на своих праздниках неверные. Однако едва она сделала двадцать шагов по улице, где в этот час ночи не было ни одной живой души, как внезапно из тени вынырнула какая-то черная фигура и бросилась к ней. И это был вор, который рыскал в поисках какой-нибудь ночной поживы и который видел, как блестят на юнице драгоценные камни. И он сказал себе: «Этого будет достаточно, чтобы обеспечить себя на всю жизнь». И он схватил, и остановил ее, и приготовился снять ее одежды и украшения, сказав ей устрашающим шепотом:

— Если ты откроешь рот, чтобы заплакать, я вгоню длину твою в ширину твою!

И он уже наложил свои руки на ее ожерелья, когда его взгляд встретился с ее красотой, и, смутившись, он подумал: «Ради Аллаха! Вот что мне нужно забрать, потому что это дороже всех сокровищ!» И он сказал ей:

— О моя повелительница, я не причиню тебе вреда! Не сопротивляйся мне, пойди со мной по собственному желанию, и наша ночь будет благословенной ночью!

И при этом он подумал: «Она альмея![11] Потому что только аль-мея может выйти на улицу в такой час, одетая с таким великолепием. Наверное, она возвращается со свадьбы какого-нибудь знатного князя».

Однако юная девушка вместо ответа начала плакать.

И вор сказал ей:

— Ради Аллаха! Почему ты плачешь? Я клянусь не причинять тебе зла и не обкрадывать тебя, если ты свободно мне отдашься! — И в то же время он взял ее за руку и хотел обнять.

И тогда сквозь слезы она сказала ему, ничего не скрывая, и кто она такая, и о щедрости шейха, ее мужа. И она добавила:

— А теперь я в твоих руках. Делай со мной что хочешь!

И когда вор, который был самым умелым грабителем во всей гильдии воров Багдада, услышал эту необычную историю молодой девушки и оценил все благородство поступка великодушного шейха, ее мужа, он на мгновение опустил голову и глубоко задумался. Затем он поднял голову и сказал юнице:

— А где живет сын твоего дяди, которого ты любишь?

Она же ответила:

— В таком-то квартале, на такой-то улице он занимает комнату, которая находится в садовом доме!

И вор сказал:

— О госпожа моя, нельзя, чтобы вор лишил двух влюбленных любви! Пусть Аллах дарует вам самые избранные из милостей Своих в эту ночь, которую ты проведешь со своим двоюродным братом! Что же касается меня, то я провожу тебя, чтобы помочь избежать опасных встреч с другими ворами вроде меня! — и добавил: — О моя повелительница, если воздух для всех, то твоя флейта не для меня!

И, сказав так, вор взял молодую девушку за руку и проводил ее со всем почтением, которое не оказал бы и царице, к дому ее возлюбленного. И там он простился с нею, поцеловав подол ее платья, и пошел своим путем.

И юная девушка открыла ворота сада, пересекла сад и пошла прямо в дом двоюродного брата своего. И она услышала, как он рыдает в одиночестве, думая о ней. И она постучала в дверь; и ее двоюродный брат со слезами в голосе спросил:

— Кто там?

И она ответила:

— Это я, Хабиба!

И он воскликнул:

— О! Это голос Хабибы! — а потом добавил: — Но Хабиба для меня мертва! Кто ты, говорящий со мною ее голосом?

Она же сказала:

— Это я, Хабиба, дочь твоего дяди!

И дверь открылась, и Хабиб упал, теряя сознание в объятия своей двоюродной сестры. И когда благодаря заботе Хабибы он пришел в себя, она заставил его лечь рядом с нею, опустив голову к ней на колени, и она рассказал ему, что случилось с шейхом, ее мужем, и со щедрым вором. И Хабиб, услышав эту историю, был настолько тронут, что сначала не мог произнести ни слова. Затем он внезапно встал и сказал двоюродной сестре своей:

— Пойдем, о возлюбленная двоюродная сестра моя!

И он взял ее за руку, не принимая никаких возражений, вышел с нею на улицу и повел ее, не говоря ни слова, в обитель шейха, ее мужа.

И когда шейх увидел, как его жена вернулась с молодым Хабибом, ее двоюродным братом, и понял причину, которая привела их обоих к нему домой, он провел их в свои внутренние комнаты, и поцеловал их, как отец целует детей своих, и сказал им дрогнувшим голосом:

— Как правоверный, я сказал жене своей: «Ты дочь моя от плоти моей и крови моей», и никакая сила не сможет освободить меня от этих слов! Итак, дети мои, вы мне ничего не должны, потому что я связан собственной клятвой!

И, сказав так, он записал свой дом и свои владения на их имя, а сам отправился жить в другой город.

И Шахерезада в эту ночь с разрешения царя Шахрияра рассказала ему еще одну историю по собственному выбору: