Слышала я, о благословенный царь, что в городе из городов одна женщина высокого звания, муж которой часто отлучался, совершая долгие и короткие путешествия, в конце концов не выдержала мучений и выбрала себе в качестве успокоительного бальзама юношу, подобного которому не было среди всех юношей того времени. И полюбили они друг друга до чрезвычайности; и удовлетворяли друг друга со всей радостью и в спокойствии, вставая, чтобы насыщаться, и насыщаясь, чтобы возлежать на ложе, и возлежа, чтобы совокупляться. И жили они так, наслаждаясь, долгое время.
Однажды седобородый шейх пристал к юноше с недостойными предложениями, но юноша не согласился, поссорился с шейхом, ударил его по лицу и вырвал у него бороду. Шейх пожаловался городскому вали на такое обращение; а вали велел арестовать юношу и заключить его в тюрьму.
Между тем молодая женщина узнала о том, что случилось с ее возлюбленным, и сильно опечалилась. Поэтому она тотчас же придумала способ для освобождения своего друга из тюрьмы и, нарядившись в лучшие одежды свои, отправилась во дворец к вали, испросила аудиенцию и была введена в залу, где подавали прошения. Клянусь Аллахом, одного появления ее гибкого стана было бы достаточно, чтобы исполнены были все просьбы на земле вдоль и поперек! Поклонившись вали, она сказала ему:
— О господин наш вали, юноша такой-то, которого ты велел посадить в тюрьму, мой родной брат и единственная опора семьи. Его оклеветали свидетели шейха, а сам шейх — лживый и развратный человек. Я пришла в надежде на твою справедливость просить тебя освободить юношу, иначе дом мой будет совершенно разорен, я же умру с голоду!
Вали же, как только увидел молодую женщину, прельстился ею и немедленно влюбился в нее, и сказал он ей:
— Конечно, так я готов освободить твоего брата! Но сперва войди в гарем моего дома, а я по окончании присутствия приду поговорить с тобой об этом деле.
Но она поняла, чего он хочет, и сказала себе: «Клянусь Аллахом! Ах ты, прилипало, ты коснешься меня лишь тогда, когда перестанут расти абрикосы!»
И отвечала она ему:
— О господин наш вали, лучше было бы, если бы ты сам пришел переговорить ко мне в дом, и там удобнее будет говорить о деле, чем здесь, где я чужая!
Вали беспредельно обрадовался и спросил:
— А где дом твой?
Она сказала:
— Там-то. Я буду ждать тебя вечером на закате солнца.
И вышла она от вали, оставив его взволнованного, как бурное море, и отправилась к городскому кади.
И вошла она к кади, который был уже человек в летах, и сказала ему:
— О господин наш кади…
А он сказал:
— Да.
Она же продолжала:
— Умоляю тебя, обрати внимание на мое дело, и Аллах наградит тебя за это!
Он спросил:
— Кто обидел тебя?
Она ответила:
— Вероломный шейх, который благодаря лжесвидетелям добился заключения в тюрьму моего брата, единственной опоры семьи. Я пришла просить тебя, чтобы ты исходатайствовал у вали освобождения брата моего.
Когда кади увидел и услышал молодую женщину, он сейчас же без памяти влюбился в нее и сказал ей:
— Хорошо, я займусь делом твоего брата. Ты же иди в гарем и жди там моего прихода. И тогда мы поговорим об этом деле. И все будет исполнено по твоему желанию.
А молодая женщина сказала себе: «Ах ты, сын сводника, не видать тебе меня как своих ушей!»
И отвечала она:
— О господин наш, лучше буду ждать тебя в своем доме, где никто не помешает нам.
Он же спросил:
— А где твой дом?
Она сказала:
— Там-то. Буду ждать тебя после заката солнца.
И вышла она от кади и пошла к царскому визирю.
Визирю она также рассказала о заключении в тюрьму юноши, также выдала его за брата и умоляла отдать приказ об освобождении. И визирь сказал:
— Этому нет препятствий. А пока зайди в гарем, и я приду туда к тебе, чтобы переговорить об этом деле.
Она же сказала на это:
— Клянусь твоею жизнью, о господин наш, я очень робка и не сумела бы даже найти дорогу в гарем твоей милости. Но в моем доме удобнее вести такого рода разговоры, и я буду ждать тебя там час спустя после захода солнца.
И указала она ему место, где стоит ее дом, и вышла от него, и отправилась во дворец к царю того города.
Когда же она вошла в тронную залу, царь, восхищенный ее красотой, сказал себе: «О Аллах! Какой лакомый кусочек!»
И спросил он ее:
— Кто же обидел тебя?
Она сказала:
— Я не обижена, так как имеется царское правосудие!
Он сказал:
— Один Аллах справедлив! Но скажи мне, что я могу сделать для тебя?
Она сказала:
— Отдать приказ об освобождении несправедливо заключенного в тюрьму брата моего!
Он сказал на это:
— Это нетрудно. Ступай, дочь моя, и жди меня в гареме. И все будет так, как ты того желаешь.
Она же ответила:
— Если так, то я буду лучше ждать тебя у себя в доме. Ведь царю нашему известно, что для такого рода вещей требуется немало приготовлений, ванна, чистота и тому подобное. А все это я могу исполнить только у себя дома, и дом мой от присутствия царя будет навсегда почтен и благословен.
Царь сказал:
— Пусть будет так.
И назначили они час и место для своей встречи.
А молодая женщина, выйдя из дворца, отправилась к столяру…
На этом месте своего рассказа Шахерезада заметила, что приближается утро, и скромно умолкла.
А когда наступила
она продолжила:
Столяру, к которому и пришла, молодая женщина сказала:
— Сегодня вечером пришли самый большой шкаф с четырьмя ярусами, расположенными один над другим, и чтобы в каждом ярусе была отдельная дверь, которую можно было бы хорошенько запирать на висячий замок.
Столяр ответил:
— Клянусь Аллахом, о госпожа моя, шкаф не может быть готов к вечеру!
Она сказала:
— Я заплачу тебе, сколько ты захочешь.
Он сказал:
— В таком случае все будет готово. Но не нужно мне ни золота, ни серебра, о госпожа моя, заплати мне иным образом, ты понимаешь каким. Зайди в заднюю комнату, чтобы я мог поговорить с тобой.
На такие слова столяра молодая женщина ответила:
— О благословенный плотник, не понимаешь ты ничего! Клянусь Аллахом, разве пригодна эта жалкая комната за твоей лавкой для такой беседы, какую ты желаешь повести? Приходи лучше сегодня вечером ко мне в дом, после того как отошлешь шкаф, и ты найдешь меня готовой беседовать с тобою до утра.
И столяр отвечал:
— От души готов и почту долгом!
А молодая женщина продолжала:
— Да. Но шкаф ты сделаешь уже не в четыре, а в пять ярусов. Мне нужно именно пять, для того чтобы спрятать в него все, что имею.
И, оставив ему свой адрес, она простилась с ним и вернулась домой. Вынула она из сундука пять платьев разного цвета и покроя, тщательно расправила их, велела приготовить яства и напитки, убрать комнату цветами и накурить благовониями. И стала она ждать приглашенных.
К вечеру носильщики принесли от столяра заказанный шкаф, и молодая женщина велела поставить его в приемной зале. Потом отослала она носильщиков, и не успела она попробовать замки у нового шкафа, как в дверь постучали. И вскоре вошел первый из приглашенных, и это был вали этого города. И встала она ему навстречу и поцеловала землю между рук его, посадила и предложила прохладительные напитки. Потом стала она бросать в его сторону жгучие и долгие взгляды, так что вали задрожал, замахал руками и захотел овладеть ею, не медля ни минуты. Но молодая женщина вырвалась из его объятий и сказала ему:
— О господин мой, какой же ты неутонченный человек! Начни с того, что сними свое платье, чтобы не быть стесненным в движениях.
И вали сказал:
— Что ж, это можно.
И снял он свою одежду, а она подала ему, как это обыкновенно делается на пирах распутных людей, вместо его одежд темных цветов платье из желтого шелка необыкновенного покроя и колпак такого же цвета. И вали нарядился в желтое платье и в желтый колпак и приготовился веселиться. Но в эту самую минуту кто-то сильно постучал в дверь. Озадаченный вали спросил:
— Разве ты ждешь соседку или товарку?[6]
Она ответила с испуганным видом:
— Нет, клянусь Аллахом! Но я забыла, что сегодня вечером возвращается из путешествия муж мой. Это он стучится.
Вали спросил:
— А со мною что же будет? И что должен я делать?
Она сказала:
— Тебе остается только одно спасение — спрятаться в этот шкаф.
И отворила она дверцу первого яруса шкафа и сказала вали:
— Полезай туда!
А он:
— Да каким же образом?
Она сказала:
— Садись там на корточки.
И вали, перегнувшись пополам, влез в шкаф и сел там на корточки. А молодая женщина заперла дверцу на ключ и пошла отворять тому, кто стучал.
То был кади. Она приняла его так же, как принимала вали, и в должную минуту нарядила его в красное платье необыкновенного покроя и в колпак того же цвета; а когда он захотел обнять ее, она сказала ему:
— Нет, клянусь Аллахом, прежде всего напиши приказ об освобождении моего брата!
И в ту самую минуту, когда он подавал его ей только что написанный приказ, снова постучали у дверей. Молодая женщина испугалась и закричала:
— Это возвращается муж мой!
И заставила она кади влезть во второй ярус шкафа, а сама пошла отворять дверь.
Это пришел визирь. И с ним случилось то же самое, что и с двумя первыми посетителями; и, наряженный в зеленое платье и в зеленый колпак, он был втиснут в третий ярус шкафа в ту самую минуту, как явился, в свою очередь, и царь того города. И царя нарядили в голубое платье и голубой колпак, а в ту минуту, как он хотел исполнить то, зачем пришел, в дверь постучали. Молодая женщина перепугалась, и пришлось царю лезть в четвертый ярус шкафа, где он и присел в весьма неудобном положении, так как был очень толст.
Тогда вошел столяр, глаза которого имели пожирающее выражение, и в виде платы за шкаф хотел немедленно наброситься на молодую женщину. Но она сказала ему:
— О столяр, зачем ты сделал пятый ярус шкафа таким низким? В него с трудом можно уложить содержимое маленького сундучка!
А он сказал:
— Клянусь Аллахом! В этом ярусе можно поместить и меня, и еще четверых более толстых людей!
Она же сказала:
— Попробуй влезть туда!
И столяр, взгромоздясь на несколько табуретов, поставленных один на другой, влез в пятый ярус, где и был заперт на ключ.
Тогда молодая женщина взяла приказ, данный ей кади, отправилась к тюремщикам, которые, увидав печать самого кади на бумаге, выпустили юношу из тюрьмы. Затем оба они поспешили домой и, радуясь свиданию, долго и много совокуплялись с большим шумом и вздохами. А сидевшие в шкафу слышали все это, но не смели и не могли пошевелиться. И, сидя на корточках один над другим в разных ярусах, они не знали, когда их освободят.
Однако, когда молодой человек и молодая женщина закончили свои любовные дела, они собрали в доме все ценные вещи, которые могли собрать, уложили их в сундук, продали все остальное и покинули этот город ради другого города и другого царства.
Вот и все, что случилось с ними.
А что до этих пятерых, то с ними было вот что. После двух дней, проведенных в шкафу, у всех пятерых возникла неотложная необходимость помочиться. И первым мочиться стал плотник. И таким образом, его моча полилась на голову царя. И царь в то же время помочился на голову своего визиря, который помочился на голову кади, который помочился на голову вали. Тогда все они начали вопить, кроме царя и плотника, крича:
— О, какое осквернение!
И кади узнал голос визиря, который узнал голос кади. И они сказали друг другу:
— Мы попались в ловушку! Какое счастье, что об этом не знает царь!
Однако в этот момент царь, который до этого молчал, сохраняя свою честь и достоинство, крикнул им:
— Заткнитесь! И я здесь, но я не знаю, кто из вас на меня помочился!
Тогда плотник воскликнул:
— Пусть Аллах высоко несет достоинство царя! Думаю, что это я, потому что я на пятом ярусе. — И затем он добавил: — Ради Аллаха! Я всему виной, потому что этот шкаф — моя работа.
Тем временем супруг молодой женщины возвратился из путешествия, и соседи, не заметившие отъезда женщины, видели, как он напрасно стучится в дверь своего дома. И спросил он их, почему никто не откликается ему изнутри. Но они не могли ничего сказать. Тогда после напрасных ожиданий все вместе выломали они дверь и вошли в дом; но в доме все было пусто, внутри стоял только один шкаф. А из шкафа доносились человеческие голоса. И они решили, что в нем поселились джинны.
На этом месте своего повествования Шахерезада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.
А когда наступила
она сказала:
А из шкафа доносились человеческие голоса. И они решили, что в нем поселились джинны. И предложили они (причем очень громко) поджечь шкаф и сжечь его со всем, что в нем заключалось. Когда же приступили к исполнению своего намерения, из глубины шкафа послышался голос кади, который кричал:
— Остановитесь, добрые люди! Мы не джинны и не воры! Мы такие-то и такие-то!
И в коротких словах рассказал он о хитрости, жертвой которой они все сделались. Тогда соседи с хозяином дома во главе разбили замки и освободили пятерых заключенных, которые предстали в надетых на них молодою женщиною странных нарядах. И, увидев их в таких одеяниях, никто не мог удержаться от смеха. А царь, чтобы утешить мужа, от которого сбежала жена, сказал ему:
— Назначаю тебя моим вторым визирем.
Таково было происшествие. Но Аллаху все лучше известно.
И, закончив так рассказ свой, Шахерезада сказала царю Шахрияру:
— Но не думай, о царь, что все это может сравниться с рассказом о сне наяву.
А когда, услышав это незнакомое ему название, царь Шахрияр насупил брови, Шахерезада, не медля ни минуты, начала: