Рассказывали мне также, о благословенный царь, что в былое время в городе Дамаске, в Сирии, жил человек, славившийся своими веселыми проделками, шутками и грубостями, а другой, пользовавшийся известностью по причине таких же качеств, жил в Каире. Дамасский шутник, много слышавший о каирском, очень желал с ним познакомиться, тем более что обычные клиенты его беспрестанно говорили ему: «Нет уж, без сомнения, египтянин гораздо хитрее тебя, умнее, способнее и забавнее. С ним веселее, чем с тобой. Впрочем, если не веришь нам, тебе стоит только поехать в Каир посмотреть на него, и ты сам убедишься, что он лучше тебя».
И так они старались, что человек сказал себе: «О Аллах! Вижу, что мне остается только ехать в Каир и собственными глазами проверить то, что говорят об этом человеке».
И собрался он, покинул свой родной город Дамаск и отправился в Каир, куда волею Аллаха и прибыл в добром здравии. И тотчас же осведомился он о местожительстве соперника и посетил его. И он был принят со всяким вниманием, широким гостеприимством, почетом и угощением после первых самых сердечных приветствий. Потом оба стали рассказывать друг другу о важных делах на белом свете и провели всю ночь в приятных разговорах.
На другой же день человек из Дамаска сказал человеку из Каира: — Клянусь Аллахом, о товарищ, я приехал из Дамаска в Каир только для того, чтобы собственными глазами посмотреть на веселые проделки и шутки, которыми ты беспрестанно смешишь город. И хотел бы я возвратиться на родину, научившись от тебя многому. Не хочешь ли показать мне свое искусство?
Тот сказал:
— Клянусь Аллахом, о товарищ, те, кто говорили обо мне, обманывали тебя! Я-то?! Да я едва умею отличить левую руку от правой! Чему же буду я учить такого благородного жителя Дамаска, как ты?! Но так как я по долгу гостеприимства обязан показать тебе все, что есть хорошего в нашем городе, то пойдем погуляем.
И вышли они вместе, и повел он его прежде всего к мечети Аль-Азхар для того, чтобы он мог рассказать жителям Дамаска о чудесах науки и образованности. По дороге, проходя по цветочному рынку, он составил себе букет из цветов и ароматических трав — гвоздик, роз, майорана, жасмина, мяты и базилика. И пришли они в мечеть и вошли во двор. И, входя, они увидели перед фонтаном для омовений присевших на корточки людей, которые справляли свои насущные потребности. И человек из Каира сказал человеку из Дамаска:
— Ну, товарищ, если бы тебе предстояло сыграть шутку над этими людьми, сидящими на корточках, как ты бы взялся за это дело?
На этом месте своего рассказа Шахерезада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.
А когда наступила
она сказала:
А если бы тебе, товарищ, предстояло сыграть шутку над этими людьми, сидящими на корточках, как ты бы взялся за это дело?
Тот ответил:
— Нет ничего проще! Я бы прошелся позади них с метлой из колючки и как будто нечаянно исколол бы им зады! Человек же из Каира сказал:
— Эта шутка, товарищ, несколько тяжеловесна и груба. Право, неделикатно так шутить! Я же вот бы что сделал. — И, сказав это, он с любезным и предупредительным видом подошел к людям, сидевшим на корточках и каждому по очереди предложил пучок цветов, говоря: — Не позволишь ли предложить тебе, о господин мой?
И каждый отвечал ему в крайнем смущении и бешенстве:
— Да разорит Аллах дом твой, о сын сводника! Да разве мы на пиру сидим?!
А все собравшиеся во дворе мечети при виде негодующих лиц тех людей покатывались со смеху.
Поэтому, когда человек из Дамаска увидел это собственными глазами, он обратился к человеку из Каира и сказал ему:
— Клянусь Аллахом, ты победил меня, о шейх шутников! И справедлива пословица: «Хитер и тонок, как египтянин, он и в игольное ушко пролезет».
В ту же ночь Шахерезада рассказала следующее: