Однажды эмир Моин бен-Зайд встретил на охоте араба, едущего из пустыни верхом на осле. Он приблизился к нему и после приветствий спросил его:

— Куда едешь ты, брат-араб, и что это ты везешь так тщательно завязанным в этом мешочке?

Араб ответил:

— Я еду к эмиру Моину, чтобы отвезти ему эти огурцы, созревшие раньше обычного времени на моей земле, с которой я впервые получил плод. И так как эмир — самый щедрый человек, какого я знаю, то я уверен, что он заплатит мне за эти огурцы цену, достойную его великодушия.

Эмир Моин, которого арабу до тех пор не приходилось видеть, спросил его:

— А сколько же, ты надеешься, даст тебе эмир Моин за твои огурцы?

Араб ответил:

— По меньшей мере тысячу золотых динариев!

Он спросил:

— А если эмир скажет тебе, что это слишком много?

Он ответил:

— Тогда я попрошу всего пятьсот!

— А если он скажет, что это тоже слишком много?

— Я попрошу триста!

— А если он скажет, что и это слишком много?

— Сто!

— А если он скажет, что и это слишком много?

— Пятьдесят!

— А если он скажет, что это все-таки много?

— Тридцать!

— А если он скажет, что и это много?

— О, тогда я пущу своего осла в его гарем и обращусь в бегство с пустыми руками!

Услышав эти слова, Моин засмеялся и пришпорил коня, чтобы догнать свою свиту и поспешно возвратиться во дворец, где предупредил своих рабов и своего первого придворного, чтобы они впустили араба с огурцами.

И вот когда час спустя араб добрался до дворца, то первый придворный поспешил провести его в приемную залу, где ждал его эмир Моин, величественно сидящий на троне среди пышности своего двора и окруженный своими телохранителями с обнаженными саблями в руках.

Араб, конечно, был очень далек от того, чтобы узнать в нем всадника, встреченного им по дороге, и с мешком в руках ждал, чтобы эмир после приветствий первый заговорил с ним.

И эмир спросил его:

— Что принес ты мне в этом мешке, брат-араб?

Он ответил:

— Зная щедрость господина нашего эмира, я приношу ему первый сбор свежих огурцов, выросших на моем поле!

— Какая прекрасная мысль! А во сколько же ты ценишь мою щедрость?

— В тысячу динариев!

— Это дороговато!

— Пятьсот!

— Слишком дорого!

— Триста!

— Слишком дорого!

— Сто!

— Слишком дорого!

— Пятьдесят!

— Слишком дорого!

— Ну, тридцать!

— Все-таки слишком дорого!

Тогда араб воскликнул:

— Клянусь Аллахом! Экое несчастье принесла мне встреча с этой черномазой рожей, которую я видел в пустыне! Нет, клянусь Аллахом, о эмир, я не могу уступить мои огурцы меньше чем за тридцать динариев!

Услышав эти слова, эмир Моин улыбнулся, но ничего не ответил.

Тогда араб посмотрел на него и, заметив, что человек, повстречавшийся ему в пустыне, был не кто другой, как сам эмир Моин, сказал:

— Ради Аллаха! О господин мой, вели принести эти тридцать динариев, ибо осел мой привязан там, у ворот!

При этих словах эмир Моин так расхохотался, что опрокинулся навзничь; и он велел призвать своего управляющего и сказал ему:

— Нужно немедленно отсчитать этому брату-арабу сначала тысячу динариев, затем пятьсот, затем триста, затем сто, затем пятьдесят и, наконец, тридцать, чтобы убедить его оставить своего осла привязанным там, где он стоит.

И араб был на вершине изумления, получив тысячу девятьсот восемьдесят динариев за мешок огурцов. Но такова была щедрость эмира Моина! Да будет милость Аллаха со всеми ними навсегда!

Затем Шахерезада сказала: