Мудрый аль-Хомси повествует:
— В год шестьсот шестьдесят первый нашей эры прибыла на время в Гаму[20] самая начитанная и самая красноречивая женщина Багдада, та, которую все мудрецы Ирака называли наставницей всех наставников (или госпожой над всеми властителями). В год же тот со всех концов мусульманских стран сошлись мужи наиболее сведущие в различных отраслях знаний, и все они были счастливы, что могли слышать и расспрашивать эту женщину, самую удивительную из всех женщин, которая переезжала из страны в страну в сопровождении юного брата своего, чтобы выступать на публичных диспутах по самым трудным вопросам, задавать другим и самой разрешать вопросы по всем наукам, законоведению, богословию, литературе.
Я же, имея сильное желание слышать ее, попросил друга моего, ученого шейха эль-Салхани, сопровождать меня туда, где вела она свое собеседование в этот день. Шейх эль-Салхани согласился, и мы оба отправились в залу, где находилась Сетт Захия, скрытая за шелковым занавесом, дабы не нарушать обычая нашей веры. Мы уселись на одной из скамей залы, и брат ее выказал нам необыкновенное внимание, предлагая нам плоды и прохладительные напитки.
И я, велев доложить о себе Сетт Захии и сообщив имя и титулы мои, завязал с нею спор о божественной справедливости и о различных толкованиях закона, данных учеными-богословами древних времен. Что же касается друга моего, шейха эль-Салхани, то с той минуты, как он увидел юного брата Сетт Захии, отрока с необычайной красоты лицом и дивным телосложением, он был охвачен восторгом до самых высших пределов и не мог более отвести от него глаз. И скоро Сетт Захия заметила рассеянность моего спутника и, понаблюдав за ним, неожиданно окликнула его по имени и сказала ему:
— О шейх, ты, должно быть, один из тех, которые предпочитают отроков молодым девушкам?
На этом месте своего повествования Шахерезада увидела, что занимается утренняя заря, и скромно умолкла.
А когда наступила
она сказала:
Ты, должно быть, один из тех, которые предпочитают отроков молодым девушкам?
Мой друг улыбнулся и сказал:
— Конечно!
Она же спросила:
— А почему, о шейх?
Он сказал:
— Потому что Аллах сформировал тело отроков с замечательным совершенством в ущерб женщинам и потому что мои вкусы побуждают меня отдавать предпочтение всему совершенному, а не несовершенству.
Она засмеялась за занавесом и сказала:
— Ну если ты хочешь отстаивать свое мнение, я готова поспорить с тобой.
Он же сказал:
— С превеликим удовольствием!
Затем она спросила его:
— Объясни мне, как можешь ты доказать мне превосходство мужчин и юношей над женщинами и молодыми девушками.
Он сказал:
— О госпожа моя, доказательство, которого ты требуешь, может быть достигнуто, с одной стороны, путем правильного умозаключения, а с другой стороны — благодаря священным книгам — Корану и Сунне.
В самом деле, в Коране сказано: «Мужчины значительно превосходят женщин, ибо Аллах даровал им первенство».
И еще сказано: «В наследстве доля мужчины должна быть вдвое больше доли женщины; так, брат наследует вдвое больше сестры своей».
Святые слова эти доказывают нам и устанавливают на вечные времена, что женщина лишь половина мужчины.
Что же касается Сунны, то она учит нас, что пророк (да пребудет над ним мир и молитва!) ценил очистительную жертву мужчины как представляющую вдвое больше ценности, чем жертва женщины.
Если же мы прибегнем теперь к чистому рассуждению, то увидим, что разум подтверждает обычай и поучение. В самом деле, если мы просто спросим себя: «Кому принадлежит первенство? Существу действенному или же существу страдательному?» Ответ будет, без всякого сомнения, в пользу существа действенного. Но ведь мужчина представляет начало действенное, а женщина — начало страдательное. Значит, не может быть колебаний. Мужчина выше женщины, и, следовательно, отрок предпочтительнее молодой девушки.
На что Сетт Захия ответила:
— Выдержки, тобою приведенные, вполне точны, о шейх. И я признаю вместе с тобой, что Аллах в Книге Своей отдает предпочтение мужчинам перед женщинами. Но только Он ведь ничего не обозначил и говорил вообще. Если ты во всем ищешь совершенства, то почему же берешь только отроков? Ты бы должен был скорее предпочесть бородатых мужей, почтенных шейхов с морщинистым челом, ибо они ведь ушли гораздо далее по пути совершенства.
Он же ответил:
— Да, конечно, о госпожа моя! Но я не сравниваю здесь стариков со старухами; дело идет не о них, а лишь об отроках, к которым я прихожу путем правильного умозаключения. Ибо ведь ты согласишься, о госпожа моя, что ничто в женщине не может сравниться с совершенствами прекрасного юноши, с гибким станом его, с тонкими членами его, с сочетанием нежных красок на щеках его, с прелестью улыбки его и с очарованием голоса его. Впрочем, сам пророк, чтобы предостеречь нас от столь явного заблуждения, сказал: «Не останавливайте взглядов ваших на безбородых юношах, ибо глаза их пленительнее, чем очи гурий».
Ты знаешь, кроме того, что высшая похвала, какую можно сделать красоте молодой девушки, — это сравнить ее с прекрасным отроком. Ты, конечно, знаешь стихи, в которых поэт Абу Нувас говорит обо всем этом, и стихи, где сказано: «Она обладает бедрами юноши и покачивается ими под легким ветерком, как под дыханьем севера качаются ветви».
Итак, если очарование отроков не превосходит прелести юных девушек, то почему поэты используют его для сравнения?
Сверх того, тебе небезызвестно, что юноша не только хорошо сложен, но еще умеет пленять сердца наши обаянием речи своей и изяществом манер. Притом он бывает так обворожителен, когда молодой пушок начинает оттенять его губы и щеки, где сочетаются лепестки роз. И можно ли найти на свете что-нибудь, что могло бы сравниться с очарованием, которое исходит от него в это время? Насколько прав был поэт Абу Нувас, восклицая:
Говорили мне они, завистливые клеветники его:
— Волосинки делают шероховатыми губы его!
Я сказал им:
— Как велико ваше заблуждение! Как можете вы видеть
в этом украшении недостаток?!
Этот пушок оттеняет белизну лица и зубов его,
как зеленый убор оттеняет блеск жемчужин.
Это восхитительный знак того,
что тело его получило новые силы!
Розы дали торжественную клятву никогда не стирать с ланит
его дивных красок своих.
Веки его говорят с нами красноречивее, чем уста, и брови его
умеют давать ответ вполне определенный.
Волосинки, которые служат предметом вашего злословия,
вырастают лишь для того, чтобы сохранить
прелести его и уберечь их от грубых взглядов ваших.
Они придают вину уст его большую сладость;
и зелень его бороды на серебре ланит его прибавляет
новый веселый оттенок, чтобы пленять нас.
И другой поэт сказал:
Завистники говорили мне:
— Как слепа твоя страсть!
Разве ты не видишь, что волосы уже покрывают щеки его?
Я сказал им:
— Если бы белизна лица его не была смягчена мягким
оттенком этого пуха, его блеск не смог бы сохраниться.
И кроме того, как я мог, полюбив почву,
на которой ничего не росло, отказаться от нее после того,
как она расцвела весной?!
И другой поэт сказал:
Я не оставил друга моего, когда на ланитах его
были только розы.
Как же покину я его, когда вокруг этих роз
выросли мирты и фиалки?!
Наконец, еще один из тысячи других сказал:
Он проливает кровь сердец мечом из лепестков нарцисса,
ножны и перевязь которого позаимствовал у мирта.
Совершенства его вызывают столько зависти,
что сама красота желала бы превратиться в ланиты,
покрытые легким пушком!
Так вот, о госпожа моя, этих доказательств достаточно, чтобы выяснить превосходство красоты юношей над красотой женщин вообще.
На этом месте своего повествования Шахерезада заметила, что уже близко утро, и скромно умолкла.
Но когда наступила
она сказала:
Этих доказательств достаточно, чтобы выяснить превосходство красоты юношей над красотою женщин вообще.
Услышав эти слова, Сетт Захия ответила:
— Да простит тебе Аллах твои ошибочные доводы, если только ты говорил просто для забавы или в шутку, но теперь настала очередь истины — она должна восторжествовать. Не ожесточай же сердца своего и приготовь слух свой к моим доводам.
Заклинаю тебя Аллахом, скажи мне, где тот юноша, красота которого может сравниться с красотой молодой девушки? Разве забыл ты, что кожа молодой девушки обладает не только блеском и белизною, но и нежностью шелков и бархата! Ее стан — о, ведь это стебель мирта! Уста ее — цветок ромашки, губы ее — два влажных анемона! Щеки ее — яблоки, груди ее — маленькие тыковки из слоновой кости! Ее чело сияет блеском, и брови ее непрестанно колеблются, не зная, должны ли они соединиться или разойтись! Когда она говорит, маленькие жемчужинки сыплются изо рта ее; когда улыбается — потоки света текут с ее уст, более сладких, чем мед, и лучше тающих во рту, чем масло! Печать красоты запечатлена в ямочке ее подбородка!
Что же до живота ее — он прекрасен! Линии боков его восхитительны, и складки щедро набегают одна на другую. Бедра ее сделаны из цельного мрамора и поддерживаются колоннами ее голеней, вылепленных из миндального теста. Что до ягодиц ее — они хорошего качества, и когда поднимаются и опускаются вновь, то их можно принять за волны хрустального моря или же за горы света. О бедный шейх! Можно ли сравнивать мужчин с гуриями?! Разве не знаешь ты, что цари, халифы и самые высокопоставленные люди, о которых говорят нам летописи, были послушными рабами женщин и считали за славу сносить их власть?!
Сколько именитых людей склоняли головы, покоренные их прелестями! Сколько таких, которые бросили ради них всё: богатства, родину, отца и мать! О бедный шейх! Разве не для них воздвигаются дворцы, не для них вышивают шелка и парчу и ткут дорогие материи?! Не для них разве отыскивают амбру и мускус ради их нежного запаха?! Разве забыл ты, что прелести их предали проклятию обитателей рая, и потрясли землю и вселенную, и пролили реки крови?!
Что же до слов священной книги, которые ты приводил, то они подтверждают скорее мое мнение, чем твое. Слова же эти таковы: «Не останавливайте взглядов ваших на безбородых юношах, ибо глаза их пленительнее, чем глаза гурий». На самом деле это прямая похвала гуриям рая, которые ведь женщины, а не отроки, раз они служат для сравнения.
И кроме того, вы, которые любите юных отроков, когда вы хотите обрисовать своих дружков, вы сравниваете их ласки с ласками молодых девушек. И вам при этом не стыдно за свои испорченные вкусы, вы демонстрируете их и удовлетворяете их публично. И вы забываете слова священной книги: «Зачем искать любовь мужчин? Разве Аллах не создал женщин для удовлетворения ваших желаний? Так используйте их и наслаждайтесь как угодно!» Но вы такие упрямцы! И если, однако, вам случается сравнивать молодых девушек с отроками, это лишь говорит о ваших извращенных желаниях и вкусах. Да, нам хорошо известны поэты, любители отроков! Величайший из них — шейх содомитов Абу Нувас, но ведь так он говорил именно о молодой девушке: «Как у юного отрока, у нее нет еще бедер, и она даже не стрижет волосы. Однако нежный пух смягчает лицо ее и удваивает очарование ее». Таким образом, он лишь удовлетворяет вкус содомита и прелюбодея! Что же касается предполагаемой привлекательности молодых людей с бородой…
На этом месте своего рассказа Шахерезада увидела, что наступает утро, и скромно умолкла.
А когда наступила
она сказала:
О шейх, что же касается предполагаемой привлекательности, которую придает юношам борода, то разве не знаешь ты, что сказал об этом поэт? Вот послушай:
Как только щеки у него
Покрылись зарослью волос,
Любовница сбежала от него.
Кому по нраву черный подбородок?
Как будто в саже он измазан
Иль дымом черным закопчен!
Когда лица белесая страница
Уже покрыта шрифта чернотой,
Кому охота браться за перо?
Итак, о шейх, воздадим поклонение Аллаху Всевышнему, Который сумел соединить в женщинах все радости, наполняющие жизнь, и Который обещал пророкам, святым и правоверным как награду в раю дивных гурий.
Кроме того, если бы Аллах был уверен, что для правоверных мужчин могут быть и другие удовольствия, кроме женщин, Он, несомненно, сообщил бы, пообещал их для Своих верных последователей. Аллах никогда не говорит об отроках иначе как о слугах, избранных в раю; и Он никогда не отводит им никакой другой роли, кроме этой.
А сам пророк (да пребудет мир и молитва над ним!) никогда не имел подобных склонностей, наоборот, он имел обыкновение повторять спутникам своим: «Три вещи заставляют меня любить этот мир: женщины, ароматы и свежесть души в молитве».
И я не могу лучше высказать мнение свое, о шейх, как следующими словами поэта:
Кто дерзает сравнивать отрока с девушкой?
Если подойти к нему сзади, ваши одежды окрасятся желтым,
а если к ней — чарующим ароматом.
И разве осмеливался когда-нибудь человек предпочитать
благоухающему лесу свиной помет?!
Но я вижу, что спор этот слишком разгорячил меня и заставил выйти за границы приличия, от которого никогда не должны отказываться женщины, в особенности же в присутствии шейхов и мудрецов. И я спешу попросить прощения у тех, кто мог бы к этому придраться или обидеться на это, и рассчитываю на их сдержанность по окончании этой беседы, ибо пословица говорит: «Сердце благородных мужей — могила для тайн».
Когда Шахерезада закончила эту историю, то сказала:
— Вот все, о царь благословенный, что я могу припомнить из рассказов, содержащихся в книге «Пышный сад ума и цветник любовных приключений».
И царь Шахрияр сказал:
— Поистине, Шахерезада, рассказы эти совсем очаровали меня и возбуждают во мне теперь желание услышать еще историю, подобную тем, которые ты рассказывала мне раньше!
Шахерезада ответила:
— Я как раз думала об этом!
И она тотчас начала: