Во времена халифа Гаруна аль-Рашида жил в Багдаде человек, которого звали Синдбадом-носильщиком. Это был человек бедный и зарабатывавший себе хлеб ношением тяжестей на голове.

Однажды пришлось ему нести очень тяжелую ношу, и как раз в этот день стояла чрезвычайно жаркая погода, поэтому носильщик очень устал и сильно вспотел. Жара стала невыносимой, когда носильщик проходил мимо дома, который, вероятно, принадлежал какому-нибудь богатому купцу, судя по тому, что земля вокруг него была чисто выметена и полита розовой водой. Здесь задувал приятнейший ветерок, а у дверей стояла широкая скамья. Желая отдохнуть и подышать свежим воздухом, носильщик Синдбад положил свою ношу на эту скамью и сейчас же почувствовал, что ветерок дует из дверей и вместе с тем несется оттуда приятный запах; он с наслаждением уселся на край скамьи. И вдруг он услышал звуки различных инструментов и лютней, сопровождавших пение дивных голосов, которые пели на непонятном языке; и различил он также голоса певчих птиц, чарующе славивших Аллаха; между прочими узнал он голоса горлиц, соловьев, дроздов, голубей с кольцом вокруг шеи и прирученных куропаток. Тогда он восхитился в душе своей, чувствуя огромное удовольствие, заглянул в дверь и увидел в глубине обширный сад, где толпились молодые слуги, невольники и люди всякого звания; и были там вещи, которые можно видеть лишь у царей и султанов.

Затем до него донесся запах блюд, которые, вероятно, были превосходны; в этом запахе сливались ароматы всевозможных яств и напитков высшего качества. Тогда он невольно вздохнул и, обратив взоры свои к небу, сказал:

— Слава Тебе, Создатель, Раздаватель благ! Ты раздаешь дары Свои, кому хочешь, и без счета! О Бог мой! Если я шлю к Тебе вопль мой, то не для того, чтобы требовать у Тебя отчета в Твоих деяниях, не для того, чтобы вопрошать о Твоей воле и правде, потому что сознание не должно спрашивать Всемогущего Господина своего. Но я только утверждаю: слава Тебе! Ты делаешь человека богатым или нищим, Ты возвышаешь или низводить его по желанию Своему, и это всегда бывает справедливо, даже если мы и не понимаем этого. Вот, например, хозяин этого дома… Он счастлив до последних пределов блаженства. Он вдыхает этот дивный аромат сочных блюд и высокого качества вин. Он счастлив, доволен и в хорошем расположении духа, между тем как другие, например я, находятся на краю утомления и нищеты.

Потом носильщик, подперев щеку рукою, запел во весь голос такие стихи:

Когда Синдбад-носильщик перестал петь, он встал и хотел было снова поставить ношу себе на голову и продолжить путь свой, как вдруг из дверей дворца вышел и подошел к нему маленький невольник с милым личиком, тоненький, стройный и богато одетый. Он взял его за руку и сказал:

— Войди, господин мой желает видеть тебя.

Оробевший носильщик попытался найти какой-нибудь предлог, чтобы отказаться и не последовать за юным невольником, но ничего не мог придумать. Он сложил ношу свою в прихожей у привратника и вместе с мальчиком вошел в дом.

И он увидел роскошное помещение, много людей важного и почтенного вида и в центре дома — большую залу, в которую его и ввели.

Здесь заметил он многочисленное собрание, состоявшее из людей почтенных, и много гостей. Заметил он также, что здесь много благоухающих цветов; всякого рода сухое варенье, лакомства, миндальное тесто, дивные плоды; великое множество подносов с жареными яствами; роскошные блюда и подносы, нагруженные напитками из виноградного сока. Заметил он также музыкальные инструменты, которые держали на коленях прекрасные невольницы, сидевшие чинно в ряд, каждая сообразно со своим званием. Посреди залы носильщик увидел между прочими гостями человека с внушавшей уважение внешностью: бороду его убелили годы, черты лица были красивы и приятны, и выражались в них степенность, доброта, благородство и величие.

При виде всего этого носильщик Синдбад…

Но на этом месте своего рассказа Шахерезада увидела, что наступает утро, и скромно умолкла.

А когда наступила

ДВЕСТИ ДЕВЯНОСТО ПЕРВАЯ НОЧЬ,

она сказала:

И при виде всего этого носильщик Синдбад остолбенел от удивления и сказал себе: «Клянусь Аллахом! Это жилище, верно, дворец каких-нибудь могущественных джиннов или местопребывание великого царя или султана». Потом он поспешил исполнить все, чего требовала вежливость и умение вести себя в подобной обстановке: пожелал мира всем присутствующим, высказал им и другие пожелания; поцеловал землю между их рук и затем стал, опустив голову, почтительно и скромно.

Тогда хозяин дома подозвал его к себе и пригласил сесть рядом; он поздоровался с ним очень любезно, угощал всем, что было лучшего, самого тонкого и всего искуснее приготовленного из всех блюд, которыми были заставлены подносы. И Синдбад-носильщик не преминул сделать честь угощению, однако прежде всего он произнес молитву. И ел он досыта, потом благодарил Аллаха словами: «Да будут воздаваемы хвалы Ему во всякое время!»

После этого он омыл руки свои и поблагодарил всех гостей за их приветливость.

Только тогда хозяин по обычаю, не позволяющему расспрашивать гостя прежде, чем его не накормят и не напоят, сказал носильщику:

— Мир тебе! Не стесняйся, будь как дома! Да будет благословен день твой! Но, о гость мой, не скажешь ли ты, как зовут тебя и чем ты занимаешься?

Гость отвечал:

— О господин мой, зовут меня Синдбадом-носильщиком, а занятие мое состоит в том, что за плату я ношу на голове тяжести.

Хозяин дома улыбнулся и сказал ему:

— Знай, о носильщик, что имя мое такое же, как у тебя, ибо зовут меня Синдбад-мореход. — Потом он продолжал: — Знай также, о носильщик, что я пригласил тебя сюда для того, чтобы ты повторил прекрасные стихи, которые ты пел, сидя на скамье у дверей дома моего.

При этих словах носильщик сильно смутился и сказал:

— Клянусь Аллахом! Не осуждай меня слишком строго за мой необдуманный поступок; работа, утомление и нужда, ничего не оставляющая в руке работника, учат человека невежливости, глупости и дерзости.

Но Синдбад-мореход сказал Синдбаду-носильщику:

— Не стыдись того, что пел ты, и вообще не стесняйся, так как отныне ты брат мне. Но прошу, поспеши пропеть те стихи, которые я слышал и которые так очаровали меня!

Тогда носильщик пропел стихи, восхитившие Синдбада-морехода.

Когда же носильщик закончил, Синдбад-мореход обратился к Синдбаду-носильщику и сказал ему:

— О носильщик, знай, что и в моей судьбе много было удивительного, и я хочу рассказать тебе о моей жизни. Я расскажу тебе все мои приключения и все испытания, постигшие меня, прежде чем я достиг такого благополучия и стал жить в этом дворце. И ты увидишь тогда, ценой каких ужасных и страшных трудов, ценой каких бедствий, мучений и несчастий я приобрел богатства, среди которых ты видишь меня живущим в старости.

Тебе, конечно, неизвестны совершенные мною семь путешествий и то, что каждое из них так изумительно, что при одной мысли о нем столбенеешь, застываешь от изумления. Но все, что я расскажу тебе и всем моим почтенным гостям, в конце концов, случилось со мною только потому, что так предопределено было судьбой и что всего предустановленного нельзя предотвратить или избежать.