Рассказывают, что некогда, в давнопрошедшие времена, жил мудрейший из всех мудрецов Греции по имени Даниал. У него было много учеников, с благоговением слушавших его объяснения и пользовавшихся его познаниями, но он был лишен утешения иметь сына, который бы мог стать наследником его книг и рукописей. Потеряв всякую надежду достигнуть этого, он решил молить Создателя, чтобы Он даровал ему это счастье. И Высочайший, не имеющий привратника у дверей Своей щедрости, выслушал его молитву, и в ту же минуту жена ученого почувствовала себя беременной.

Во время беременности своей жены мудрый Даниал, чувствуя себя уже очень старым, сказал себе: «Моя смерть близка, а я не уверен, найдет ли мой сын мои книги и рукописи в целости».

И с этой минуты он все свое время посвящал тому, чтобы в несколько листков вместить все знания, находившиеся в его сочинениях. Он исписал очень мелким почерком пять листков, в которые заключил все свои знания и содержание пяти тысяч рукописей, которыми он обладал. Затем он перечел эти листки и нашел, что и в них есть места, которые можно сократить. Еще год посвятил он размышлению, и содержание этих пяти листков написал на одном, который был в пять раз меньше, чем прежние. Окончив эту работу, он почувствовал, что конец его близок. Тогда старый ученый из страха, что его книги и рукописи станут собственностью другого, бросил все их в море, за исключением листка, о котором идет речь. Потом он подозвал свою беременную жену и сказал ей:

— О жена, мое время прошло, и мне не суждено самому воспитать ребенка, которого нам дает небо и которого я не увижу. Но я оставляю ему в наследство этот листок бумаги; ты отдашь его ему только тогда, когда он потребует свою часть отцовского имущества. И если ему удастся прочесть этот листок и проникнуть в смысл того, что на нем написано, он будет мудрейшим человеком своего времени. Я желаю, чтобы он был назван Хассибом.

Сказав эти слова, мудрый Даниал скончался в милосердии Аллаха.

Ему сделали торжественные похороны, на которых присутствовали его ученики и все жители города; и все плакали и надели траурные платья по умершему.

Несколько дней спустя у жены Даниала родился красивый мальчик, который и был, согласно воле умершего, назван Хассибом. Сейчас же призвали астрологов, которые, сделав различные вычисления и закончив наблюдение за звездами, составили ребенку гороскоп и сказали:

— О женщина, твой сын проживет долгие годы, если только он избегнет опасности, грозящей его юности. Если же он избегнет этой опасности, он достигнет большой учености и богатства.

Сказав так, они пошли своей дорогой.

Когда мальчику исполнилось пять лет, мать послала его в школу, чтобы он там научился чему-нибудь; но он там не научился ничему.

Тогда она взяла его из школы и хотела, чтобы он выбрал себе какое-нибудь ремесло; но он провел много лет, ничего не делая, и, достигнув пятнадцатилетнего возраста, ничему не научился и не знал ничего, чем бы он мог зарабатывать себе на хлеб и помогать матери в ее издержках.

Тогда мать его стала плакать, а соседки ее сказали ей:

— Одна только женитьба может заставить твоего сына полюбить труд; он поймет тогда, что, имея жену, нужно работать, иначе она не сможет существовать.

Эти слова убедили мать подыскивать среди своих знакомых подходящую молодую девушку, и, найдя одну, которая ей понравилась, она женила на ней своего сына. Молодой Хассиб был в восхищении от своей жены и не оставлял ее без внимания. Однако он продолжал ничего не делать, и никакая работа не нравилась ему.

Между их соседями были дровосеки, которые однажды сказали его матери:

— Купи своему сыну осла, веревок и топор и пошли его с нами рубить дрова на горе. Потом мы продадим эти дрова, а прибыль поделим с твоим сыном. Таким образом он сможет помогать тебе в твоих расходах и будет лучше содержать жену свою.

Выслушав эти слова, мать Хассиба, полная радости, сейчас же купила ему осла, веревок и топор, поручила своего сына дровосекам, умоляя их беречь его; и дровосеки ответили ей:

— Не беспокойся о нем; он сын Даниала, нашего учителя, и мы сумеем уберечь и сохранить его.

И они повели его с собой на гору, где научили его рубить дрова и укладывать их на спину осла, чтобы потом везти их продавать на рынке.

Хассибу очень понравилось это занятие, позволявшее ему делать прогулки и в то же время помогать матери и жене.

И вот в один из дней, когда они рубили дрова на горе, их застала буря с дождем и грозой, вынудившая их искать убежища в находившейся неподалеку пещере, где они стали разводить костер, чтобы погреться. В то же время молодому Хассибу, сыну Даниала, они приказали наколоть дров для костра.

И когда Хассиб, удалившись в глубину пещеры, колол дрова, он вдруг заметил, что его топор, ударившись о землю, издал такой звук, как будто под землей было пустое пространство. Тогда он стал раскапывать под своими ногами землю и отрыл кусок старого мрамора с медным кольцом.

На этом месте своего повествования Шахерезада увидала, что наступает утро, и скромно умолкла.

А когда наступила

ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Тогда он стал раскапывать под своими ногами землю и отрыл кусок старого мрамора с медным кольцом. При виде этого он начал звать своих товарищей. Они прибежали к нему, и им удалось поднять мраморную плиту. Под ней они увидели очень большую и глубокую яму, в которой находилось неисчислимое количество очень старых по виду горшков с тщательно опечатанными горлышками. При помощи веревок они опустили Хассиба на дно ямы; он должен был посмотреть, что находится в этих горшках, и обвязать их потом веревками, чтобы их можно было поднять в пещеру.

Молодой Хассиб, спустившись в яму, начал с того, что отбил своим топором горлышко одного из глиняных горшков и увидал, что оттуда течет желтый мед превосходного качества. Он сообщил о своем открытии дровосекам, которым было не очень приятно найти мед там, где они рассчитывали найти сокровища минувших веков. Но при мысли о прибыли, которую должна была принести им продажа всех этих неисчислимых горшков с их содержимым, они успокоились.

И вот по мере того как молодой Хассиб обвязывал горшки, они стали вытаскивать их один за другим, нагрузили ими вместо дров своих ослов и, не желая поднимать своего товарища со дна, отправились в город, рассуждая между собой:

— Если мы вытащим его из ямы, мы должны будем поделиться с ним прибылью; к тому же он бездельник, и смерть его принесет больше пользы, чем жизнь.

И они отправились со своими ослами на рынок, послав одного из своих товарищей к матери Хассиба сказать ей: «Пока мы были на горе, гроза разразилась над нами, и осел твоего сына убежал и заставил твоего сына, в то время как мы укрылись в пещере, побежать за ним, чтобы поймать его. И судьбе было угодно, чтобы волк выскочил из леса, бросился на твоего сына и пожрал его вместе с его ослом. И на этом месте мы нашли только немного крови и несколько костей».

При таком известии несчастная мать и бедная жена Хассиба ударили себя по лицу и посыпали свои головы пеплом, плача всеми слезами своего отчаяния. Вот что было с ними.

Что касается дровосеков, то они продали горшки с медом по очень выгодной цене и выручили столько денег, что каждый из них мог открыть лавочку, где вел торговлю. И они не лишали себя никаких удовольствий, и каждый день пили и ели самые вкусные вещи. Вот что было с ними.

Но вот что случилось с молодым Хассибом. Когда он увидал, что его не поднимают из ямы, он стал просить и кричать, но все напрасно, потому что дровосеки ушли и оставили его умирать.

Он попробовал тогда вырыть в стене ямки, чтобы за них можно было зацепиться руками и ногами, но скоро убедился, что стены были из гранита и противостояли стали его топора. Тогда отчаяние его перешло все границы, и он хотел уже броситься на дно ямы и ждать смерти, как вдруг увидал, что из щели гранитной стены выполз огромный скорпион и направляется к нему, намереваясь укусить его. Он раздавил его одним ударом топора и внимательно стал осматривать трещину. Он заметил, что через нее проходит луч света, и у него явилась мысль просунуть в эту трещину лезвие топора и налечь на него сверху. И к его великому удивлению, ему удалось приподнять кусок гранита, который все поддавался и образовал отверстие достаточно широкое, чтобы пропустить человеческое туловище.

Увидав это, Хассиб, ни на минуту не задумываясь, спустился в это отверстие и очутился в длинной подземной галерее, в конце которой виднелся свет. Он шел по этой галерее в течение часа и пришел к большой двери из темной стали с серебряным замком и золотым ключом. Он открыл дверь и очутился на воздухе, на берегу озера, у подножия изумрудного холма. У самого озера он увидал золотой трон, блиставший драгоценными камнями; вокруг него были сиденья из золота, серебра, изумруда, хрусталя, стали, черного дерева и белого сандала. Он стал считать эти сиденья и насчитал их ни более ни менее как двенадцать тысяч. Когда он счел их и закончил наслаждаться их красотой и красотой вида и воды, которая отражала все это, он сел на трон, стоявший посередине, и стал любоваться восхитительным видом озера и горы.

Лишь только молодой Хассиб сел на золотой трон, он услышал звуки цимбал и гонгов и увидел, что из-за изумрудного холма выходит и направляется к озеру вереница каких-то существ, скорее скользивших, чем ступавших по земле; но он не мог разобрать их вида, потому что они были далеко от него. Когда же они приблизились, он увидал, что это были женщины восхитительной красоты, но нижняя половина их тела была продолговата и извилиста, как у змеи; у них были приятные голоса, и они пели по-гречески хвалебную песнь своей царице, которой он еще не видел. Но вскоре из-за холма появилась группа из четырех змеевидных женщин, которые, подняв руки над своими головами, несли золотую раковину, где сидела улыбающаяся и грациозная царица.

^{Появилась группа из четырех змеевидных женщин, которые несли золотую раковину, где сидела улыбающаяся и грациозная царица.}

Эти четыре женщины подошли к золотому трону, с которого Хассиб поспешил удалиться, положили на него свою царицу, поправили складки своих покрывал и разместились позади нее; другие же змеевидные женщины скользнули к драгоценным сиденьям, расположенным вокруг озера. После этого царица очень приятным голосом сказала окружавшим ее несколько слов по-гречески; тотчас же цимбалы подали знак, и все змеевидные женщины спели греческий гимн в честь царицы и затем сели на свои места. Когда они закончили свое пение, царица, заметившая присутствие Хассиба, мило повернула голову в его сторону и сделала ему знак приблизиться. И Хассиб, хотя и очень смущенный, приблизился, а царица пригласила его сесть и сказала ему:

— О молодой человек, твоя счастливая судьба привела тебя сюда. Будь дорогим гостем в моем подземном царстве. Отгони от себя всякое беспокойство и скажи мне свое имя, так как я подземная царица Ямлика. И все эти змеевидные женщины — мои подданные. Скажи же мне, кто ты и как попал на это озеро, служащее мне зимним местопребыванием; здесь я каждый год провожу несколько месяцев, покидая мое жилище на Кавказ-горе.

При этих словах молодой Хассиб поцеловал землю между рук царицы Ямлики, сел на изумрудный трон по правую ее руку и сказал:

— Меня зовут Хассиб, я сын умершего мудреца Даниала. По ремеслу я дровосек, хотя мог бы быть и купцом среди людей и даже великим ученым. Но мне больше нравилось дышать свежим воздухом лесов и гор, и я сказал себе, что после моей смерти у меня всегда будет время запереться в четырех стенах гробницы.

Потом он рассказал ей подробно все, что было у него с дровосеками, и как благодаря счастливому случаю удалось ему добраться до подземного царства.

Этот рассказ молодого Хассиба очень понравился царице Ямлике, которая сказала ему:

— Хассиб, с тех пор как тебя покинули в яме, прошло много времени, и ты должен чувствовать голод и жажду.

И она сделала знак одной из своих приближенных — и та скользнула к молодому человеку, неся на голове золотой поднос с виноградом, гранатами, яблоками, фисташками, простыми и грецкими орехами, свежими фигами и бананами. Когда он поел и успокоил свой голод, ему подали восхитительный шербет в кубке из цельного рубина. Затем девушка с подносом удалилась, а царица Ямлика, обратившись к Хассибу, сказала:

— Теперь, о Хассиб, сколько бы времени ни длилось твое пребывание в моем царстве, ты можешь быть уверен, что будешь испытывать только приятное. Если ты намерен провести неделю или две среди нас, на берегу этого озера и под тенью этих гор, я расскажу тебе, чтобы тебе веселее было провести это время, историю, которая будет поучительна для тебя, когда ты вернешься в страну людей.

И подземная царица Ямлика среди всеобщего внимания двенадцати тысяч змеевидных женщин, восседавших на своих изумрудных и золотых сиденьях, рассказала на греческом языке молодому Хассибу, сыну мудрого Даниала, следующее:

— Знай, о Хассиб, что в племени Бану Исраил[74] был мудрый царь, который призвал на смертном одре своего сына, наследника его престола, и сказал ему:

— О сын мой Белукия, когда ты примешь власть, я советую тебе самому составить перечень всех вещей, находящихся во дворце, и ничего не оставлять без внимания, но исследовать все с величайшим старанием.

Поэтому первой заботой молодого Белукии, когда он сделался царем, было осмотреть все вещи и драгоценности его отца и пройти по всем залам, служившим хранилищами драгоценных вещей, собранных во дворце. И он дошел до уединенной залы, где посредине комнаты он увидал мраморную колонну, и на ней ящик из черного дерева. Белукия поспешил открыть этот ящик из черного дерева и нашел в нем золотой ящичек; он открыл золотой ящичек и увидел в нем сверток пергамента. Он сейчас же развернул его.

Там было написано по-гречески: «Тот, кто хочет сделаться властелином и повелителем всех людей, джиннов, зверей и птиц, должен найти кольцо, надетое на палец пророка Сулеймана, на острове Семи Морей, на месте его погребения. Это то волшебное кольцо, которое в раю Адам, отец всех людей, носил на пальце; оно было отнято у него ангелом Джибрилем и подарено потом им мудрому Сулейману. Но ни одно судно не должно даже пытаться переплыть эти моря и пристать к острову, находящемуся за семью морями. Только тому удастся это, кто найдет растение, соком которого достаточно натереть подошвы ног, чтобы ходить по поверхности моря. Это растение растет в подземном царстве царицы Ямлики. И только ей одной известно место, где находится это растение, потому что она знает язык всех цветов и растений, и ни одно из их свойств не ускользает от нее; поэтому тот, кто хочет найти его, должен идти сначала в подземное царство царицы Ямлики. И если он будет настолько счастлив, что ему удастся овладеть кольцом, он может тогда не только властвовать над всеми сотворенными существами, но даже проникнуть в Страну Теней и испить от Источника Жизни, который дает красоту, юность, знание, мудрость и бессмертие».

Когда принц Белукия прочел этот пергамент, он тотчас же собрал всех мулл[75], магов и мудрецов племени Бану Исраил…

Но тут Шахерезада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.

А когда наступила

ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Вот он созвал мулл, магов и ученых племени Бану Исраил и спросил у них, может ли кто-нибудь из них указать ему дорогу в подземное царство царицы Ямлики. Тогда все присутствующие указали пальцем на мудрого Оффана, находившегося среди них. Этот мудрец Оффан был почтенный старец, знакомый со всеми известными тогда науками и владевший тайнами магии, астрономии и геометрии и всеми составами алхимии и волшебства. Он предстал перед молодым царем Белукией, который спросил у него:

— Действительно ли можешь, о мудрый Оффан, провести меня в царство подземной царицы?

И Оффан ответил:

— Могу.

Тогда молодой царь Белукия назначил визиря своим заместителем для управления делами государства на все время своего отсутствия; затем он снял с себя царские знаки, надел странническую одежду, обул дорожные башмаки и, сопровождаемый мудрым Оффаном, вышел из своего дворца и из своего города и направился в пустыню.

Тогда мудрый Оффан сказал:

— Вот удобное место для совершения заклинаний, которые должны указать нам дорогу.

Они остановились, и Оффан начертил вокруг себя на песке магический круг, совершил требуемые заклинания и скоро отыскал то место, где находился вход в мое подземное царство. Он произнес тогда еще несколько других заклинаний — и земля раскрылась и дала им обоим проход до озера, находящегося перед твоими глазами, о Хассиб.

Я встретила их с тем уважением, какое я воздаю всем посетителям моего царства. Они объяснили мне причину своего посещения. Я сейчас же приказала моим носильщикам нести себя в моей золотой раковине и повела их на вершину этого изумрудного холма. При моем появлении все цветы со всех сторон заговорили, каждый на своем языке, хвастаясь одни тихо, а другие громко своими качествами.

Среди этого музыкального и напоенного летучими ароматами хора, раздававшегося вокруг нас, мы подошли к кусту, который всеми красными венчиками своих цветков пел, наклоняемый легким ветерком: «Это я, тот чудесный цветок, который придает всякому, кто натрет моим соком подошвы ног своих, свойство ходить, не замочив ног, по всем морям, созданным высочайшим Аллахом!»

Тогда я сказала моим посетителям:

— Растение, которое вы ищете, перед вами.

И Оффан тут же нарвал его, сколько ему было нужно, раздавил стебли и собрал сок в большой флакон, который я дала ему.

Я спросила тогда Оффана:

— О мудрый Оффан, можешь ли ты назвать мне причину, заставляющую вас идти через моря?

И он ответил мне:

— О царица, мы это делаем для того, чтобы дойти до острова Семи Морей и отыскать волшебное кольцо Сулеймана, владыки джиннов, людей, животных и птиц.

И я сказала ему:

— Как, о мудрейший, разве ты не знаешь, что никто после Сулеймана, что бы он ни делал, не может стать обладателем этого кольца? Верь мне, о Оффан. И ты тоже, о молодой царь Белукия, выслушай меня. Оставьте это дерзкое и безрассудное намерение идти по всем созданным морям за кольцом, которым никто не может овладеть; сорвите лучше это растение, которое дает тем, кто вкушает его, вечную юность.

Но они не хотели меня слушать и, простившись со мною, скрылись там, откуда пришли.

Здесь царица Ямлика остановилась, очистила банан и протянула его молодому Хассибу, а сама съела винную ягоду и сказала:

— Прежде чем я продолжу, о Хассиб, историю Белукии и расскажу о его путешествии по семи морям и о других его приключениях, не хочешь ли ты познакомиться с положением моего царства у подножия Кавказ-горы, окружающей наподобие пояса всю землю; не пожелаешь ли ты узнать его размеры, окрестности, его одухотворенные и говорящие растения, его джиннов и змеевидных женщин — наших подданных, — число которых известно одному Аллаху. Хочешь, я расскажу тебе, что Кавказ-гора покоится на удивительной изумрудной скале Эль-Сакрат, отблеск которой придает небу лазоревый оттенок? Я могла бы также, пользуясь этим случаем, рассказать тебе об особом месте Кавказа, где находится Джиннистан — столица джиннов, подчиненных царю Яну бен-Яну; указать тебе место, где живет в долине алмазов птица Рух. Между прочим я показала бы тебе поля битв, которые оглашались подвигами знаменитых героев.

Но молодой Хассиб ответил:

— О царица Ямлика, я предпочитаю узнать продолжение приключений царя Белукии.

Тогда подземная принцесса продолжила:

— Когда молодой Белукия и мудрый Оффан ушли от меня, чтобы идти к лежащему за семью морями острову, где находится тело Сулеймана, они подошли к берегу Первого моря, сели на песок и начали усердно натирать подошвы и лодыжки своих ног соком, собранным во флаконе. Затем они поднялись и с большими предосторожностями вошли в море. Но когда они убедились, что могут, не боясь утонуть, идти по воде еще лучше, чем по суше, они ободрились и, чтобы не терять времени, пустились в путь ускоренным шагом. Они шли так по морю три дня и три ночи, и наутро четвертого дня они пришли к острову, который они приняли за рай, так были поражены его красотой.

На этом месте своего повествования Шахерезада заметила, что наступает утро, и скромно умолкла.

А когда наступила

ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Через три дня они пришли к острову, который они приняли за рай, так были восхищены его красотой. Земля, по которой они ступали, была покрыта золотистым шафраном; камни были сплошные нефриты и рубины; луга расстилались ковром великолепных цветов с венчиками, волнуемыми ветром, который они наполняли своими благоуханиями. Здесь улыбки роз сочетались с нежными взглядами нарциссов; лилии, гвоздики, фиалки, ромашки и анемоны росли рядом друг с другом. Между белыми рядами жасминов резвились и прыгали легкие газели. Леса из алоэ и других деревьев с большими яркими цветами шелестели ветвями, на которых ворковали горлинки, отвечая шепоту ручьев. Соловьи взволнованными голосами рассказывали розам о своих любовных муках, и розы внимательно слушали их.

Мелодичные источники скрывались в тени сахарного тростника, единственного тростника, бывшего там. Одним словом, девственная земля дышала здесь весной и с охотой выказывала свои юные богатства.

Царь Белукия и Оффан с восхищением прогуливались до самого вечера под тенью деревьев, наслаждаясь этими чудесами, наполнявшими их души блаженством. Когда же наступила ночь, они взлезли на дерево, намереваясь заснуть там. Глаза их уже смыкались, как вдруг остров наполнился ужасным рычанием, которое потрясло его до основания, и они заметили, что из воды выходит чудовищное животное, в пасти которого был камень, блестевший наподобие факела; и сейчас же за ним — множество других морских чудовищ, каждый с блестящим камнем в пасти.

И остров скоро осветился этими камнями, и стало видно как среди бела дня. В ту же минуту со всех сторон сразу показались львы, тигры и леопарды в таком количестве, что один только Аллах мог бы счесть их. И морские животные встретились на берегу с земными, и все разговаривали между собой до самого утра. А потом морские животные возвратились в море, а дикие звери ушли в лес.

Белукия и Оффан, которые всю ночь не могли сомкнуть глаз — так был велик их страх, — поспешили слезть с дерева и побежали к берегу, где натерли ноги соком растения, чтобы продолжать свое морское путешествие.

Дни и ночи шли они по Второму морю, пока не подошли к подножию горной цепи. Среди этих гор раскинулась удивительная долина, все скалы и камни которой были из магнита; здесь не было видно ни следа диких зверей; и они бродили здесь целый день, шли наугад и питались сухой рыбой. К вечеру они сели на берег, желая посмотреть на закат солнца, как вдруг услыхали ужасное рычание, и в нескольких шагах позади себя они увидали тигра, готового броситься на них. У них едва хватило времени натереть ноги соком растения и отбежать по морю на безопасное расстояние.

Это было Третье море. Ночь была чрезвычайно темна, и на море вследствие яростно дувшего ветра было волнение, что делало переход очень утомительным, особенно для путешественников, изнуренных бессонной ночью. К счастью, на рассвете они подошли к острову. Здесь прежде всего они легли отдохнуть. Затем они поднялись, чтобы пройти остров, который, как они увидели, был покрыт фруктовыми деревьями. Но эти деревья имели ту удивительную особенность, что на них росли засахаренные фрукты. Поэтому обоим путешественникам очень понравилось на этом острове, особенно Белукии, очень любившему засахаренные фрукты и вообще сладости. Целый день провел он, угощаясь ими. Он принудил даже мудрого Оффана остаться здесь на целых десять дней, чтобы досыта насытиться ими. Но к концу десятого дня он успел настолько злоупотребить этими сладостями, что у него заболел живот и он почувствовал к ним отвращение и поспешил, как и Оффан, натереть подошвы ног и лодыжки соком растения и отправиться в путь по Четвертому морю.

По Четвертому морю они шли четыре дня и четыре ночи и дошли до острова, представлявшего из себя груду белого песка, где гнездились всевозможные гады, и яйца их выводились на солнце.

На этом острове не было видно ни дерева, ни стебля травы. Они остановились здесь только на то время, которое нужно было, чтобы отдохнуть и натереть ноги соком, содержавшимся во флаконе.

По Пятому морю они путешествовали всего один день и одну ночь, потому что наутро они подошли к маленькому острову с горами из хрусталя, испещренными широкими золотыми жилами. Эти горы были покрыты удивительными деревьями с цветами блестящего желтого цвета.

С наступлением ночи эти цветы заблистали, как звезды, и их блеск, отраженный хрустальными скалами, осветил весь остров, и стало светлее, чем в полдень.

И Оффан сказал Белукии:

— Перед твоими глазами остров Золотых Цветов. Эти цветы, упав с дерева и засохнув, обращаются в пыль и в конце концов, сплавляясь друг с другом, превращаются в жилы, откуда потом извлекают золото. Этот остров Золотых Цветов представляет собой частицу солнца, оторвавшуюся от какой-нибудь звезды и упавшую сюда.

Они провели на этом острове восхитительную ночь, а на следующий день натерли ноги драгоценной жидкостью и отправились по Шестому морю.

Они шли по Шестому морю…

На этом месте своего рассказа Шахерезада, заметив наступление утра, скромно умолкла.

А когда наступила

ТРИСТА ШЕСТИДЕСЯТАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Так они шли по Шестому морю довольно долго и испытали большое удовольствие, подойдя к покрытому прекрасной растительностью острову, на берегу которого они могли немного отдохнуть. Скоро они поднялись и пошли по острову. Но каково же было их удивление, когда они увидали, что на деревьях вместо плодов были подвешенные за волосы человеческие головы!

И эти плоды в виде человеческих голов не все имели одинаковое выражение: одни улыбались, другие плакали или смеялись, а те, которые падали с деревьев, катались в пыли и превращались в огненные шары, освещавшие весь лес и заставлявшие меркнуть солнце. И оба путника не могли не подумать: «Какой удивительный лес!»

Но они не осмелились близко подойти к этим странным плодам и предпочли возвратиться к берегу. Когда же наступил вечер, они сели у скалы и увидели, что из моря вышли и направились к берегу двенадцать дочерей моря несравненной красоты, с жемчужными ожерельями на шее. Образовав круг, они стали танцевать, и в течение целого часа они предавались тысячам резвых игр. После этого они стали петь при лунном свете и наконец удалились, плывя по воде. Но Белукия и Оффан, как ни были восхищены красотой, танцами и пением дочерей моря, не захотели оставаться на этом острове из-за ужасных деревьев с плодами в виде человеческих голов. Они натерли подошвы ног и лодыжки соком, содержавшимся во флаконе, и двинулись в путь по Седьмому морю.

Их переход по Седьмому морю был продолжителен, так как они шли день и ночь целых два месяца, не встречая на своем пути суши. Чтобы не умереть с голоду, они были вынуждены быстро ловить рыб, которые время от времени появлялись на поверхности воды, и есть их такими, какими они были, то есть совсем сырыми. Тогда только они поняли, как мудры были советы, которые я им дала, и они стали жалеть, что не послушались меня. Наконец они подошли к острову, который, как они догадались, был остров Семи Морей, где должно было лежать тело Сулеймана с волшебным кольцом на пальце.

Они нашли этот остров Семи Морей покрытым очень красивыми фруктовыми деревьями и орошенным многочисленными источниками. И так как они, питаясь сырыми рыбами, были очень голодны и горло их было сухо, они с величайшим удовольствием приблизились к яблоне, с ветвями, обремененными кистями спелых яблок. И Белукия уже протянул руку и хотел сорвать одно из них, но вдруг раздался ужасный голос, сказавший:

— Если вы прикоснетесь к этим плодам, вы будете рассечены надвое!

И в ту же минуту перед ними показался громадный великан ростом в сорок локтей, по тогдашнему измерению. Тогда Белукия, вне себя от ужаса, спросил у него:

— О повелитель великанов, мы умираем с голоду, почему ты запрещаешь нам трогать эти яблоки?

А великан ответил ему:

— Как вы можете говорить, что вам неизвестна причина этого запрещения? Неужели вы забыли, о сыны человеческие, что Адам, ваш праотец, ослушался повеления Аллаха, вкусив этих запретных плодов? С этого времени мне поручено сторожить это дерево и убивать всех протягивающих руку к этим плодам. Удалитесь отсюда и ищите, чем вам насытиться, в другом месте.

При этих словах Белукия и Оффан поспешили оставить это место и пошли вглубь острова. Они нашли там другие плоды и насытились ими. Затем они стали отыскивать место, где могло находиться тело Сулеймана.

Проблуждав по острову целый день и целую ночь, они подошли к холму; скалы его были из желтой амбры и мускуса, и с одной стороны его открывался восхитительный грот, свод и стены которого были из алмазов. В этом гроте было светло как в полдень, и они очень удивились этому. Чем дальше они шли по гроту, тем ярче становился свет, а свод все более и более расширялся. И они шли, полные удивления, и спрашивали себя, есть ли конец у этой пещеры, как вдруг очутились в обширной зале, высеченной из громадного алмаза.

^{В середине этой залы стояла большая золотая постель, на которой лежал Сулейман ибн Дауд.}

В середине этой залы стояла большая золотая постель, на которой лежал Сулейман ибн Дауд. Его можно было узнать по зеленой мантии, украшенной жемчугом и драгоценными камнями, и по волшебному кольцу, находившемуся на его пальце и испускавшему потоки света, от которого меркнул блеск алмазной залы. Одна его рука с кольцом на мизинце лежала на его груди, а другая была вытянута и держала золотой скипетр, украшенный изумрудами.

При виде всего этого Белукия и Оффан почувствовали благоговение и не осмеливались подойти ближе. Но Оффан вскоре сказал Белукии:

— Если мы избегли стольких опасностей и перенесли столько утомительных трудностей, то не для того, чтобы отступить, достигнув цели. Я подойду к ложу, на котором покоится пророк, а ты, со своей стороны, говори слова заклинаний, которым я научил тебя и которые необходимы, чтобы заставить кольцо соскользнуть с окоченелого пальца.

Тогда Белукия начал произносить слова заклинания, а Оффан приблизился к ложу и протянул руку, чтобы снять кольцо. Но Белукия от волнения сказал волшебные слова наоборот, и эта ошибка имела роковое последствие для Оффана, потому что тотчас же с потолка упала капля жидкого алмаза, которая сожгла его и в несколько мгновений превратила в кучку пепла у подножия ложа Сулеймана.

Когда Белукия увидел, какое наказание понес Оффан за свою нечестивую попытку, он поспешил спастись и побежал по гроту к выходу, направляясь прямо к морю. Там он уже собирался натереть ноги и уйти с острова, как вдруг увидал, что этого нельзя больше сделать, так как…

Но на этом месте своего рассказа Шахерезада, заметив наступление утра, скромно замолчала.

А когда наступила

ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Но с острова нельзя больше уйти, так как Оффан был сожжен, и вместе с ним погиб и чудодейственный флакон.

Тогда он упал духом и понял наконец, как верны и справедливы были мои слова, когда я предсказывала ему, какие несчастья ожидают его в этом предприятии; и он принялся наудачу бродить по острову один, не зная, что ему делать, и не имея никого, кто бы мог быть его путеводителем.

В то время как он бродил таким образом, он увидал большой столб пыли, из которого исходил шум, мало-помалу ставший оглушительным. И он мог различить в нем стук копий и мечей, топот коней и крики, не имевшие в себе ничего человеческого. Вскоре он заметил среди рассеявшейся пыли целое войско ифритов, джиннов, маридов, гулей, кутрубов, силатов, бахарисов, одним словом, всевозможных духов воздуха, моря, земли, лесов, воды и пустыни.

Это зрелище внушило ему такой ужас, что он не пытался даже тронуться с места и дождался, пока предводитель этого удивительного войска не подошел к нему и не спросил:

— Кто ты такой и как ты попал на этот остров, куда мы приходим каждый год охранять пещеру, где покоится наш общий начальник Сулейман ибн Дауд?

А Белукия ответил:

— Я, о предводитель храбрых, Белукия, царь племени Бану Исраил. Я на море потерял дорогу, и вот почему я тут. Но позволь мне, со своей стороны, спросить тебя, кто ты и кто все эти воины?

Тот ответил:

— Мы джинны, потомки Яна бен-Яна. Теперь мы идем из страны, где живет наш царь, могущественный Сакр, повелитель Белой Земли, которой некогда управлял Шаддад, сын Ада.

Белукия спросил:

— Где же находится эта Белая Земля, которой правит могущественный Сакр?

Тот ответил:

— За Кавказ-горой, в семидесяти днях пути отсюда, по счислению людей. Но мы можем пройти это пространство в мгновение ока. Если ты хочешь, мы можем взять тебя с собой и представить тебя нашему повелителю, поскольку ты сын царя.

Белукия не замедлил согласиться и был тотчас же перенесен джиннами в местопребывание царя Сакра, их повелителя.

Он увидал великолепную равнину, изрезанную каналами, русла которых были из золота и серебра. Эта равнина, почва которой была покрыта мускусом и шафраном, была усажена искусственными деревьями с ветвями из изумрудов и плодами из рубинов, и была покрыта великолепными шатрами из зеленого шелка с золотыми столбиками, украшенными драгоценными камнями. Среди этой равнины возвышался шатер, более высокий, чем другие, из красной и голубой шелковой материи, поддерживаемый столбами из изумрудов и рубинов. Здесь, на большом золотом троне, сидел царь Сакр, имея по правую руку подчиненных ему царей, а по левую — своих визирей, военачальников, придворных и разных знатных людей.

Белукия, приблизившись к царю, начал с того, что поцеловал землю между рук его и произнес слова приветствия. Царь милостиво предложил ему сесть на одно из стоявших около него золотых сидений.

Затем он попросил его назвать свое имя и рассказать свою историю, и Белукия сказал ему, кто он такой, и рассказал, не упуская ничего, всю свою историю от начала и до конца.

Царь Сакр и все окружавшие его были крайне удивлены, слушая этот рассказ. Затем по знаку царя была разостлана скатерть для пиршества, и джинны-служители принесли подносы и блюда. На золотых подносах было пятьдесят вареных молодых верблюдов и столько же жареных, а на серебряных было пятьдесят овечьих голов. А на блюдах правильными рядами были разложены плоды, удивительные по своей величине и по качеству. Когда же все было готово, все усердно принялись есть и пить; и когда обед был окончен, на подносах и на блюдах не осталось решительно ни следа восхитительных яств, наполнявших их.

Тогда только царь Сакр сказал Белукии:

— Ты, без сомнения, не знаешь, о Белукия, ни нашей истории, ни нашего происхождения. Поэтому в нескольких словах я расскажу тебе об этом, чтобы ты, вернувшись к сынам людей, мог передать поколениям истину в вопросах, еще не выясненных ими.

Знай же, о Белукия…

Но, дойдя до этого места своего рассказа, Шахерезада заметила наступление утра и скромно умолкла.

А когда наступила

ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Сомнений нет, о Белукия, ты не знаешь ни нашей истории, ни нашего происхождения. Поэтому в нескольких словах я расскажу тебе об этом, чтобы ты, вернувшись к сынам людей, мог передать поколениям истину в вопросах, еще не выясненных ими. Знай же, о Белукия, что в начале начал Высочайший Аллах сотворил огонь и заключил его в семи сферических областях, расположенных одна над другой на расстоянии тысячи человеческих лет друг от друга.

Первую область огня Он назвал Джаханнам[76] и в предвидении своем предопределил ее возмутившимся и нераскаявшимся созданиям. Вторую область он назвал Ляза, потому что он создал ее в виде бездны, и ее он назначил тем, кто после прихода пророка Мухаммеда (да будет с ним молитва и мир!) останется в прежних заблуждениях и не пожелает стать верующими. Затем он устроил третью область и придал ей вид котла с кипящей водой, назвал ее Хутама и заключил туда Яджуджа и Маджуджа[77]. После этого он устроил четвертую область, назвал ее Саир и назначил ее жилищем Иблиса, вождя отпавших ангелов, которые отказались признать Адама и не захотели поклоняться ему, ослушавшись таким образом приказаний Высочайшего. Потом он указал границы пятой области, дал ей имя Сакар и предназначил ее нечестивым, лгунам и надменным. Сделав это, он выкопал громадную пещеру, наполнил ее воспламененным и зачумленным воздухом, назвал ее Джахим и предназначил ее для пыток христиан и евреев. Что касается седьмой области, названной Хавийа, то это было запасное помещение, вполне готовое заключить излишек евреев и христиан, а также тех, кто только наружно казались правоверными. Эти две последние области — ужаснейшие из всех, тогда как первая область довольно сносна. Устройство их почти одинаково. В Джаханнаме, например, заключается семьдесят тысяч огненных гор, каждая из которых имеет семьдесят тысяч долин; каждая долина — семьдесят тысяч городов; каждый город — семьдесят тысяч башен; каждая башня — семьдесят тысяч домов; каждый дом — семьдесят тысяч скамей; каждая же скамья, количество которых ты можешь найти, перемножив все эти числа, заключает семьдесят тысяч пыток и наказаний, разнообразие, сила и продолжительность которых известна одному Аллаху. И так как эта область наименее мучительная из всех, то ты можешь, о Белукия, составить себе понятие об остальных шести областях.

Если я и дал тебе, о Белукия, некоторые разъяснение относительно огня, то это потому, что мы, джинны, сыны огня.

В самом деле, первыми существами, созданными Аллахом из огня, были два джинна, которых он сделал своей стражей и назвал Халит и Малит. Одному он придал форму льва, другому — волка. И льву он дал мужские органы, а волку — женские. Зебб Халита имел длину, равную пространству, какое можно пробежать в двадцать лет, а вульва Малит была в форме черепахи и соответствовала размерам зебба Халита. Халит был смешанного белого и черного цвета, а Малит — розового и белого. И Аллах соединил для совокупления Халита и Малит, и от этого соединение произошли драконы, змеи, скорпионы и разные вонючие животные, которыми Он населил семь областей для наказания проклятых. Затем Аллах приказал Халиту и Малит совокупиться еще раз, и от второго спаривания произошли семь самцов и семь самок, которые росли в послушании. Когда же они выросли, один из них, выделявшийся особенно примерным поведением, был отличен Высочайшим и назначен начальником полчищ, составившихся из потомков льва и волчицы. Это был Иблис. Но потом, когда он ослушался приказаний Аллаха, повелевшего ему преклониться перед Адамом, он был свержен в четвертую область вместе с теми, которые поддерживали его. И этот Иблис и потомство его населили ад мужскими и женскими демонами. Что касается десяти других созданий обоего пола, оставшихся в послушании, они вступали в союзы между собой, и их потомками были джинны, которых ты видишь перед собой, о Белукия. Вот в немногих словах наше происхождение. Поэтому не удивляйся, видя, что мы так много едим, ведь мы происходим от льва и от волчицы. Чтобы дать тебе представление о нашей жадности, я скажу тебе, что каждый из нас в течение дня съедает десять верблюдов, двадцать баранов и выпивает сорок ложек бульона, причем каждая ложка по своему объему равна котлу.

Теперь, о Белукия, чтобы по возвращении твоем к сынам людей твои сведения о нас были достаточно полны, знай, что земля, на которой мы живем, постоянно охлаждается снегами Кавказ-горы, которая поясом окружает нашу страну. Без этого нам невозможно было бы жить вследствие подземного огня. Мое царство также расположено семью ярусами, которые все покоятся на плечах джинна, одаренного удивительной силой. Этот джинн стоит на скале, лежащей на спине быка, а этот бык поддерживается огромной рыбой, которая плавает на поверхности Моря Вечности.

Море Вечности имеет своим основанием высшую область ада. Сам ад со своими семью областями покоится в пасти чудовищного змея, который останется неподвижным до Судного дня. Тогда же он изрыгнет в присутствии Высочайшего из своей пасти ад вместе с содержащимися в нем, и Высочайший произнесет тогда Свой окончательный приговор.

Вот, о Белукия…

Тут Шахерезада заметила наступление утра и скромно умолкла.

А когда наступила

ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ НОЧЬ,

она сказала:

Таково, о Белукия, в кратком пересказе наше происхождение, наша история и строение земного шара.

Я должен еще сказать тебе, чтобы закончить твои познания относительно всего этого, что наш возраст всегда остается одинаков; мы не стареем, тогда как на земле вокруг нас и люди, и природа, и все созданные существа неизменно близятся к дряхлости. Этим свойством мы обязаны Фонтану Жизни, откуда мы пьем. Его охраняет в Стране Теней Хизр, тот самый Хизр, который уравнивает времена года, одевает на деревья их зеленые кроны, заставляет ручьи струиться, развертывает зеленеющий ковер лугов и, одетый в свою зеленую мантию, вечером смешивает нежные краски, которыми украшают себя сумерки.

А теперь, о Белукия, чтобы отблагодарить тебя за то внимание, с каким ты слушал меня, я прикажу отнести тебя отсюда к входу в твое царство, если только ты этого пожелаешь.

На эти слова растроганный Белукия поблагодарил царя Сакра, предводителя джиннов, за его гостеприимство, за его поучение и за предложение, которое он принял с величайшей радостью. Затем он простился с царем, его визирями и другими джиннами, влез на четвереньках на спину весьма сильного ифрита, который менее чем в мгновение ока перенес его через все пространство и бережно поставил на знакомую землю у границ его царства.

Когда Белукия, сообразив направление, которое нужно было ему принять, намеревался уже идти в свою столицу, он заметил, что между двух гробниц сидит и горько плачет молодой человек восхитительной красоты, но с бледным и печальным лицом. Он приблизился к нему, дружески поприветствовал его и сказал:

— О прекрасный юноша! Почему я вижу тебя горько плачущим среди этих двух гробниц? Отчего у тебя такой печальный вид? Объясни мне это, чтобы я мог утешить тебя!

Путешественник поднял свои глаза на Белукию и сказал ему со слезами:

— О путешественник! Зачем ты останавливаешься на своем пути? Пусть струятся мои слезы на эти камни горести моей!

Но Белукия сказал ему:

— О несчастный брат, знай, что у меня сострадательное сердце, готовое выслушать тебя. Ты можешь без боязни открыть мне причину твоей горести.

И он сел на мрамор, взяв его руки в свои, и, чтобы ободрить его, рассказал ему свою историю от начала и до конца и сказал ему:

— О брат мой, расскажи теперь ты свою историю. Поторопись, прошу тебя, рассказать ее, потому что я предвижу, что она должна быть чрезвычайно интересна.