До меня дошло, о царь благословенный, что однажды ворон и самец циветты[6] почувствовали крепкую дружбу один к другому и проводили свободные часы в прогулках и различных играх.
Но вот однажды, когда они беседовали о чем-то, без сомнения очень интересном, так как они не обращали ни малейшего внимания на то, что происходило вокруг, их внезапно вернул к действительности ужасающий рев тигра, огласивший лес.
И тотчас же ворон, сидевший внизу на стволе дерева, рядом со своим другом, поспешил подняться на верхние ветви. Что же касается самца циветты, то он, растерявшись, тем более затруднялся найти убежище, что не знал наверное, откуда раздался рев хищника. И в замешательстве он сказал ворону:
— Друг мой, что делать? Скажи мне, не можешь ли ты указать мне какое-нибудь средство спасения или оказать какую-нибудь существенную помощь?
Ворон ответил:
— Чего не сделал бы я для тебя, мой милый друг?! Я готов на все, чтобы только выручить тебя; но прежде чем я полечу за помощью, позволь мне напомнить тебе, что по этому поводу сказал поэт:
Ведь истинная дружба только та,
Что побуждает броситься в опасность,
Чтобы, рискуя собственною жизнью,
Спасти от смерти друга своего;
Что побуждает бросить без раздумья
Семью, родных, имущество свое,
Чтобы найти возлюбленного брата!
Продекламировав эти стихи, ворон понесся во весь дух к стаду, которое проходило недалеко под охраной нескольких больших собак, более внушительных на вид, чем львы. И он направился прямо к одной из собак и, вцепившись ей в голову, нанес ей сильный удар клювом. Затем он бросился на другую собаку и сделал то же самое; и, раздразнив таким образом всех собак, он принялся перелетать с места на место как раз на таком расстоянии, чтобы завлечь их и заставить гнаться за собой, но не попасться им в зубы. И он каркал во все горло, как будто поддразнивая их. И собаки, все более и более разъяряясь, пустились ловить его, пока не достигли середины леса. Тогда ворон рассудил: так как лай их наполнил шумом весь лес, то тигр с перепугу должен был скрыться; и он полетел, широко расправив крылья, оставляя далеко позади собак, которые и вернулись с носом к своему стаду. Затем он вернулся к своему другу самцу циветты, которого он избавил таким образом от близкой опасности, и зажил с ним в полном мире и благополучии.
— Но я спешу, о царь благословенный, — продолжала Шахерезада, — рассказать тебе историю о вороне и лисе.