Знай, о царь благословенный, что лиса, вконец измученная от вечной злобы господина своего волка, постоянной его жестокостью и его поползновениями на последние права, остававшиеся ей, лисе, села однажды на ствол дерева и принялась раздумывать. Потом она вдруг спрыгнула, обрадованная одной мыслью, которая блеснула в ее голове и показалась ей разрешением вопроса. Она сейчас же пустилась разыскивать волка, которого она и встретила наконец в сквернейшем настроении духа, с ощетинившейся шерстью и исковерканным от злобы лицом. Тогда, едва увидев его еще издали, она облобызала землю перед ним и смиренно приблизилась к нему, опустив глаза и ожидая, чтобы он сам обратился к ней с вопросом. И волк закричал ей:

— Что тебе нужно, собачья дочь?

Лиса сказала:

— Извини мою дерзость, господин, но я хочу высказать тебе одну мысль и обратиться к тебе с одной просьбой, если только ты уделишь мне минуту внимания.

А волк закричал:

— Пожалуйста, только не болтай слишком много и убирайся прочь поскорее, не то я переломаю тебе кости!

Тогда лиса сказала:

— Я заметила, господин, что с некоторых пор Ибн-Адам ведет непрерывную войну против нас; по всему лесу только и видим, что капканы, западни и всевозможные ловушки. Еще немного, и мы совсем не сможем больше жить в лесу. А потому, что ты сказал бы о союзе всех волков и всех лисиц для общего сопротивления Ибн-А-даму и для защиты от него нашей страны?

При этих словах волк закричал лисе:

— Я скажу, что это настоящая наглость с твоей стороны — рассчитывать на союз со мною и на мою дружбу, жалкая, плутоватая, хилая лисица! Вот тебе за твою дерзость! — И волк так хватил ее по спине своей лапой, что она полумертвая свалилась на землю.

Потом лиса поднялась, прихрамывая, но и не подумала, конечно, выказать свое раздражение, напротив, она приняла самый умильный и сокрушенный вид и сказала волку:

— Господин, прости рабе своей ее невоспитанность и бестолковость! Она сознает свои великие проступки. А если б даже она и не сознавала их, то ужасный и вполне заслуженный удар, который ты соизволил нанести ей и который мог бы насмерть свалить слона, наверное, вразумил бы ее.

Тогда волк, успокоенный немного смиренным поведением лисы, сказал:

— Ну ладно, это научит тебя не соваться другой раз в дела, которые тебя не касаются.

Лиса сказала:

— Как это верно! Недаром ведь мудрец сказал: «Не заговаривай никогда и не рассказывай ничего, прежде чем тебя не попросят об этом. И не забывай, что нужно обращать все свое внимание только на то, что тебя касается. Но более всего остерегайся расточать свои советы тем, которые могут не понять их, а также и злым, которые только рассердятся на тебя за предлагаемое им благо».

Вот какие слова говорила лиса волку; но про себя она думала: «Придет и мое время, и этот волк расплатится со мной до последнего обола[5]; ибо спесь, нахальство, дерзость и глупое чванство навлекут на себя рано или поздно достойное наказание. Итак, будем же смиренны до тех пор, пока мы не достигнем могущества».

Потом лиса сказала волку:

— О господин мой, ведь ты знаешь, что справедливость есть добродетель могущественных, а доброта и кротость обхождения — дары сильных и их украшение. Ведь и сам Аллах прощает виновного, если он раскаивается. Что касается меня, то преступление мое огромно, я знаю это, но и раскаяние мое не менее велико; ибо этот тяжкий удар, который ты в благости своей соизволил нанести мне, хотя и повредил мое тело, но был целительным средством для души моей и источником ликования для нее; ибо так наставляет нас мудрец: «Первоначальный вкус наказания, которое налагает на тебя рука воспитателя, отдает горечью, но позднейший вкус его восхитительнее прозрачного меда со всею сладостью его».

Тогда волк сказал лисе:

— Я принимаю твои извинение и прощаю твои ошибки и то беспокойство, которое ты причинила мне, заставив ударить тебя. Но ты должна стать на колени и склонить голову в прах.

И лиса, нимало не задумавшись, стала на колени и смиренно преклонилась пред ним, говоря:

— Да ниспошлет тебе Аллах торжество во всех делах твоих и да укрепит владычество твое!

Тогда волк сказал:

— Ну хорошо, теперь ступай вперед и будь мне разведчиком. А если завидишь какую-нибудь дичь, беги скорее и скажи мне.

И лиса ответила повиновением и поспешила на разведку.

И вот она прибежала в виноградник, где нетрудно было заметить какое-то подозрительное место, похожее на западню; и она сделала большой обход, чтобы избежать его, сказав себе: «Тот, кто идет, не глядя на ямы, зияющие под ногами, должен попасть туда. К тому же я достаточно насмотрелась на разные ловушки, которые испокон веков строит мне Ибн-Адам, чтобы поучиться осторожности. Так, например, если бы я увидела в винограднике что-то вроде изображения лисицы, я не подошла бы, а бросилась бы бежать со всех ног, потому что это наверное была бы приманка, устроенная коварным Ибн-Адамом. А теперь я вижу посреди виноградника это местечко, которое кажется мне довольно-таки подозрительным. Надо держать ухо востро! Посмотрим-ка, что это такое, но будем осторожны, ибо осторожность стоит доброй половины храбрости».

Рассудив таким образом, лиса стала подходить понемножку, от времени до времени возвращалась назад и при этом каждый раз потягивала носом воздух; и она ползла и прислушивалась, потом шла дальше, чтобы опять вернуться; и наконец она достигла таким образом без всякой помехи границы этого столь подозрительного места. И оказалось, что она была совершенно права, ибо это была большая яма, прикрытая легкими ветвями и засыпанная поверх их землею. Увидев это, лиса воскликнула:

— Хвала Аллаху, Который одарил меня таким прекрасным качеством, как осторожность, и такими зоркими глазами!

Затем при мысли, что скоро туда попадется волк, она принялась плясать от радости, как если бы упилась вином, выжатым со всего этого виноградника, и пропела следующую песню:

А вслед за тем она вернулась и пошла искать волка, которому она сказала:

— Я принесла тебе добрую весть. Счастье твое велико, и удачи непрерывно сыплются на тебя. Да пребудут вечно благоденствие и всякая радость в доме твоем!

Волк сказал ей:

— Какую же весть ты принесла? Говори скорее и не болтай лишнего!

Лиса сказала:

— Виноградник так хорош сегодня, и все в нем полно ликования, ибо хозяин его умер и лежит там, посреди поля, прикрытый ветвями.

А волк закричал:

— Что же ты медлишь, гнусная сводница! Веди меня туда! Живее!

И лиса поспешно повела его на середину виноградника и, указывая ему на описанное место, сказала:

— Вот здесь.

Тогда волк радостно завыл и одним прыжком вскочил на ветви, которые сейчас же подались под его тяжестью. И он провалился в глубину ямы.

Видя падение врага своего, лисица пришла в такой восторг, что, прежде чем подбежать к нему и насладиться своим торжеством, принялась скакать и от избытка радости проговорила следующие стихи:

А затем с бьющимся сердцем несколькими прыжками подскочила к краю ямы. И с таким удовольствием смотрела она теперь на волка, который выл, и оплакивал свое падение, и предавался отчаянию, сокрушаясь при мысли о своей неизбежной погибели! Тогда лиса тоже принялась притворно плакать и стенать, а волк поднял голову и, увидев, что она плачет, сказал ей:

— О подруга моя лиса, какая ты добрая, что плачешь обо мне! Теперь я вижу, что я бывал иногда чересчур суров с тобой. Но сдержи, пожалуйста, свои слезы, сбегай к супруге моей и детям моим и скажи им, в какой я нахожусь опасности и какая жестокая смерть мне угрожает!

Тогда лиса сказала:

— Негодяй! Так ты до того глуп, что воображаешь, будто я по тебе проливаю эти слезы! Вот выдумал, проклятый! Если я плачу, так это о том, что ты до сих пор жил в таком благополучии, и я горько жалею, что это несчастье не случилось с тобой раньше! Издыхай же, злосчастный волк! А я помочусь на твою могилу и буду плясать со всеми другими лисицами на поглотившей тебя земле.

При этих словах волк подумал: «Теперь не приходится грозить ей, она одна может вызволить меня отсюда», и тогда он сказал ей:

— О подруга моя! Какую-нибудь минуту тому назад ты клялась мне в верности и на тысячу ладов выражала мне полную покорность! Откуда же такая перемена? Правда, что я был грубоват с тобою, но не гневайся на меня за это, вспомни, что сказал поэт:

Но лиса сказала ему, насмешливо оскалив зубы:

— О ты, глупейший из всех волков и из всех диких зверей! Вероятно, ты позабыл все свои безобразные поступки? И почему ты не знаешь этого мудрого наставления поэта:

А ведь ты так долго угнетал меня, что теперь я имею полное право радоваться твоим несчастьям и услаждаться зрелищем твоего унижения.

Тогда волк сказал:

— О мудрая лиса, блистающая плодотворными мыслям и изобретательным умом! Душа твоя выше, чем слова твои, и ты, наверное, не думаешь того, что говоришь; ты просто вздумала пошутить. А ведь, правду сказать, теперь не время для этого. Возьми же, пожалуйста, какую-нибудь веревку и постарайся привязать ее одним концом к дереву, а другой конец брось мне; я вскарабкаюсь по ней и выйду из этой ямы.

Но лиса расхохоталась и сказала ему:

— Погоди, о волк, погоди! Раньше твоя душа выйдет, а потом уж тело. И камни, которыми забросают тебя, живо помогут душе твоей выйти. О грубое животное с неповоротливыми мыслями и недальновидным умом! Я могу сравнить твою участь только с участью сокола и куропатки.

При этих словах волк воскликнул:

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

Тогда лиса сказала волку:

— Знай, о волк, что однажды я пошла в виноградник, чтобы съесть несколько ягод винограда. В то время как я стояла там под тенистою листвою, с высоты неба вдруг низринулся большой сокол и опустился прямо на маленькую куропатку. Но куропатке удалось вырваться из когтей сокола, и она побежала, чтобы укрыться в свое убежище. Тогда сокол, который погнался за нею, но не успел вновь схватить ее, сел у небольшого отверстия, служившего входом в убежище куропатки, и сказал ей:

— Зачем ты прячешься от меня, дурочка? Разве ты не знаешь, как я забочусь о тебе и как я желаю тебе добра? Ведь если я поймал тебя, то потому только, что знал, как долго ты голодала, и хотел дать тебе зерен, которые я собрал для тебя. Выйди же, куропаточка, моя миленькая, хорошенькая куропаточка! Выйди без страха из своей норки и поешь зерен! И да будут они тебе приятны на вкус и сладостно легки твоему желудку, о куропатка, око мое, душа моя!

Услышав эти слова, куропаточка доверчиво вышла из своего убежища, но сокол сейчас же набросился на нее, и запустил ей в тело свои ужасные когти, и ударом своего клюва распорол ей живот. Тогда куропатка, испуская последний вздох, сказала ему:

— О проклятый предатель! Да превратит Аллах в яд мясо мое в желудке твоем!

И она умерла. Что же касается сокола, то он мгновенно сожрал ее, но в ту же минуту его постигло волею Аллаха заслуженное наказание; ибо едва куропатка оказалось в желудке предателя, как с него опали все его перья, как если бы их опалил изнутри какой-то огонь, и сам он, бездыханный, покатился на землю.

— А ты, о волк, — продолжала лиса, — ты попал в яму за то, что сделал мою жизнь столь тяжкою и унизил душу мою до последних пределов унижения.

Тогда волк сказал лисе:

— О подруга моя! Ради Аллаха, оставь все эти примеры, которые ты приводишь мне, и забудем прошлое. Я уже достаточно наказан за него, раз я сижу в этой яме, куда я упал с опасностью сломать себе ногу и выколоть глаз или даже оба глаза. Подумаем о том, как бы мне выбраться из этого скверного положения, ибо ведь ты знаешь, что самая надежная дружба родится там, где один помог другому в несчастье, и что истинный друг ближе нашему сердцу, чем родной брат. Помоги же мне выбраться отсюда, и я буду тебе лучшим другом и мудрейшим советником.

Но лиса только расхохоталась и сказала волку:

— Я вижу, что ты незнаком с наставлением мудрецов.

А волк с удивлением спросил ее:

— С каким наставлением и каких мудрецов?

И лиса сказала:

— Мудрец учит нас, о волк, гнусный и зловонный, что такие люди, как ты, люди с безобразным лицом, с грубым видом и уродливыми телом и душой, так же грубы и неспособны к благородным чувствам. И до какой степени это справедливо в применении к тебе! То, что ты сказал мне о дружбе, совершенно верно и неопровержимо, но как ты самообольщаешься, если думаешь, что эти столь прекрасные слова применимы к твоей низкой душе! Ибо если ты и в самом деле так изобретателен на мудрые советы, то почему бы тебе самому не найти средства выбраться из этой ямы? И если ты вправду так могуществен, как говоришь, то попробуй спасти свою душу от верной смерти! О, как ты напоминаешь мне историю с врачом!

— Какой там еще врач? — воскликнул волк.

А лиса сказала:

— Жил на свете один крестьянин, у которого приключилась большая опухоль на правой руке, и это мешало ему работать. И вот, выбившись из сил, он позвал врача, который слыл большим знатоком врачебной науки. И этот ученый пришел к больному с повязкою на глазу. И больной спросил его:

— Что это у тебя с глазом, о врач?

Он ответил:

— Опухоль, которая мешает мне видеть.

Тогда больной закричал ему:

— У тебя самого опухоль, и ты не можешь излечить ее! И после этого ты пришел лечить мою опухоль?! Поворачивай себе назад подобру-поздорову!

А ты, о волк проклятый, прежде чем мне давать совет и меня обучать мудрости, будь сам настолько мудр, чтоб спастись из этой ямы и оберечься от того, что сейчас польется на твою голову! А не то и сиди там, где сидишь!

Тогда волк заплакал, но, еще не совсем отчаявшись, сказал лисе:

— О подруга моя, прошу тебя, вытащи меня отсюда, ну хоть таким образом: подойди к краю ямы и протяни мне кончик своего хвоста, а я уцеплюсь за него и вылезу отсюда! И тогда обещаю тебе перед лицом Аллаха раскаяться во всех моих прежних жестокостях. И я спилю свои когти и обломаю свои большие зубы, чтоб не иметь даже искушения нападать на ближних моих. А потом я облекусь власяницею и удалюсь в уединенное место, чтоб предаться покаянию, и не буду есть ничего, кроме трав, и не буду пить ничего, кроме воды.

Но лиса, нимало не смягчившись, сказала волку:

— С каких же это пор стало так легко менять свою натуру? Ты волк, волком и останешься, и тебе не уверить меня в своем раскаянии! Да и очень уж это было бы наивно с моей стороны доверить тебе хвост свой. Нет, умирай себе там, ибо мудрец сказал: «Смерть злого есть благо для человечества, ибо она очищает землю».

На этом месте своего повествования Шахерезада увидела, что занимается утро, и скромно умолкла.

А когда наступила

СТО ПЯТИДЕСЯТАЯ НОЧЬ,

она сказала:

Смерть злого есть благо для человечества, ибо она очищает землю.

При этих словах волк укусил себе лапу от отчаяния и от сдержанной ярости, но он еще более смягчил голос и сказал лисе:

— О лиса, порода, к которой ты принадлежишь, славится между всеми зверями всей земли утонченностью манер, благородством души, красноречием и кротостью характера! Прекрати же эту игру, ибо ты не можешь говорить такие вещи всерьез, и вспомни обычаи своего рода.

Но лиса начала так хохотать при этих словах, что лишилась чувств. Но она не замедлила прийти в себя и сказала волку:

— Я вижу, о грубиян неслыханный, что никто не подумал заняться твоим воспитанием. Но мне теперь не приходится заниматься этим, и я хочу только, пока ты еще не издох, всадить тебе в уши несколько изречений мудрых людей. Итак, знай, что все можно излечить, кроме смерти; все можно испортить, кроме алмаза; и наконец, что от всего можно уйти, кроме своей судьбы. Что касается тебя, то, кажется, ты обещал сейчас наградить меня, в случае если выйдешь из ямы, и предлагал свою дружбу. Но мне думается, что ты сильно смахиваешь на змею, историю которой ты, конечно, не знаешь по своему невежеству.

И так как волк признался в своем невежестве на этот счет, лиса сказала:

— Так-то, о волк, была одна змея, которой удалось спастись из рук факира. Но, пробыв долгое время в мешке фокусника, змея эта так отвыкла от движения, что едва-едва ползла по земле и была бы непременно вновь поймана фокусником или раздавлена, если бы ее не заметил один сострадательный прохожий. Он подумал, что она больна, и из жалости поднял и отогрел ее. Но как только она ожила, первым ее делом было отыскать наиболее чувствительное место на теле своего избавителя и запустить в него свое ядовитое жало. И человек сейчас же упал мертвым.

Кроме того, ведь и поэт сказал:

А затем, о волк, есть еще следующие замечательные стихи, как нельзя более приложимые к данному случаю:

Итак, проклятый, чтобы приступить к твоему наказанию и дать тебе отведать тех сладостей, которые ожидают тебя, когда гладкие прекрасные камни будут ласкать твою голову в глубине этой ямы, вот что я предложу тебе в ожидании той поливки, которой я не пожалею для твоей могилы. Подними-ка голову, посмотри!

И, сказав это, лиса повернула спину, уперлась задними ногами в край ямы и так знатно обдала нечистотами волка в самую морду, что до конца жизни не отмыться ему от этой грязи и этой вони.

Сделав это, лиса взобралась на пригорок и принялась яростно выть, сзывая хозяев и сторожей, которые не замедлили сбежаться; при их приближении лиса поспешила удрать и спрятаться, но неподалеку от ямы, так что она могла видеть те огромные камни, которыми забрасывали яму обрадованные хозяева, и слышать предсмертный вой врага своего, волка.

Тут Шахерезада смолкла на минуту, чтобы выпить стакан шербета, который подала ей маленькая Доньязада, а царь Шахрияр воскликнул:

— Я сгорал от нетерпения, ожидая смерти волка! Теперь, когда он умер, я желал бы выслушать от тебя что-нибудь о простодушных и о неосмотрительной доверчивости и последствиях ее.

И Шахерезада сказала:

— Слушаю и повинуюсь!