В одной из моих старинных книг повествуется, о царь благословенный, что самец птицы-рыболова находился однажды на берегу реки и, вытянув шею, внимательно следил за течением воды. Ибо таково было ремесло, которое позволяло ему снискивать себе пропитание и кормить своих детей, и он занимался им, не ленясь и весьма добросовестно исполняя обязанности, связанные с занимаемым им положением.

Между тем, в то время как он следил таким образом за малейшим движением и волнением воды, перед ним проплыло и остановилось под утесом, с которого он наблюдал, большое тело человеческой породы. Тогда он осмотрел его и заметил значительные раны на всех частях его и следы сабельных ударов и ударов копьем; и он подумал в душе своей: «Это, должно быть, какой-нибудь разбойник, которому пришлось искупить свои злодеяния».

Затем он взмахнул крыльями и благословил Промыслителя, говоря:

— Благословен будь Тот, Кто заставляет злых служить после смерти благосостоянию своих верных служителей!

И он намеревался наброситься на тело и оторвать от него несколько кусков, чтобы отнести их своим птенцам и съесть вместе с ними. Но он скоро увидел, как небо над ним потемнело от целой тучи больших хищных птиц — ястребов и коршунов, — которые принялись описывать широкие круги, все больше и больше приближаясь к телу.

При виде этого самца птицы-рыболова объял страх быть и самому растерзанному этими воздушными волками, и он поспешил улететь. И спустя несколько часов он опустился на верхушку дерева, находившегося посреди реки, у самого устья, и решил ждать здесь, пока течение не принесет к этому месту плывущий труп. И, глубоко опечаленный, он стал размышлять о превратностях судьбы и непостоянстве ее, и он говорил себе: «Вот я принужден был удалиться из моей страны, с того берега, где я родился и где находятся мои дети и моя супруга. Ах, как суетен этот мир! И насколько суетен тот, кто доверчивый, в счастье живет изо дня в день, не заботясь о завтрашнем дне. Если бы я был предусмотрительнее, я сделал бы запасы на случай такой голодовки, как сегодня, и воздушные волки могли бы оспаривать мою добычу, не повергая меня в особенное беспокойство. Но мудрец советует нам терпение в испытаниях. Будем же терпеливо ждать».

Между тем, в то время как он размышлял таким образом, он увидел, что к дереву, на котором он сидел, медленно подплывала, слегка высовываясь из воды, черепаха. Черепаха подняла голову и, заметив его на дереве, тотчас пожелала ему мира и сказала:

— Как могло случиться, о рыболов, что ты покинул тот береговой откос, где я обыкновенно встречала тебя?

И он ответил:

И я, о добрая черепаха, видя, что воздушные волки готовы завладеть моим откосом, предпочел, чтобы не видеть их неприятных лиц, покинуть всё и удалиться до той поры, пока Аллаху не будет угодно сжалиться над моей бедственной судьбой.

Когда черепаха выслушала эти слова, она сказала самцу птицы-рыболова:

— Если так, то я в твоем распоряжении и готова служить тебе со всей преданностью и быть тебе товарищем в твоем одиночестве и среди лишений, ибо я знаю, как несчастен иностранец вдали от своего отечества и от своих соотечественников и как сладко ему найти среди незнакомцев теплоту привязанности и участие. И вот я, зная тебя лишь по виду, буду тебе внимательной и преданной подругой.

Тогда рыболов воскликнул:

— О черепаха, полная сердечности, о ты, жесткая снаружи, но мягкая в душе! Я чувствую, что сейчас заплачу от умиления перед великодушием твоего предложения! Как я благодарен тебе! И как ты глубоко права в том, что ты говоришь о гостеприимстве, которое нужно оказывать иностранцам, и о дружбе, которую нужно предлагать людям в несчастье, если только они не лишены занимательности! Ибо что такое была бы, в самом деле, наша жизнь, если бы не было друзей, и дружеских бесед, и песен, и смеха с друзьями?! Мудр тот, кто умеет находить друзей, подходящих ему по натуре, ибо нельзя считать друзьями существ, которых бываешь вынужден посещать вследствие занятий, как я посещал птиц-рыболовов одинаковой со мной породы, которые соперничали со мной и завидовали моим уловам и моим находкам. Как должны они теперь радоваться моему удалению, эти мелочные и тупые товарищи, которые умеют говорить лишь о своих уловах и беседуют только о своих мелких делишках, но никогда не думают о том, чтобы вознестись мыслью к Подателю всех благ! И клювы их всегда наклонены к земле. И если у них есть крылья, то не для того, чтобы пользоваться ими, ведь большинство из них не могли бы летать, если б даже захотели, — они могут только нырять и долго остаются на дне.

При этих словах черепаха, которая слушала его в молчании, воскликнула:

— О рыболов, спустись сюда, чтобы я могла поцеловать тебя!

И рыболов спустился с дерева, и черепаха поцеловала его между глаз и сказала ему:

— Действительно, о брат мой, ты не создан, чтобы жить в обществе птиц твоей породы, которые совершенно лишены утонченности и не проявляют никакого изящества в манерах. Останься же со мной, и жизнь будет для нас легка на этом клочке земли, затерянном среди течений, под сенью этого дерева, при плеске волн!

Но рыболов сказал ей:

— Ах, благодарю тебя, о черепаха, сестра моя! Ну а мои дети? А супруга моя?

Она ответила:

— Аллах велик и милосерден. Он поможет нам перенести их сюда. И мы, свободные от забот, проведем здесь еще много спокойных дней.

При этих словах рыболов сказал:

— О черепаха, возблагодарим вместе Всеблагого, Который дозволил наше соединение!

И оба воскликнули:

На этом месте своего повествования Шахерезада увидела, что наступает утро, и с обычною скромностью умолкла.

Тогда царь Шахрияр сказал ей:

— О Шахерезада, твои слова только утверждают меня в возвращении к менее мрачным мыслям. И потому мне хотелось бы спросить тебя: не знаешь ли ты каких-нибудь историй о волках, например, или других столь же диких животных?

И Шахерезада сказала:

— Эти-то истории я и знаю лучше всего!

Тогда царь Шахрияр сказал:

— Так поспеши же рассказать их мне!

И Шахерезада обещала ему рассказать эти истории в следующую ночь.

И когда наступила

СТО СОРОК ДЕВЯТАЯ НОЧЬ,

она сказала: