– К вам пришел какой-то мистер Робинсон, сэр.

– А! – воскликнул Эркюль Пуаро, протянул руку, взял со стола лежащее перед ним письмо и задумчиво посмотрел на него. – Пригласите его, Жорж.

Письмо состояло всего из нескольких строчек:

«Дорогой Пуаро!

К вам вскоре может зайти некий мистер Робинсон. Возможно, вы что-то о нем уже знаете. Довольно выдающаяся фигура в определенных кругах. В современном мире такие люди пользуются спросом... Я считаю, что в данном деле, если можно так выразиться, он на стороне ангелов. Это просто рекомендация – на тот случай, если у вас возникнут сомнения. Конечно – и я это подчеркиваю, – мы понятия не имеем, о чем он хочет с вами проконсультироваться...

Ха-ха! А также хо-хо!

Всегда ваш,

Пуаро положил письмо и встал, когда мистер Робинсон вошел в комнату. Он поклонился, пожал ему руку и указал на кресло.

Мистер Робинсон сел, достал носовой платок, вытер свое большое желтое лицо и заметил, что день сегодня теплый.

– Надеюсь, вам не пришлось идти сюда пешком по такой жаре?

Казалось, Пуаро ужаснула сама мысль об этом. Повинуясь естественному ходу этой мысли, он поднял руку и потрогал усы, но тут же убедился, что они не потеряли форму.

Мистер Робинсон также пришел в ужас от этой мысли:

– Нет, нет, что вы! Я приехал в своем «Роллс-Ройсе». Но эти пробки... Иногда сидишь в них по полчаса.

Пуаро с сочувствием кивнул.

Наступила пауза, которая следует после одной части беседы перед началом второй части.

– Я с интересом услышал – разумеется, ходит много разных слухов, и большинство из них не соответствуют действительности, – что вы занимались происшествием в школе для девочек.

– А! – сказал Пуаро. – Это... – Он откинулся на спинку стула.

– Мидоубэнк, – задумчиво произнес мистер Робинсон. – Одна из самых лучших школ в Англии.

– Это прекрасная школа.

– Сейчас? Или была ею?

– Надеюсь на первое.

– Я тоже надеюсь, – согласился мистер Робинсон. – Боюсь, она висит на волоске. Ну, нужно делать то, что в твоих силах. Небольшая финансовая поддержка, чтобы пережить определенный неизбежный период упадка... Несколько тщательно отобранных новых учениц... Я пользуюсь некоторым влиянием в европейских кругах.

– Я тоже постарался использовать свой дар убеждения в определенных кругах. Может быть, как вы говорите, мы сможем пережить этот период. К счастью, у людей короткая память.

– Нужно на это надеяться. Но следует признать, что произошедшие там события могут стать потрясением для нервов любящих мам – и пап тоже. Учительница физкультуры, учительница французского, и еще одна учительница – все убиты.

– Да, вы правы.

– Я слышал – ведь ходит много слухов, – продолжал мистер Робинсон, – что у этой несчастной молодой женщины, которая их убила, была какая-то фобия, она с детства ненавидела школьных учительниц. Несчастливое школьное детство. Психиатры красочно распишут этот диагноз. По крайней мере, постараются добиться вердикта о неполной вменяемости, как это сейчас называется.

– Такая линия защиты представляется самой лучшей, – ответил Пуаро. – Вы меня простите, но буду надеяться, что она не принесет успеха.

– Я с вами полностью согласен. Абсолютно хладнокровная убийца. Но они сделают упор на ее отличные рекомендации, на ее работу секретаршей у разных известных людей, на ее военный послужной список – кажется, в контрразведке...

Мистер Робинсон произнес последние слова с некоторым нажимом, и в его голосе прозвучали вопросительные интонации.

– Она работала очень хорошо, по-моему, – произнес он более отрывистым тоном. – Такая молодая, но талантливая, и была очень полезна – обеим сторонам. Это было ее призвание, и ей следовало его придерживаться. Но я могу понять такое искушение – сыграть в одиночку и получить большой приз... – Он медленно прибавил: – Очень большой приз.

Бельгиец кивнул.

Мистер Робинсон наклонился вперед:

– Где они, мистер Пуаро?

– Я думаю, вы знаете, где они.

– Ну, откровенно говоря, да. Банки – такие полезные учреждения, не так ли?

Сыщик улыбнулся.

– Нам ни к чему говорить обиняками, не так ли? Что вы намерены с ними делать?

– Я ждал.

– Чего ждали?

– Скажем так – предложений.

– Да, понимаю.

– Поскольку они не принадлежат мне, я бы хотел вручить их тому, кому они принадлежат. Но это непросто, если я правильно оцениваю положение.

– Правительства всегда попадают в весьма сложное положение, – сказал мистер Робинсон. – Уязвимое, так сказать. Когда речь идет о нефти, стали, уране, кобальте и остальных природных ресурсах, международные отношения приобретают крайнюю деликатность. Лучше всего было бы иметь возможность заявить, что правительство Ее Величества не имеет совершенно никакой информации по этому вопросу.

– Но я не могу хранить этот важный вклад в своем банке бесконечно долго.

– Совершенно верно. Вот почему я приехал предложить вам передать его мне.

– Вот как! – произнес Пуаро. – Почему?

– Я приведу вам несколько отличных причин. Эти драгоценные камни – к счастью, мы не официальные лица и можем называть вещи своими именами – были, несомненно, личной собственностью принца Али Юсуфа.

– Я понимаю, что это правда.

– Его высочество вручил их командиру эскадрильи Роберту Ролинсону с определенными инструкциями. Их следовало вывезти из Рамата, и их должны были передать мне.

– У вас есть доказательства?

– Конечно.

Мистер Робинсон достал из кармана длинный конверт. Из него он вынул несколько документов и положил их на стол перед Пуаро. Тот склонился над ними и внимательно их прочел.

– По-видимому, все обстоит именно так.

– Ну, тогда?..

– Вы не возражаете, если я задам вопрос?

– Ничуть.

– Что лично вы получаете от этого?

Мистер Робинсон казался удивленным.

– Мой дорогой друг... Деньги, конечно. Довольно много денег.

Пуаро задумчиво смотрел на него.

– Это очень старая профессия, – сказал мистер Робинсон. – И прибыльная. Нас довольно много, наша сеть охватывает весь земной шар. Мы, как бы это выразиться, – те, кто устраивает дела за кулисами. Для королей, президентов, политиков – для всех тех, собственно говоря, кто стоит в беспощадном луче света, как сказал один поэт. Мы сотрудничаем друг с другом, и учтите: мы оправдываем доверие. Наши прибыли велики, но мы честны. Наши услуги стоят дорого, но мы их действительно оказываем.

– Понятно, – сказал Пуаро. – Eh bien![35] Я согласен удовлетворить вашу просьбу.

– Могу вас заверить, что такое решение устроит всех. – Глаза мистера Робинсона на мгновение остановились на письме полковника Пайкэвея, лежащего у правой ладони Пуаро.

– Только еще один маленький момент. Я – человек. И мне любопытно. Что вы собираетесь делать с этими драгоценностями?

Мистер Робинсон посмотрел на сыщика. Потом его большое желтое лицо расплылось в улыбке и покрылось морщинками. Он подался вперед.

– Я вам расскажу.

И он рассказал.

II

На улице играли дети, в воздухе носились их пронзительные вопли. Мистер Робинсон с трудом вылез из «Роллс-Ройса», и один из детей тут же на бегу врезался в него.

Мистер Робинсон вполне добродушно отстранил ребенка и посмотрел вверх на номер дома.

Номер 15. Правильно. Он распахнул калитку и поднялся по трем ступенькам к входной двери. Отметил опрятные белые занавески на окнах и начищенный бронзовый дверной молоток. Ничем не примечательный домик на ничем не примечательной улице в ничем не примечательной части Лондона, но он выглядел ухоженным и свидетельствовал о самоуважении.

Дверь открылась. Женщина лет двадцати пяти, приятной внешности, хорошенькая, как красивая коробка шоколадных конфет, приветствовала его улыбкой:

– Мистер Робинсон? Входите.

Она проводила его в маленькую гостиную. Телевизор, кретоны с рисунком времен короля Якова, небольшое пианино у стены. На ней была темная юбка и серый пуловер.

– Выпьете чаю? Я поставила чайник на огонь.

– Спасибо, нет. Я никогда не пью чай. И могу пробыть у вас очень недолго. Я пришел только для того, чтобы принести то, о чем писал вам.

– От Али?

– Да.

– Нет... не может быть... никакой надежды? Я хочу сказать... это правда, что он погиб? Не может быть никакой ошибки?

– Боюсь, ошибки быть не может, – мягко ответил мистер Робинсон.

– Да... да, наверное, не может. В любом случае я и не ожидала... Когда мы вернулись сюда, я не надеялась снова увидеть его. Я не хочу сказать, будто думала, что он погибнет или что там будет революция. Я просто хочу сказать, – ну, знаете, что ему придется продолжать свое дело, выполнять свой долг, как от него ожидают. Жениться на женщине из своего народа...

Мистер Робинсон достал пакет и положил его на стол.

– Откройте его, прошу вас.

Ее пальцы слегка дрожали, когда она разорвала обертку и потом сняла последнюю ткань.

И резко втянула воздух.

Красные, синие, зеленые, белые искры огня превратили маленькую комнатку в пещеру Аладдина...

Мистер Робинсон наблюдал за ней. Ему доводилось видеть так много женщин, смотрящих на драгоценные камни...

Наконец она сказала, слегка задыхаясь:

– Они... неужели они настоящие?

– Они настоящие.

– Но они должны стоить... они должны стоить...

У нее не хватило воображения.

Мистер Робинсон кивнул.

– Если вы захотите избавиться от них, то, наверное, сможете выручить по крайней мере полмиллиона фунтов.

– Нет... нет, это невозможно.

Внезапно она сгребла все камни в кучку и трясущимися руками снова завернула их в ткань.

– Мне страшно, – сказала она. – Они меня пугают. Что мне с ними делать?

Дверь распахнулась. Вбежал маленький мальчик.

– Мам, Билли дал мне классный танк. Он...

Он осекся, уставившись на мистера Робинсона.

Черноволосый мальчик с кожей оливкового цвета.

Его мать сказала:

– Иди на кухню, Аллен, твой чай готов. Есть молоко, и печенье, и кусочек имбирной коврижки.

– О, хорошо. – Он шумно удалился.

– Вы назвали его Алленом? – спросил мистер Робинсон.

Она покраснела.

– Это самое близкое к имени Али. Я не могла назвать его Али, ему с ним было бы слишком трудно – соседи и все такое...

Ее лицо снова затуманилось, и она спросила:

– Что мне делать?

– Прежде всего, у вас есть свидетельство о браке? Я должен быть уверен, что вы та, за кого себя выдаете.

Она пристально смотрела на него несколько мгновений, потом подошла к маленькому письменному столу, достала из одного ящика конверт, вынула из него документ и принесла ему.

– Гм... да... Журнал регистрации Эдмонстоу... Али Юсуф, студент... Элис Колдер, девица... Да, всё в порядке.

– О, все совершенно законно с этой стороны. Никто так и не узнал, кто он такой. Понимаете, здесь учится так много иностранных студентов-мусульман... Мы понимали, что это ничего не значит в действительности. Он был мусульманин и мог иметь не одну жену и понимал, что ему так и поступить, когда он вернется домой. Мы говорили об этом. Но, понимаете, должен был родиться Аллен, и он сказал, что сделает для него то, что правильно, и мы поженимся по всем правилам этой страны, и Аллен станет законным ребенком. Это лучшее, что он мог для меня сделать. Он меня действительно любил, понимаете? Он меня любил.

– Да, – согласился мистер Робинсон. – Я уверен, что так и было. – И продолжил деловым тоном: – Вот что: допустим, вы отдадите все в мои руки. Я позабочусь о продаже этих камней и дам вам адрес юриста, очень хорошего и надежного поверенного. Он посоветует вам, как я ожидаю, вложить бо́льшую часть денег в доверительный фонд. Будет и другое – образование для вашего сына и новая жизнь для вас. Вам понадобится социальное воспитание и руководство. Вы станете очень богатой женщиной, и за вами начнут охотиться все акулы, мошенники и им подобные. Ваша жизнь будет легкой только в смысле материальной обеспеченности. Богатым людям живется нелегко, могу вас заверить; я видел слишком многих богачей, питавших эту иллюзию. Но у вас есть характер. Я думаю, вы справитесь. И ваш мальчик, возможно, станет более счастливым человеком, чем когда-либо был его отец.

Он помолчал.

– Вы согласны?

– Да. Возьмите их. – Она придвинула к нему камни, потом неожиданно сказала: – Эта школьница, та, которая их нашла... мне бы хотелось, чтобы она получила один из камней. Как вы считаете, какой цвет ей понравится?

Мистер Робинсон подумал:

– Изумруд, я думаю. Зеленый цвет – цвет тайны... Это удачная идея. Она будет в восторге.

Он поднялся и произнес:

– Я возьму с вас плату за услуги, как вы понимаете. А мои услуги стоят очень дорого. Но я вас не обману.

Она пристально посмотрела на него.

– Да, думаю, вы не обманете. А мне нужен человек, разбирающийся в бизнесе, потому что сама я не разбираюсь.

– Вы мне кажетесь очень разумной женщиной, если я могу так выразиться. А теперь – мне их забрать? Вы не хотите оставить себе... скажем, хотя бы один камень?

Он с любопытством смотрел на нее. Уловил внезапный огонек возбуждения, алчности – а потом этот огонек погас.

– Нет, – ответила Элис. – Я не оставлю себе даже одного камешка. – Она покраснела. – О, смею сказать, это кажется вам глупым – не сохранить хотя бы один крупный рубин или изумруд, просто на память. Но, понимаете, мы с ним... он был мусульманином, но позволял мне читать иногда отрывки из Библии. И мы прочли этот отрывок о женщине, которая стоила дороже рубинов. И поэтому я не хочу никаких драгоценных камней. Лучше не надо...

«Очень необычная женщина», – сказал себе мистер Робинсон, шагая по дорожке и садясь в ожидающий его «Роллс-Ройс».

И повторил про себя:

«Очень необычная женщина...»