Мисс Булстроуд обладала еще одним даром, который демонстрировал ее превосходство над большинством женщин. Она умела слушать.

Директриса молча выслушала и инспектора Келси, и Адама. И даже бровью не повела. Потом произнесла одно слово:

– Поразительно.

«Это вы поразительная женщина», – подумал Адам, но вслух этого не сказал.

– Ну, – сказала мисс Булстроуд, как обычно, переходя прямо к делу. – Что вы хотите, чтобы я сделала?

Инспектор Келси прочистил горло.

– Вот в чем вопрос, – ответил он. – Мы считали, что вас следует полностью ввести в курс дела, ради школы.

Мисс Булстроуд кивнула.

– Естественно, – согласилась она, – прежде всего я забочусь о школе. Так и должно быть. Я несу ответственность за своих учениц и их безопасность, и в меньшей степени – за безопасность моих сотрудниц. И мне хотелось бы теперь прибавить, что если удастся избежать широкой огласки смерти мисс Спрингер, тем будет лучше для меня. Это чисто эгоистичный взгляд, хотя я считаю, что моя школа важна сама по себе, не только для меня. И я хорошо понимаю, что если вам необходимо предать все гласности, то вы должны действовать. Но необходимо ли это?

– Нет, – ответил инспектор Келси. – В данном случае я бы сказал, чем меньше будет огласки, тем лучше. Мы отложим дознание и пустим слух, что считаем это расследование местным. Юные воришки – или малолетние преступники, как мы должны теперь их называть, – поссорились и пустили в ход оружие. Обычно они носят пружинные ножи, но некоторые из этих парней достают и «огнестрел». Мисс Спрингер застала их врасплох. Они ее застрелили. Вот какие слухи мне хотелось бы распустить, и тогда мы сможем приняться за работу по-тихому. В прессе должно появиться только то, что никак не удастся скрыть. Но, конечно, Мидоубэнк знаменит, и убийство здесь станет горячей новостью.

– Думаю, здесь я смогу вам помочь, – твердо произнесла мисс Булстроуд, – я пользуюсь определенным влиянием в высших кругах. – Она улыбнулась и перебрала в памяти несколько имен. В их число входили министр внутренних дел, два газетных магната, епископ и министр образования. – Я сделаю все, что смогу. – Она посмотрела на Адама. – Вы согласны?

Тот быстро ответил:

– Да, конечно. Мы всегда предпочитаем, чтобы все делалось спокойно и тихо.

– Вы собираетесь оставаться моим садовником? – осведомилась мисс Булстроуд.

– Если вы не возражаете. Так я смогу находиться именно там, где мне надо. И смогу наблюдать за происходящими событиями.

На этот раз мисс Булстроуд все же подняла брови.

– Надеюсь, вы не ожидаете больше никаких убийств?

– Нет-нет.

– Рада это слышать. Сомневаюсь, сможет ли какая-то школа пережить два убийства за один семестр...

Она повернулась к Келси:

– Ваши люди закончили со спортивным павильоном? Если мы не сможем им пользоваться, это создаст неудобства.

– Мы с ним закончили. Там чисто, как в аптеке, – с нашей точки зрения. По какой бы причине ни произошло это убийство, сейчас там нет ничего, что могло бы нам помочь. Это просто спортивный павильон с обычным спортивным инвентарем.

– Ничего не нашли в шкафчиках у девочек?

Инспектор Келси улыбнулся.

– Ну... какие-то мелочи... одна книга, французская, называется «Кандид»... э... с иллюстрациями. Дорогая книжка.

– А, – сказала мисс Булстроуд. – Так вот где она ее хранит! Жизель д'Обрей, полагаю?

Уважение Келси к мисс Булстроуд выросло еще больше.

– От вас ничего не ускользнет, мадам, – заметил он.

– «Кандид» не причинит ей вреда, – ответила мисс Булстроуд. – Это классика. Некоторые виды порнографии я конфискую. А теперь вернемся к моему первому вопросу. Вы успокоили меня по поводу публикаций в связи со школой. Может ли школа как-то вам помочь? Могу ли я вам помочь?

– Не думаю, в данный момент. Единственный вопрос, который я хочу вам задать: в этом семестре вас что-нибудь беспокоило? Какое-то происшествие? Или какой-то человек?

Мисс Булстроуд пару секунд молчала. Потом медленно ответила:

– Мой ответ – не знаю.

Адам быстро спросил:

– У вас возникало чувство, будто что-то не так?

– Да, вот именно. Ничего определенного. Я не могу указать пальцем ни на какого-то человека, ни на какой-то инцидент, разве что...

Директриса на мгновение умолкла, потом сказала:

– Я чувствую... в то время чувствовала, что пропустила нечто такое, чего не должна была упустить. Позвольте мне объяснить.

Она вкратце пересказала тот маленький инцидент с миссис Апджон и неприятным и неожиданным появлением леди Вероники.

Адам заинтересовался:

– Позвольте проверить, мисс Булстроуд, правильно ли я понял вас. Миссис Апджон, выглянув в окно – в то окно, которое выходит на подъездную дорогу, – кого-то узнала. В этом нет ничего странного. У вас больше ста учениц, и весьма вероятно, что миссис Апджон увидела кого-то из родителей или родственников, которого знала раньше. Но у вас определенно сложилось впечатление, что она была поражена, узнав этого человека, что это был кто-то такой, кого она не ожидала увидеть в Мидоубэнке?

– Да, именно такое у меня возникло впечатление.

– А потом, в окно, выходящее на противоположную сторону, вы увидели мать одной из учениц в состоянии опьянения, и это полностью отвлекло вас от того, что говорила миссис Апджон?

Мисс Булстроуд кивнула.

– Она говорила несколько минут?

– Да.

– И когда вы снова переключили на нее внимание, она говорила о шпионаже и о своей работе в разведке во время войны, до того как вышла замуж?

– Да.

– Это, может быть, как-то связано, – задумчиво произнес Адам. – Кто-то, кого она знала во время войны. Один из родителей или родственников одной из учениц, или это могла быть одна из ваших преподавательниц...

– Едва ли это одна из преподавательниц, – возразила мисс Булстроуд.

– Это возможно.

– Лучше нам связаться с миссис Апджон, – сказал Келси. – Как можно быстрее. У вас есть ее адрес, мисс Булстроуд?

– Конечно. Но мне кажется, она в данный момент за границей... Погодите, я выясню.

Директриса дважды нажала кнопку звонка на столе, потом нетерпеливо подошла к двери и окликнула проходившую мимо девочку:

– Найди мне, пожалуйста, Джулию Апджон, Пола.

– Хорошо, мисс Булстроуд.

– Лучше я уйду до того, как придет эта девочка, – сказал Адам. – Было бы неестественно, если бы я помогал инспектору в расследовании. Ведь он якобы позвал меня сюда, чтобы выведать у меня все, что мне известно. Убедившись, что в данный момент меня не в чем обвинить, он теперь велит мне убираться.

– Убирайтесь и помните, что я буду за вами следить! – прорычал Келси с усмешкой.

– Между прочим, – сказал Адам, обращаясь от двери к мисс Булстроуд, – вы не возражаете, если я слегка злоупотреблю своим положением? Если я, скажем так, завяжу чуть более дружеские отношения с некоторыми из ваших преподавательниц?

– С кем именно?

– Ну, с мадемуазель Бланш, например.

– С мадемуазель Бланш? Вы думаете, она...

– Думаю, ей здесь очень скучно.

– А! – Мисс Булстроуд помрачнела. – Наверное, вы правы. Еще с кем?

– Мне придется перебрать как можно больше кандидаток, – весело ответил Адам. – Если вы обнаружите, что некоторые из ваших девочек ведут себя глупо и украдкой бегают на свидания в сад, прошу вас, верьте, что у меня чисто «шпионские» намерения – если можно так выразиться.

– Вы думаете, что девочки могут что-то знать?

– Все всегда что-нибудь знают, – сказал Адам, – даже если сами не знают, что они это знают.

– Возможно, вы правы.

Раздался стук в дверь, и мисс Булстроуд крикнула:

– Войдите!

Появилась Джулия Апджон, очень запыхавшаяся.

– Входи, Джулия.

Инспектор Келси проворчал:

– Вы можете идти, Гудман. Убирайтесь и продолжайте свою работу.

– Я же вам говорил, что мне ничего не известно, – мрачно ответил Адам. И он вышел, бормоча себе под нос: – Чертово гестапо.

– Простите, что я запыхалась, мисс Булстроуд, – извинилась Джулия. – Я бежала от самого теннисного корта.

– Всё в порядке. Я просто хотела узнать у тебя адрес твоей мамы, то есть как я могу связаться с ней.

– О! Вам придется написать тете Изабель. Мама за границей.

– У меня есть адрес твоей тети. Но мне необходимо связаться с твоей мамой лично.

– Не понимаю, как это можно сделать, – нахмурилась Джулия. – Мама уехала в Анатолию на автобусе.

– На автобусе? – переспросила шокированная мисс Булстроуд.

Джулия энергично закивала:

– Она любит подобные вещи. И, конечно, это ужасно дешево. Немного неудобно, но мама не возражает. По моим подсчетам, она окажется в Ване примерно недели через три.

– Понимаю, да... Скажи мне, Джулия, твоя мама когда-нибудь говорила тебе о том, что увидела здесь какого-то человека, которого знала во время своей военной службы?

– Нет, мисс Булстроуд, кажется, нет... Я даже уверена, что не говорила.

– Твоя мама работала на разведку, не так ли?

– О да. По-моему, маме это нравилось. Мне лично это не кажется таким уж интересным. Она никогда ничего не взрывала. И ее не поймало гестапо. И ей не вырывали ногти на ногах. Ничего такого. Она работала в Швейцарии, кажется, или это была Португалия... Все эти разговоры о старом военном времени навевают скуку, – извиняющимся тоном прибавила Джулия, – и, боюсь, я не всегда внимательно слушаю.

– Ну, спасибо, Джулия. Можешь идти.

– Подумать только! – воскликнула мисс Булстроуд, когда Джулия ушла. – Уехала в Анатолию на автобусе! Эта девочка сказала об этом так, будто сообщила, что ее мать отправилась на автобусе №73 за покупками в «Маршалл & Снелгроув»[15].

II

Дженнифер шла от теннисного корта к школе в довольно мрачном настроении, помахивая ракеткой. Количество промахов при подаче в то утро ее расстроило. Конечно, все равно с этой ракеткой не добиться твердой подачи. Но, видимо, она в последнее время разучилась подавать. Тем не менее ее удар слева определенно стал лучше. Тренировки Спрингер помогали. Много оснований пожалеть, что учительница умерла.

Дженнифер очень серьезно относилась к теннису. Он был одной из тех вещей, о которых она думала.

– Простите...

Дженнифер испуганно подняла глаза. Хорошо одетая женщина с золотистыми волосами, держащая в руках длинный плоский сверток, стояла в нескольких шагах от нее на дорожке. Дженнифер удивилась, как это она раньше не заметила приближения этой женщины. Ей не пришло в голову, что она могла прятаться за деревом или среди кустов рододендронов и просто вышла из них. Подобная мысль не пришла бы в голову Дженнифер, ведь зачем какая-то женщина станет прятаться в кустах рододендронов и внезапно выходить из них?

Женщина сказала с легким американским акцентом:

– Не могли бы вы подсказать мне, где я могу найти девочку по имени... – она сверилась с листочком бумаги: – ...Дженнифер Сатклифф?

Дженнифер удивилась.

– Я – Дженнифер Сатклифф.

– Ого! Как забавно! Вот так совпадение. В такой большой школе, как эта, я ищу одну девочку и случайно обращаюсь с вопросом к самой этой девочке... А говорят, что такого не бывает.

– Наверное, иногда все-таки бывает, – равнодушно ответила Дженнифер.

– Я сегодня собиралась приехать на ланч к подругам, которые живут недалеко отсюда, – продолжала женщина, – и вчера на вечеринке с коктейлями случайно упомянула о том, что собираюсь сюда, и ваша тетя – или ваша крестная, – у меня такая ужасная память... она назвала мне свое имя, но я его тоже забыла. Во всяком случае, она попросила меня заехать сюда и оставить для тебя новую теннисную ракетку. Она сказала, что ты просила новую ракетку.

Дженнифер засияла. Это показалось ей чудом, не меньше.

– Это, должно быть, моя крестная, миссис Кэмпбелл. Я ее называю тетя Джина. Тетя Розамонд этого не сделала бы. Она никогда не дарит мне ничего, кроме жалких десяти шиллингов на Рождество.

– Да, теперь я вспомнила. Так ее и звали. Кэмпбелл.

Женщина протянула Дженнифер сверток. Та нетерпеливо схватила его. Он был завернут не слишком тщательно. У девочки вырвался радостный возглас, когда она развернула ракетку.

– Ох, это потрясающе! – воскликнула Дженнифер. – Очень хорошая ракетка. Мне так хотелось новую ракетку... Невозможно прилично играть, если у тебя нет приличной ракетки.

– Догадываюсь, что это так.

– Большое вам спасибо, что привезли ее мне, – поблагодарила Дженнифер.

– Меня это нисколько не затруднило. Только, признаюсь, я немного стеснялась. Я всегда стесняюсь в школах. Так много девочек... О, кстати, меня просили взять у тебя старую ракетку. – Она подняла ту, что бросила Дженнифер.

– Твоя тетя... нет, крестная... сказала, что отдаст ее перетянуть. Эту ракетку давно нужно перетянуть, правда?

– Я думаю, не стоит этого делать, – ответила Дженнифер, но довольно рассеянно – она все еще была занята проверкой взмаха и баланса своего нового сокровища.

– Но запасная ракетка никогда не будет лишней, – возразила ее новая знакомая. – О, боже, – она взглянула на часы. – Уже гораздо позднее, чем мне казалось. Я должна бежать.

– У вас есть... вам нужно такси? Я могла бы позвонить...

– Нет, спасибо, дорогая. Моя машина стоит у ворот. Я оставила ее там, чтобы не пришлось разворачиваться на узкой дороге. До свидания. Так приятно было с тобой познакомиться... Надеюсь, ракетка доставит тебе удовольствие.

Она буквально побежала по дорожке к воротам. Дженнифер еще раз крикнула ей вслед:

– Огромное вам спасибо!

Потом, сияя, пошла искать Джулию.

– Посмотри. – Она театрально взмахнула ракеткой.

– Ого! Где ты ее взяла?

– Мне ее прислала крестная. Тетя Джина. Она мне не тетя, но я ее так называю. Она ужасно богатая. Наверное, мама рассказала ей, что я жалуюсь на свою ракетку. Она потрясающая, правда? Надо будет непременно не забыть написать ей и поблагодарить.

– Разумеется, непременно! – добродетельно ответила Джулия.

– Ну, ты же знаешь, как иногда все забывается. Даже то, что ты действительно хочешь сделать... Смотри, Шаиста, – окликнула она приближающуюся к ним девочку, – у меня новая ракетка. Правда, красивая?

– Наверное, она очень дорогая, – сказала Шаиста, с уважением рассматривая ее. – Жаль, что я плохо играю в теннис.

– Ты всегда натыкаешься на мяч.

– Я никогда не знаю, куда полетит мяч, – туманно ответила Шаиста. – Перед возвращением домой надо будет заказать себе в Лондоне хорошие шорты. Или теннисное платье, какое носит американская чемпионка Рут Аллен. Оно мне кажется таким красивым... Наверное, куплю и то, и другое. – И она улыбнулась в радостном предвкушении.

– Шаиста всегда думает только о том, что можно надеть, – с упреком сказала Джулия, когда подруги двинулись дальше. – Как ты считаешь, мы тоже будем такими?

– Наверное, – уныло ответила Дженнифер. – Это будет ужасно скучно.

Они вошли в спортивный павильон, теперь официально освобожденный полицейскими, и Дженнифер осторожно поставила ракетку в свою ячейку.

– Правда, красивая? – спросила она, нежно поглаживая ее.

– Что ты сделала со старой ракеткой?

– О, она ее забрала.

– Кто?

– Та женщина, которая принесла эту. Она встретила тетю Джину на коктейле, и тетя Джина попросила ее привезти мне новую ракетку, потому что она ехала сегодня сюда, и тетя Джина просила забрать старую ракетку, а она отдаст ее перетянуть.

– А, понятно... – Однако Джулия нахмурилась.

– Что от тебя было нужно Быку? – спросила Дженнифер.

– Быку? О, чепуха. Просто мамин адрес. Но у нее нет адреса, потому что она едет на автобусе. Где-то в Турции... Дженнифер, послушай. Твою ракетку не нужно было перетягивать.

– Нет, нужно. Она была похожа на губку.

– Я знаю. Но это же в действительности моя ракетка. То есть мы ведь поменялись. Это мою ракетку нужно было перетянуть. Твоя – та, которая сейчас у меня, – уже была перетянута. Ты сама сказала, что твоя мама отдала ее перетянуть перед тем, как вы уехали за границу.

– Да, правда. – Дженнифер немного растерялась. – Ну, я думаю, эта женщина, кем бы она ни была... мне следовало спросить ее имя, но я была в таком восторге, – просто увидела, что ее нужно перетянуть.

– Но ты говоришь, это она тебе сказала, будто твоя тетя Джина говорила, что ее нужно перетянуть. А твоя тетя Джина не могла считать, что ее надо перетянуть, если не надо было.

– Ох, ну... – Дженнифер потеряла терпение. – Наверное... наверное...

– Наверное – что?

– Возможно, тетя Джина просто подумала, что если я захотела новую ракетку, то это потому, что старая нуждалась в ремонте. Да какое это имеет значение?

– Наверное, никакого, – медленно ответила Джулия. – Но я все равно думаю, что это странно, Дженнифер. Это все равно что... все равно что менять «новые лампы на старые». Как у Аладдина, помнишь?

Дженнифер захихикала:

– Представь себе: потрешь мою старую ракетку – твою старую ракетку, – и появится джинн! Если бы ты потерла лампу и явился джинн, что бы ты у него попросила, Джулия?

– Много всего, – в восторге выдохнула Джулия. – Магнитофон, немецкую овчарку, или, может, дога, и сто тысяч фунтов, и черное атласное бальное платье, и... о, много других вещей... А ты?

– Я и не знаю, – ответила Дженнифер. – Теперь, когда у меня есть потрясающая новая ракетка, мне больше ничего не надо.