— А, судя по тому, что ты тут ночью исполняла, я бы у тебя ещё лет пять отминусовал… от тех пятнацдати, что я думал изначально.

Гад.

— Ладно, хватит разглагольствовать, — кидает мне пакет, который я на удивление даже ловлю. — Переодевайся и поехали. Посмотрим что там с твоей машиной.

— Эм… что это? — достаю из пакета женский свитер и брюки явно больше моего сорокового размера. Гораздо больше. — Вы что, сходили в магазин и купили мне вещи?

— Размечталась? У соседки одолжил.

— Это которая тётя Катя с вонючими кошками? — выгибаю бровь и зачем-то нюхаю свитер.

К счастью, не воняет.

— Именно она. Надевай.

— Спасибо, конечно, но у меня есть строгое правило — чужие вещи не носить ни под каким предлогом.

Убираю одежду обратно в пакет и протягиваю его Мише.

Не то, чтобы я была ханжа или чересчур брезгливая. Мы с Ксюшей и Ясей иногда одалживаем друг другу юбки или кофточки. Но почему-то надевать на себя одежду Мишиной соседки, даже постиранную, мне категорически не хочется.

— А ничего, что на тебе моя футболка и носки? — выгибает бровь и обводит меня взглядом с головы до голых ног.

— Ну… это другое. Вы всё-таки мне жизнь спасли, можно сказать. Так что какие уж мы с вами чужие.

— Ах вот оно что. Так я теперь свой в доску.

— Типо того.

— Может тогда и трусами обменяемся?

— А это вы уже явно какие-то ваши извращенные фантазии с моей помощью в жизнь пытаетесь воплотить.

— А я смотрю ты совсем в себя пришла, раз язык развязался.

— К счастью да, мне уже намного лучше.

— Ну вот тогда натягивай свитер и штаны, и не кочевряжся, Марья Алексевна. А то потопаешь до своей машины в чём есть. То бишь в своём свитере и балетной пачке, либо моей футболке и носках. И в том и в другом случае ты это будешь делать с голой задницей в минус двадцать, — вытряхивает содержимое пакета на кровать. — Жду тебя внизу через пять минут.

* * *

— Куда?! — рявкает Бурый, перехватывая моё запястье, когда я пытаюсь снять с крючка свою куртку.

— В смысле, куда? Мы же вроде к машине собирались?

— Мария Алексевна, напоминаю тебе, что на улице минус двадцать. Ты в своей ветровке себе почки отморозишь ещё на крыльце.

— Вообще-то это не ветровка, а пуховик.

— Вообще-то пуховик должен прикрывать задницу. Ну либо ты отобрала его у маленького ребёнка. Так ты бы сразу сказала, я бы тогда не заморачивался и дал тебе Васины шмотки, вместо соседских, — хватает свою куртку и буквально впихивает её мне в руки. — На вот, надень пока. Не хватало ещё, чтобы ты мне тут с пневмонией свалилась на мою голову.

— Эм… а вы тогда в чём пойдёте?

— А ты за меня не переживай. В отличие от тебя, меня порывом ветра на соседний участок не снесёт, — накидывает на себя тонкую осеннюю куртку и выжидающе на меня смотрит. — Ну?!

Господи, ну до чего же невыносимый мужчина! Закатив глаза, натягиваю куртку Бородача и застёгиваю молнию.

Чувствую себя какой-то жалкой оборванкой. Мало того, что я в чужих брюках и свитере, которые на мне висят, как мешок с картошкой, так теперь ещё эта куртка огромного бородатого мужика.

Из собственных вещей на мне только трусы, шапка и ботинки. Слава богу, что хоть что-то своё ещё осталось.

Жду не дождусь, когда наконец доберусь до машины и заберу оттуда свой чемодан! Никогда бы не подумала, что буду так скучать по собственной одежде.

— Так-то лучше, — одобрительно кивает Бородач, когда я влезаю в угги.

Первая выхожу на улицу, когда Миша открывает входную дверь и моментально об этом жалею, потому что меня тут же сносит порывом ледяного ветра.

Причём в буквальном смысле слова. Я просто не могу удержаться на ногах и начинаю пятиться назад, как будто меня в грудь толкает какая-то неведомая сила.

Не знаю до куда меня бы так унесло, если бы спина не встретилась с непреодолимым препятствием в виде каменной грудной клетки моего бородатого спасителя.

— Тебя что, дома вообще не кормят? — хватает меня за руку и буквально волочит за собой.

— Кормят. Просто у вас тут погодные условия какие-то аномальные.

— Просто надо прогноз погоды смотреть, когда куда-то лыжи навостряешь. Куда ты, кстати, собиралась, когда в мою автомастерскую въехала?

— Не важно, — бубню себе под нос, пряча подбородок в воротнике. — И прогноз я смотрела. Там ничего подобного и в помине не было…

А вот сейчас я вообще не жалею, что Бородач заставил меня надеть его куртку. Ибо на улице стоит такой собачий холод, что в своём бомбере я бы действительно превратилась в сосульку раньше, чем мы выбрались с участка, который, кстати, весь засыпало за ночь.

Благо Миша уже успел протоптать здесь с утра дорожку и сейчас я просто наступаю в дырки, оставшиеся после его следов.

И всё равно это не спасает. Пока мы доходим до калитки, мне на штаны успевает налипнуть куча снега. Он же забирается под ботинки и ноги в миг становятся мокрыми.

Поэтому, когда мы, наконец, добираемся до огромного джипа, судя по габаритам, явно принадлежащего Бородачу, я выдыхаю с облегчением.

Ещё лучше мне становится, когда Миша заводит мотор и включает обогрев сидений.

Ну ничего, осталось совсем немножко, и мои вещи будут у меня. Хорошо, что я с собой взяла слитный комбинезон. Как чувствовала, что пригодится.

— Эм… а у вас случайно автомобильной зарядки в машине не имеется? — онемевшими от холода пальцами вытаскиваю из кармана мобильный, когда мы, наконец, трогаемся с места.

— Случайно имеется.

— А дадите воспользоваться? А то я со вчерашнего дня без связи. В доме телефон не зарядить… Что мне, кстати, будет за испорченное электричество? — спрашиваю напряжённо, потому что этот вопрос мне на самом деле всю ночь покоя не давал.

— Ничего особенного. На пятнадцать суток оформят, да и всё.

— Вы… сейчас серьёзно или это очередная ваша искромётная шутка?

— Конечно серьёзно. А ты как хотела? Накосячить и остаться безнаказанной?

— Но… я же не специально!

— Вот поэтому всего пятнадцать суток. А если бы специально, то это бы уже было умышленное вредительство. И, кстати, не забудь, что ты ещё оленя сбила.

— Вот зачем вы напомнили? — прикусываю губу, чувствуя, что иначе могу разреветься.

— Ну, вообще, я собирался пошутить, что за оленя тебе прилетит по полной. Но, судя по тому, что у тебя уже глаза на мокром месте, желание как-то резко отпало. Умеешь ты всё-таки, Маша, малину изгадить.

— А вам часто доставляет удовольствие доводить женщин до слёз?

— Господь с тобой, Марья Алексевна, женщины и дети для меня табу.

— А, ну то есть, я исключение, да?

— Ну… вообще до слёз я тебя доводить не собирался. Если бы у меня была такая цель, поверь, ты бы ещё вчера начала сопли на кулак наматывать. Но прикалываться над тобой мне определённо нравится. И да, я тебе уже сказал, чтобы ты за оленя не переживала. Вообще, за него полагается штраф в 35 тысяч, но я, так уж и быть, тебя не сдам. На счёт электричества тоже.

— Да вы прям герой.

— Ага, смотри только не влюбись. Не хватало мне ещё геморроя в виде вздыхающей по мне малолетки.

— Я не малолетка! И влюбляться я в вас не собираюсь. Сдались вы мне.

— А, ну да, у тебя же есть взрослый мужчина Кирилл.

— Именно так, — бормочу себе под нос, включая, наконец, мобильный телефон. И в ужасе округляю глаза, когда на экран начинают сыпаться пропущенные за вчерашний вечер звонки.

Кирилл звонил мне ночью по меньшей мере раз пятнадцать!

По коже бегут мурашки, когда я представляю его выражение лица в этот момент.

Но что странно, после того, как мы поговорили по Мишиному телефону, от Кира больше не было ни одного звонка. И сегодня тоже.

Странно…

Ладно, об этом я подумаю позже. Сейчас гораздо важнее узнать, что с моей машиной.

Заблокировав телефон, убираю его на приборную панель. Как раз к этому моменту, Бородач останавливается возле того самого трансформаторного щита, в который я въехала.

Тяжело сглотнув, вылезаю из джипа и прищуриваюсь, готовясь увидеть устрашающую картинку. Но, на удивление, перед моими глазами нет ничего, кроме пустой дороги.

— Эм… а где олень?

— Я его в лес оттащил.

— Зачем? — непонимающе смотрю на Бородача Мишу Бурого.

— У меня к тебе встречный вопрос, — подходит ко мне вплотную и вытаскивает из воротника прядь моих волос. — Ты натуральная брюнетка или крашенная?

— Натуральная. А это здесь причём?

— При том, что порой мне кажется, что ты маскирующаяся блондинка. Я тебе пять минут назад сказал, что за сбитого оленя положен штраф. Ты чем слушала?

— То есть вчера ночью вы оттащили оленя в лес, чтобы меня за него не оштрафовали?

— Бинго, Маша. Не всё потеряно, глядишь со временем сможешь перейти и к более сложным логическим цепочкам.

— Эм… даже не знаю, что сказать… Спасибо… — бормочу, растерянно глядя на Бородача. — Ради меня такого ещё никто не делал.

Честное слово, порой этот мужчина меня поражает. При всём своём паршивом характере, он ведь получается меня уже дважды спас.

— Я это сделал не для тебя, а для себя. Предвещая, что раз уж я опрометчиво решил тебе помочь вчера ночью на трассе, то весь гемор, который ты устроила в этом посёлке, теперь автоматически ляжет на мои плечи.

— Мда… а я только подумала, что вы благородный человек…

— А это тебе, Маша, урок на будущее. Не обольщайся раньше времени.

— Спасибо, усвою.

— Кушай, не обляпайся.

На очередном порыве ветра вжимаю шею в воротник куртки.

Благо хоть дорога раскатана, поэтому не приходится через сугробы пробираться к моей бедной ласточке.

Хотя, от холода это вообще не спасает. Не смотря на то, что куртка у Бородача тёплая, но из-за того, что она мне не просто большая, а огромная, в неё со всех сторон задувает.

Единственное, что меня греет — это мысль, что через пару минут я смогу переодеться в своё.

Только похоже моим надеждам не суждено сбыться, потому что, дойдя до машины, первое, что я вижу — раскрытый багажник.

* * *

Раз… два… три…

— Марья Алексевна, не пугай меня. У тебя ступор или ты в кому впала?

Четыре… пять…

— Где у тебя там блок питания включается? Ты мне уже сразу скажи на какую кнопку надо нажимать, чтоб я понимал куда тыкать, когда тебя в очередной раз переклинит.

— Вам в меня вообще тыкать не надо, Михаил Валерьевич. Ничем и никуда. И нет у меня никакого ступора. Я просто пытаюсь принять неизбежное, а заодно понять в каком месте я так нагрешила, что меня жизнь вдруг решила лопатой по морде огреть! Чёрт! Все вещи! Просто все до одной спи… брили!!!

— Как?! Спибрили? Это что ещё за слово такое?

— Обычное слово! Стырили, значит. Украли, своровали, скомуниздили, блин! — выпаливаю, подлетая к своей машине.

Смотрю на свою бедную ласточку и мне просто разреветься хочется! Капот помят. Водительская дверь тоже. Салон весь снегом засыпало.

Чёрт, вот же сволочи! Ещё и багажник мне весь исцарапали, пока замок вскрывали! Твари!

— Ладно, Марья Алексевна, не кипишуй. Разберёмся. В конце концов, шмотки это не проблема. Балетных пачек ты себе и новых накупишь, — да сдалась же всем моя юбка! То Кирилл на неё вечно фыркал, теперь вот и Бородач туда же. — Надо вначале разобраться, что с твоей машиной.

— Да что там разбираться?! И так видно, что пи…пец полный! — нервно сглатываю, глядя на помятый капот и разбитые фары. Да и подушку безопасности обратно не засунешь… — Господи, Кирилл меня убьёт, просто убьёт…

— Да что ж у тебя там за Кирилл такой, что ты его так боишься?

— Обычный.

— Ага, оно и видно, — бормочет себе под нос. — Ладно, отойди давай в сторонку и не фани мне тут своей истерикой.

Как котёнка за шкирку отодвигает меня в сторону. Одним махом выгребает снег из салона и садится на водительское место.

— Чёрт, лилипут тут что ли за рулём сидел, — ворчит, отодвигая сидение назад до упора.

— Нет. Нормальный человек. Просто моя машина не предназначена для великанов и бурых медведей.

— Карлик, Марья Алексевна, хоть и человек, но всё же не совсем нормальный… Ключи сюда давай, — протягивает руку, в которую я вкладываю ключи от машины. — Всё, а теперь не бухти, дай мотор послушать.

— Да и я и не…

— Тихо, Маша!

Прикусив губу, слежу за тем, как Бородач проворачивает ключ в замке зажигания, и облегчённо выдыхаю, услышав звук работающего двигателя.

— Ну, не всё так плохо. Снег вычистить, машину просушить и до города доберёшься.

— В смысле?

— В коромысле. Давай, Маша, выходи из анабиоза. Вот руль, вот педальки. Сюда жмёшь, тут крутишь, и поехала.

— Да хватит уже из меня умственно отсталую делать.

— Ты сама её из себя делаешь, задавая мне глупые вопросы.

— Я имела в виду, что мне нельзя обратно в город.

— Ну значит езжай куда ты там изначально собиралась.

— Не могу.

— Почему?!

— Потому что Кирилл меня убьёт, если узнает, что произошло с машиной!

— Ну, это уже не мои проблемы, дорогая. Ты себе своего Кирилла сама выбирала, так что претензии себе и предъявляй.

Нервно кусаю губы, чтобы не разреветься, потому что у меня уже, кажется и правда, начинается самая настоящая истерика.

Господи, неужели он меня и правда сейчас отсюда отправит?! И что тогда делать? Домой возвращаться с такой машиной однозначно не вариант.

Лизу удар хватит, если она узнает про аварию…

— А как же… мои вещи! Я что, голая домой поеду?!

— Так уж и быть, благородно пожертвую тебе для этих целей свои вещи. Потом по почте вышлешь.

— Нет уж, знаете ли. Мне чужого не надо. А вот своё хочу вернуть. Поехали в полицию.

— Куда?!

— В полицию. Писать заявление о краже вещей, — выпаливаю, невозмутимо глядя на Мишу Бурого, который в свою очередь смотрит на меня как на последнюю идиотку.

Плевать. Пусть думает обо мне, что хочет. Мне главное сейчас время потянуть, пока я не соображу, как быть дальше.