— Приз победителю! — кричит ведущий, вручая Мише корзину с игрушками, после чего Бурый направляется в нашу сторону.

Мне хочется закатить глаза, глядя на то, как некошатница тётя Катя вся подбирается, очевидно, готовясь нанести ему мощный удар флиртом.

— Ула! Папа! Папа победил!

Девочки бросаются к отцу и обнимают его, после чего он передаёт им корзину с игрушками.

— Это тебе, а это мне, — начинают они сразу разбирать, кому какая игрушка достанется.

— А тебе не кажется, что бой был изначально нечестным? — тянет в свою очередь тётя Катя, шлёпнув Бурого по груди.

— Привет, Кать. Почему это нечестным?

— Потому что силы соперников очевидно были не равны!

Боже, меня от её слащавой улыбки сейчас стошнит… Хотя Бородач, видимо, моих чувств не разделяет, потому что в тот момент, когда я еле сдерживаюсь, чтобы не скривить лицо, он просто безразлично пожимает плечами.

— Надо в следующий раз дать им подсказку делить противников по весовым категориям.

— Точно-точно!

— А ты я смотрю, тоже решила развлечься?

— Ага. Только вот машина сломалась не вовремя, — дует губы Некошатница. —Хорошо, что вы здесь. Подбросишь меня до дома потом? Я ещё хочу пригнать свою ласточку к тебе в сервис. Посмотришь, что с ней?

— Без проблем.

Ну, конечно, машина у неё сломалась. Кому ты рассказываешь? Как бы ты сюда тогда допиликала?

А в сервис как её потом погонишь? И вообще, если в сервис можешь, то и до дома сама доберёшься. Сильно сомневаюсь, что проблема такая уж серьёзная!

— Пап, пошли купим петушков! Ты обещал! — Вася дёргает отца за куртку.

Да,алло, мы тут с детьми вообще-то! И я ещё здесь, если вы забыли!

Так и хочется сказать это вслух, но я изо всех сил сдерживаю этот порыв.

— Да, пойдёмте. Чай, наверное, тоже нужно купить. Согреться чуток.

— Не обманывай, — улыбается тётя Катя, взяв Мишу под руку. — Ты никогда не мёрзнешь.

Боже ты мой. Ещё повисни на нём! Или вообще на руки к нему заберись.

— Марья Алексевна, ты чего застыла? Идёшь? — я поднимаю взгляд на Бурого. Ну надо же, он про меня вспомнил! — Чего лицо такое кислое? Может тебе тоже Петушка купить?

Улыбается, гад.

— Спасибо. Не надо. Сосите сами своего петушка, — буркаю, вздёрнув подбородок, на что Бородач лишь иронично выгибает бровь.

Отхожу к палатке с чаем, в то время как Миша, Катя и девочки становятся в очередь в соседнюю палатку, где продаются сахарные петушки и сладкая вата. Мой взгляд невольно всё время стекает к веселящейся парочке.

Какая же она неприятная. Вся такая фальшивая. Непонятно, почему мужчинам подобные особы нравятся?

Лиза таких вертитутками называет.

Очередь двигается, я делаю шаг в сторону палатки с самоваром, а шея при этом сама собой поворачивается туда, где стоит Бурый со своей Некошатницей. Сейчас она кладёт руки ему на грудь и начинает что-то щебетать.

Вот же…

— Ой, простите!

Врезаюсь в чьё-то плечо и резко вскидываю взгляд.

— Маша? — слышу рядом отдалённо знакомый удивлённый голос.

Резко вскидываю голову и упираюсь взглядом в… Макса Новикова.

— Макс? А… ты что тут делаешь? —сглотнув, растерянно хлопаю ресницами.

— Да вот решили с ребятами заскочить на ярмарку, — он указывает большим пальцем себе за спину.

Я выглядываю из-за его плеча и вижу чуть вдалеке толпу наших одногруппников, топчущихся возле палатки с сувенирами.

Собираюсь было что-то ответить, но в этот момент с мысли сбивает громкий смех тёти Кати. Я вновь поворачиваю голову в их сторону и смотрю, как Некошатница активно жестикулирует и смеётся. А Бородач что-то ей говорит и… смеётся тоже.

Хмм… Интересно, о чём они там разговаривают?

— Маш, ау, слышишь меня?

— А? — резко поворачиваюсь к Максу и непонимающе смотрю на парня. — Ты что-то спросил?

— Да, — хмурится он. — Я спросил, что ты тут делаешь?

— Ну я… эм… отдыхаю тоже… Я просто…

Нет, вы только посмотрите, как она вся выгибается?! И трогает его постоянно. И что это он интересно такого смешного говорит, что она ржёт как лошадь на всю ярмарку?

— Вот наглая…

Ой, блин! Я что это вслух сказала?!

— Маш, ты с этим что ль? — Макс снова обращает моё внимание на себя и кивает в сторону Бородача. — А это кто вообще? — прищуривается и вытягивает шею, пытаясь получше разглядеть Бурого.

— Да это… так… Один знакомый… родственник в общем… Дальний… Макс, ты прости, мне просто на самом деле нужно уже бежать, я тороплюсь, — торопливо тараторя, вручаю продавцу наличку и, подхватив два стаканчика с чаем, кидаю быстрый взгляд на Бурого с Некошатницей. — Ну… приятно было тебя увидеть. Девчонкам, привет.

Выдавив из себя на прощание улыбку, отворачиваюсь от Новикова и возвращаюсь к палатке с петушками, где Миша уже успел купить девочкам по петушку и по сладкой вате.

— Марья Алексевна, точно не будешь? Последний шанс! — улыбается Бурый и подмигивает.

— Нет. Я уже сказала, что вы можете делать со своими петушками.

— Ой, как мило, что твоя няня принесла чай. А я как раз замерзать начала, — улыбается Некошатница, вклинившись между мной и Бурым.

— Это детям, — резко отвожу стаканчик в сторону, когда она тянет к нему руку.

Пусть сама себе чай покупает. Совсем оборзевшая.

— Маш, я не буду. Можешь тёте Кате отдать, — говорит Василиса, пальчиками отлепляя кусок ваты.

Вот же блин.

Пытаюсь сообразить, насколько прилично и воспитанно будет сказать "тогда я сама выпью". А вообще я бы предпочла случайно его пролить. На тётю Катю. Может, тогда она отвяжется?

Ещё минут пятнадцать мы гуляем по рыночку. Не знаю, как я это выдерживаю, потому что под конец от слащавого голоса тёти Кати и её постоянного смеха меня начинает тошнить. Боже, она смеётся над каждой шуткой Бурого так, будто он комик от бога. Чтобы он ни сказал, она хохочет. Просто поразительно, как она умудряется при этом дышать. У меня бы уже кислородное голодание наступило!

— Я не буду сидеть в серединке. Я хочу у окна, — ноет Тася, когда мы подходим к машине Бурого.

— Девочки, перестаньте ссориться.

— Ну, няня у вас худенькая. Она и в серединке нормально поместится, — говорит тётя Катя.

— Вообще-то, я сижу на переднем сиденье, — поражаюсь я наглости этой барышни.

Мало того, что она влезла в наш выходной день, так ещё и командует, кто и где будет сидеть.

— Так что, Тася, садись у окна. Думаю, тёте Кате вовсе не сложно потесниться. Правда ведь?

Женщина смотрит на меня, выгнув бровь. Но потом начинает улыбаться Тасе.

— Конечно, пупсик. Садись, где хочешь.

Лицемерка.

В общем, мы, наконец, усаживаемся в машину. Бурый при этом весело насвистывает. Очевидно, у него с настроением полный порядок.

— Сейчас заброшу сначала вас с девочками домой, а потом отвезу Катю.

Я резко поворачиваюсь на голос Бурого.

— Что? Почему так?

— Всё просто, Марья Алексевна. Потому что наш дом ближе по пути с ярмарки, а Катин чуть дальше, — хмыкает Миша, на мгновенье оторвавшись от дороги и подмигнув мне.

Глава 17

Миша высаживает нас с девочками у дома, как и сказал. Не успеваем мы вылезти из машины, как шустрая тётя Катя тут же выпрыгивает следом и, спихнув мою подушку на заднее сиденье, усаживается вперёд.

— Я быстро. Не скучайте, — бросает Миша девочкам.

А я зубы стискиваю от того, как меня бесит эта проклятая Некошатница. Хотя, по сути, ведь объективных причин у меня на это нет. А всё равно раздражает. Вот бывает такое — смотришь на человека, и с первого взгляда без всякой логики чувствуешь, что он тебя раздражает до зубного скрежета. Хотя… со мной такое впервые…

Машина Бурого срывается с места, и я смотрю какое-то время ей вслед, после чего мы с девочками заходим в дом.

— Так, раздеваемся, моем руки, а потом…

— А потом иглаем в новые иглушки! — улыбается Тася, напомнив мне, что папа выиграл для них целую корзинку игрушек.

— Ну, хорошо, потом можете поиграть. А я пока подумаю, что приготовить на обед.

Мазь и повязку, которую я забрала из бардачка, отношу в свою комнату. Затем сама переодеваюсь в удобную одежду, мою руки и иду на кухню. Судя по шуму в детской, девочки уже вовсю играют и даже успевают поссориться.

Меня же не оставляют мысли о Некошатнице, чёрт бы её побрал!

Проклятье… Прошло уже минут пятнадцать, а Бородача всё ещё нет. Что, у этой тёти Кати дом на отшибе каком-то стоит?!

Он, между прочим, говорил, что она живёт в соседнем доме. В худшем случае, это пять минут туда и пять обратно. А он уже потратил лишние пять минут!

Нервно сдуваю прядь волос, упавшую на глаза. Затем подхожу к холодильнику, резко открываю и пытаюсь сообразить, что приготовить. Мысли у меня в голове сбились в какую-то кашу, поэтому все продукты в холодильнике выглядят не как компоненты какого-то блюда, а просто отдельные овощи и фрукты, с которыми я понятия не имею, что делать.

В общем, беру болгарский перец, томаты, зелень и чеснок. Кладу это всё на столешницу и тупо смотрю на продукты, словно вообще никогда не готовила.

Чёрт, Маша, соберись. Ты сама сегодня кроме пары пирожков и чая ничего не ела. Девочки вообще только петушков и вату жевали. Надо что-нибудь придумать, в конце концов!

Сложив овощи в большую чашку, несу их к раковине и включаю воду. Помыть, порезать… что там ещё?

Бултыхаю овощи в воде, а сама как страус вытягиваю голову и пытаюсь разглядеть в окне машину Бородача.

Уже двадцать минут прошло! Двадцать!

А его всё нет…

Что можно делать столько времени?!

Резко трясу в головой, потому что бурная фантазия тут же услужливо подкидывает тысячу вариантов того, чем они там могут заниматься. А художественное мышление моментально дорисовывает это всё в ярких картинках у меня перед глазами. Чёрт!

Сливаю воду с чашки, ставлю её на стол с грохотом, беру доску, нож и начинаю молотить по помидорке так, словно это лицо Некошатницы. Испортила весь сегодняшний день эта мымра!

Снова смотрю в окно, но машины так и не вижу.

Ну куда он там провалился?!

— Кого высматриваешь? — взвизгнув, подпрыгиваю на месте и роняю нож от чертовски знакомого голоса, нежиданно раздавшегося у меня прямо возле ухо тихим шёпотом.

— Вы… с ума сошли, так пугать?! — резко развернувшись, задираю голову на Бурого, который смотрит на меня как ни в чём не бывало, сунув руки в карманы джинсов. Куртки на нём уже нет.

— Как вы так бесшумно вошли?! — поднимаю нож и тяжело выдыхаю, пытаясь успокоить сердцебиение. — И где машина ваша?

— На месте, Марья Алексевна, не переживай. Я через задние ворота заехал. И зашёл через дворовую дверь.

А. Блин. Я даже не знала, что тут есть ещё одна дверь и вторые ворота…

— Что готовишь? — хмыкает Бурый, зыркнув на практически помидорное пюре на разделочной доске.

— Ну я… пока не знаю…

— Судя по тому, как ты молотила ножом, то ты просто пыталась убить помидорку, — усмехается этот гад бородатый..

И как давно он тут стоял и наблюдал за мной?!

— Знаете что… не ваше дело, как я предпочитаю нарезать овощи! Самое главное, чтобы вкусно получилось в итоге, — отворачиваюсь к столу, пытаясь скрыть жар смущения на щеках.

Чёрт, он видел, как я несколько раз выглядывала в окно, а потом бешено шарахала ножом по помидоре!

— Помочь?

— Нет, спасибо. У вас тут и так нуждающихся хватает. Не хочу в очереди стоять..

Блин, Стрельникова, молчи! Ну кто тебя за язык тянет?!

— Что с тобой, Марья Алексевна? Не с той ноги из машины вылезла? — скосив взгляд на Бурого, вижу, что он удивлённо вскидывает бровь.

— Я, Михаил Валерьевич, из машины всегда с одной и той же ноги вылезаю. С правой. Было бы странно, если бы я вылезала с пассажирского сидения через левую ногу, не находите?

— Нахожу… — вздрагиваю и замираю, когда Бородач, вдруг прижимается сзади к моей спине.

Хочу уже было обернуться, но в этот момент он просовывает свою руку у меня под локтём, хватает с разделочной доски дольку помидора

— Но от тебя ожидать можно всего, что угодно. Так что я бы не удивился, — развернувшись, смотрю, как он закидывает её себе в рот.

— Очень смешно. Смотрите бороду томатным соком не заляпайте.

— Не переживай, Машенька. Я её если что помою, — снова тянется к столешнице за очередной долькой.

— Прекратите кусочничать, — бью его по руке, и загораживаю собой разделочную доску. — Вас что, в вашей ЗОЖной секте не учили, что это вредно?

— Вообще-то дробное питание считается полезным. И я есть хочу. Обед скоро?

— Как только я его приготовлю. А вас что, тетя Катя ничем у себя не покормила?

— А с чего она должна была меня кормить?

— Ну не знаю. Вас так долго не было, вот я и предположила, чем вы там могли столько времени заниматься…. Или не угадала?

Резко отвернувшись, опускаю голову вниз и начинаю активно резать овощи, чтобы скрыть пунцовые щёки.

В этот же момент слышу, как вместо ответа, Бородач разворачивается и, судя по затихающим звукам шагов, выходит из кухни.

Чёрт, гореть тебе в аду, Стрельникова за твой паршивый язык без костей!

Господи, сдалась мне эта Некошатница?! Да плевать я хотела, чем они там занимались и как долго! Можно подумать, у меня проблем других нет!

— Просто Катя решила угостить девочек печеньем, и я зашёл к ней, чтобы забрать для них угощение. Правда, они не очень любят её стряпню. Но сказать этого ей я не мог, — снова вздрагиваю от неожиданности, когда спустя несколько секунд слышу голос Бурого. А вслед за ним на столешницу падает пакет с какой-то деревянной, судя по звуку, выпечкой.

Отложив нож, тянусь к пакету и… действительно вытаскиваю из него чёрствое овсяное печенье.

Откладываю “чудо выпечку” в сторону и мысленно злорадствую, что моя стряпня девочкам очень даже нравится.