Снежана

Этого не должно было произойти, но происходит. Лёша меня целует, и я ничего не могу с этим поделать. Он не отпускает и не прекращает поцелуй даже тогда, когда я впиваюсь ногтями в его плечи и царапаю мужчину изо всех сил, стараясь причинить ему как можно больше боли. Как и он мне однажды. Но поцелуй становится только настойчивее и яростнее, пока я окончательно не обмякаю в руках Борцова.

Умом я понимаю, что он пользуется тем, что мне нельзя закричать, завизжать и тому подобное, так как Асёнок проснётся и напугается. Лёша бессовестно пользуется ситуацией, и мне нужно хотя бы не отвечать, хотя бы оставаться холодной и неприступной, но я не могу.

Это какое-то безумие, которое накрывает меня с головой и погружает в состояние абсолютного безволия. Лёшин вкус и запах, его язык скользящий по моим зубам и пальцы, сжимающие волосы на затылке — это всё, что я чувствую. Мозг отключается и остаются только ощущения, о которых я столько лет старалась забыть, и о которых так долго вспоминала бессонными ночами.

Узел в животе затягивается туже, пока окончательно не разрывается, когда Борцов одним резким движением поднимает меня вверх и усаживает на свои бёдра, до боли сжав пальцами ягодицы. Мой протяжный стон Лёша жадно глотает вместе с поцелуем.

— Снежинка... Мля... Ты просто охренительная...

Он на миг прерывается, чтобы это сказать, и снова меня целует. А я опять не могу его оттолкнуть. От импульсов, пронизыващих тело, меня колотит. Ярость и злость на Борцова перемешивается с острой потребностью и желанием, и горючей смесью выплёскивается на мужчину из самых глубин моего сердце.

Я вплетаю пальцы в его короткие волосы на затылке и дёргаю их. Одновременно с этим кусаю Борцова за нижнюю губу, пока на языке не начинает ощущаться железный привкус его крови.

— Ссс.. Дикая, — хрипит Лёша и делает шаг вперёд, затем второй, третий, пока мы не оказываемся в его спальне.

Я точно знаю, что это комната Борцова, хотя не заходила сюда сегодня. Просто здесь всё пахнет им. У меня кружится голова от этого запаха.

Лёша ногой закрывает дверь и несёт меня к постели. Мы падаем на мягкий матрас, и от того, что тяжёлое мужское тело падает сверху, из лёгких вышибает воздух. Я резко выгибаюсь и делаю глубокий судорожный вдох. Грудь распластывается о твёрдую грудь Борцова. Он хрипло выдыхает и ныряет рукой под мою талию, чтобы выгнуть меня ещё сильнее.

— Ты идеально со мной сочетаешься. Просто каждый твой изгиб, Снежинка...

Я закрываю глаза и откидываю голову назад.

"Лучше ничего не говори, Борцов. Иначе я снова начну думать и анализировать".

А я не хочу. Сейчас я хочу только чувствовать. Мне нужно это. Всегда было нужно. Ощущать его тепло, его запах и жажду. Пусть это иллюзия, не имеющая к любви никакого отношения — мне плевать. Я имею на неё право. Хочу получить желаемое.

Сегодня.

Здесь и сейчас.

Не знаю, слышит ли Лёша мои мысли, но он больше ничего не говорит. Его пальцы начинают скользить от поясницы вверх по позвоночнику, надавливая на каждый позвонок по отдельности и вызывая микровзрывы в моём теле. Кожа покрывается мурашками, а бёдра непроизвольно подтягиваются так, что колени оказываются на уровне плечей Борцова.

Это словно приглашение, и мужчина его принимает, потому что тут же толкается вперёд, сильнее вжимая меня в матрас. Теперь я в полной мере ощущаю то, насколько сильно он хочет... Не меньше, чем я. И пусть моё желание продиктовано чувствами, которые я так и не смогла окончательно заглушить, а его всего лишь животной похотью и мужской потребностью, я не собираюсь останавливаться и останавливать его. Пусть это случится.

Скольжу руками по спине Борцова, наслаждаясь каждой мышцей. Возможно, это последний раз, когда я прикасаюсь к нему подобным образом. Потом я не позволю себе это повторить. Именно поэтому сейчас не собираюсь сдерживаться.

Когда мои пальцы оказываются на его пояснице, я захватываю майку и тяну вверх.

Хочу тело к телу. Грудь к груди. Чтобы ничего не мешало.

Лёша позволяет снять с себя майку, после чего тянется к моей. Только он её не снимает полностью, а задирает до шеи вместе с лифчиком, оголив грудь.

— Так ты хочешь, Снежинка? — он снова ложится на меня и теперь трётся волосатой грудью о мои соски, двигая бёдрами между бёдер. — Или вот так?

Опускает голову к шее и проводит языком от уха к ключице. Лижет ниже, оставляя засосы — я чувствую, как кожа горит в тех местах, которые целует Борцов.

Боже... Как же я этого хотела. Я даже думать себе не позволяла, что хочу, но сути это не меняет. Потому что теперь не имеет смысла отрицать, что мне это было необходимо.

Лёша на мгновение отрывается от груди и поднимает мои руки вверх, тянет по ним майку, пока она не оказывается на запястьях, где он её завязывает.

— Что ты... делаешь?

— Чтобы не царапалась, дикая, — улыбается Лёша и прижимается поцелуем к моим губам.

Дальше я не успеваю сделать вдох, потому что Борцов меня переворачивает на живот и резко стаскивает штаны и трусики.

Мне это не нравится, потому что я хочу на него смотреть, хочу запомнить каждую деталь сегодняшней ночи и хочу трогать его, прикасаться к телу и губам.

Возмущённо начинаю ворочаться, слыша шорох позади. Связанные майкой руки мешают нормально повернуться.

— Тихо лежи, Снежинка, — командует Борцов, а уже в следующую секунду я ощущаю его тело сверху на себе. Полностью обнажённое тело.

Носом утыкаюсь в подушку и с шумом вдыхаю запах Лёшиных духов, которые пропитали наволочку. Тем временем Борцов кладёт ладонь мне на живот и подтягивает. Бёдра обжигает волной сумасшедшего жара, когда зад упирается в пах мужчины.

— Таешь, Снежинка... — сипит Лёша, доводя до дрожи.

Я умираю.

Мир вокруг перестаёт существовать, сосредотачиваясь в той самой точке, где мы с Лёшей тесно прижаты друг к другу. Я непроизвольно двигаюсь, чтобы ощущать больше, но Борцов мне не даёт, удерживая руки над головой и второй рукой сжимая талию.

— Прекрати меня... мучить!

Мужчина хрипло смеётся.

— Знала бы ты, Снежинка...

Его пальцы перестают давить на поясницу и медленно перемещаются вверх, поглаживая мою спину. Хочется выгибаться как кошке и стонать. Я кусаю губы до крови, чтобы быть тихой, потому что помню — кричать нельзя.

Лёша неторопливо наматывает мои волосы на кулак и тянет вперёд.

Больно, но это какая-то приятная и сладкая боль. Я не хочу, чтобы он останавливался.

Рывок — Лёша отпускает волосы и снова опрокидывает меня на спину. Нависнув надо мной, мужчина утыкается лбом в мой лоб и тяжело дышит.

— Скажи "да". Я хочу услышать.

Нет. Ничего не буду говорить. Это лишнее. Неужели он не понимает?

Отрицательно качаю головой.

— Скажи, Снежинка...

Вместо слов я приподнимаюсь и кусаю его за колючий подбородок, а бёдрами толкаюсь вверх, заканчивая то, что начал он.

Борцов с просвистом втягивает воздух через зубы, а я снова кусаю его только теперь за плечо, потому что мужчина резко опускает бёдра вниз, со шлепком вжав меня в кровать.

Я не знаю, как в этот момент не взрываюсь. Кровь ударяет в виски, а огненный хлыст обжигает живот и бёдра.

— Упрямая. Дикая, — рычит Лёша, ещё раз ударив бёдрами.

Затем ещё и ещё.

— Господи... — хнычу, прикусывая солноватую кожу мужчины.

Глухой скрип кровати и шлепки влажной кожи о кожу заполняют комнату. Хочется кричать, и очень жаль, что это невозможно.

Лёшины губы впечатываются в мои, поглощая стоны и вздохи. Ноги дрожат, а глаза самопроизвольно закрываются.

"Как же ты мне был нужен... Я ведь любила тебя... Я и сейчас тоже..."

Экстаз обрушивается на нас сверху словно огненный дождь, сжигая наши слитые в единое целое тела в обжигающем потоке. Я не могу сделать вдох. Не могу сделать выдох. И такое чувство, будто Лёша дышит за нас двоих. Будто его дыхание, проникающее в меня, заставляет лёгкие сокращаться, а тело жить. Будто это только благодаря ему я живу в это мгновение.

И сердце у нас словно одно. Я не понимаю точно, чьё именно бьётся. Моё или его? Так бывает, что сердца не отличить? Теперь я знаю, что бывает.

Глава 59

— Маааам... мамотька...

Я резко распахиваю глаза, когда сон разрывает отдалённый звук Асиного голоса.

— Мааааама...

Пытаюсь приподняться на постели, но это не так легко, как кажется. Мышцы словно налиты свинцом и болят так, будто я вчера весь день истязала себя в спортзале. Голова после выпитого алкоголя ватная и мозги в ней словно плавают. Проклятый Борцов. А ведь обещал, что после этого вина похмелья не будет...

Борцов!

Воспоминания о вчерашней ночи догоняют меня и больно врезаются в рёбра, выворачивая их наизнанку.

Резко подскакиваю на кровати и поворачиваю голову налево. Лёша лежит рядом со мной животом вниз полностью обнажённый. И я... я тоже голая. Трусы и штаны валяются рядом на полу, а майка до сих пор завязана у меня на запястьях.

— Мамуууууль, — топанье Асиных ножек звучит громче.

Чёрт!!!

Начинаю судорожно дёргать ладони, чтобы высвободить руки и, как только мне это удаётся, торопливо натягиваю на себя измятую майку.

Подскакиваю на ноги и, суматошно надев трусы и штаны, вылетаю из комнаты за секунду до того, как Асёнок успевает в неё войти.

— Мамотька, а я тебя ишкала, — задрав на меня голову, трёт кулачком сонные глазки. — Плоснулась, а вас нет...

На ней до сих пор пижамка, в которую Борцов вчера её переодел. Светлые волосики взъерошены и немного вспотевшие после сна. Малышка прижимает к себе медведя, которого Лёша купил ей в субботу в зоопарке и рассеянно озирается по сторонам.

— А папа где? Он в той комнате? Вы сто, вместе шпали?

Сердце дёргается, делая кульбит и падает вниз живота камнем, истошно там барабаня.

Спали... Мы не просто спали, мы... Боже, зачем я это сделала!

И ведь винить кроме себя больше некого. Потому что я сама, сама вчера этого хотела!

Какая же ты дура, Морозова! Спустя четыре года снова на те же грабли!

Проклятое дежавю стягивает мою грудь, как спрут своими щупальцами. Ведь и четыре года назад всё было примерно также. Я тоже потеряла голову от этого мужчины и бездумно отдалась чувствам. Позволила себе ни о чём не думать. Отпустила контроль с мыслями: будь, что будет.

И чем всё в итоге закончилось?! Почему рядом с этим мужчиной я не могу держать себя в руках?! Почему рядом с ним у меня мозг отключается?!

— Нет, конечно, малыш, — подхватив Асёнка на руки, нервно ей улыбаюсь и несу дочку в гостиную. — Я просто заходила к папе, чтоб его разбудить. Я спала здесь на диване.

— А потему зе папотька тогда не встал?

— Он... — кусаю губы, чтобы скрыть волнение. — Он не выспался вчера. Сказал, что попозже немного встанет. А нам с тобой надо в садик собираться, да?

Поднимаю взгляд на электронные часы с подсветкой на стене и ужасаюсь, увидев сколько времени.

— Бог ты мой, Ася, мы с тобой опаздываем уже! Давай-ка быстренько зубки почистим, переоденемся и побежим.

Снова подхватываю Ассоль на руки и бегу в ванную комнату. Стараюсь по пути издавать как можно меньше звуков и мысленно молюсь, чтобы Борцов не проснулся.

Только не сейчас! Я понимаю, что разговора о прошлой ночи нам не избежать, но я не готова сейчас ничего обсуждать! Для начала мне нужно самой остыть и осмыслить всё на трезвую голову.

— Мам, но я хотела с папотькой есё пелед садиком поиглать, — начинает хныкать Асёнок, когда я ставлю её на ножки рядом с раковиной.

Вручаю ей в руки щётку и впопыхах давлю на неё пасту.

— Поиграешь ещё, малыш, не расстраивайся. Папа же никуда не денется. Он потом к тебе в гости придёт, и вы обязательно поиграете.

“Никуда не денется”. От своих же слов у меня по рукам бегают мурашки. Потому что в действительности я не знаю. Не знаю, что будет дальше.

Тяжелая голова отказывается соображать. И из-за суматохи и растерянности мысли в ней мечутся как обезумевшие, не желая формироваться во что-то конструктивное. Единственное о чём я думаю, это то, чем закончилась наша прошлая с Лёшей близость.

На следующий день моя жизнь была разрушена.

И больше всего я боюсь, что сейчас произойдёт тоже самое...

— Мамотька, а сто это у тебя такое? Синяк столи? Ты удалилась?

Уйдя глубоко в свои мысли, вздрагиваю, когда Асёнок, встаёт на носочки, пытаясь дотянуться до моей шеи.

Смотрю в зеркало и ужасаюсь собственному виду. По горлу от ямки за ухом до ложбинки между ключиц тянется цепочка лиловых засосов, который Борцов оставил на мне сегодняшней ночью.

В памяти тут же вспыхивают отдельные фрагменты. Как он одним рывком перевернул меня с живота на спину. Как моё тело дрожало, когда он вёл языком и оставлял поцелуи на горле. Мои тихие стоны и его хриплое сбивчивое дыхание на коже.

Низ живота вспыхивает и тянущее ощущение между ног усиливается, ещё ярче напоминая, что Лёша был во мне несколькими часами ранее.

— Д-да, — киваю Асёнку и, наклонившись, споласкиваю лицо прохладной водой, смывая остатки вчерашней косметики. — Это синяк, зайка.

— Как зе ты так удалилась? — хмурит бровки.

— Сама не знаю, малыш... — выключаю воду и вытираю Асино личико висящим рядом на крючке полотенцем. — Пойдём быстрее зайка, мы уже давно должны были из дома выйти.

Беру дочку за ручку и веду в её комнату. Когда мы проходим мимо спальни Борцова, моё сердце ёкает и замирает, кажется, вовсе переставая биться.

— Давай, солнышко. Быстренько натягивай кофточку, — подхватываю со стульчика рядом с Асиной кроватью её одежду и помогаю Асёнку её надеть.

После чего сама натягиваю на себя свой свитер и бегу с Ассоль в коридор.

— А как зе папа плоснётся, а нас нет? Вдлуг он будет нас ишкать... — тянет расстроенно, когда я, надев на неё куртку и шапку, засовываю руку в рукав пальто.

— Не переживай, малыш, папа знает, что тебе пора в садик.

Нервным движением поправляю сползающий с плеча ремешок сумки и, взяв Асёнка за руку, открываю входную дверь.

В этот же момент дверь Лёшиной спальни открывается и, прежде чем обернуться, я слышу счастливый визг дочери.

— Папотька, ты плоснулся! — а в следующее мгновение она вытаскивает ладошку из моей руки и бежит к папе.

Глава 60

Замираю на пороге, сжав в ладони холодную металлическую ручку входной двери. Чёртово сердце начинает колотиться как сумасшедшее, посылая по телу ледяные волны паники.

Проклятье! Я так надеялась, что мы успеем уйти раньше, чем Борцов проснётся!

Спиной чувствую, как он на меня смотрит. У меня от его взгляда затылок горит.

Тяжело выдохнув, медленно оборачиваюсь и поднимаю глаза на Лёшу. Его волосы взъерошены после сна, спортивные штаны висят низко на бёдрах, а футболка и вовсе отсутствует. Как будто он торопился выйти из комнаты, чтобы не дать нам уйти.

Асёнок счастливая сидит у него на руках, обвив Лёшину шею своими маленькими ручками.

— Сбежать собиралась, Снежинка? — выгибает бровь. — У тебя что, традиция такая? Всегда после ночи сбегаешь?

Поджав губы, отвожу взгляд. Я прекрасно понимаю на что он сейчас намекает. Что тогда, четыре года назад, на утро после секса я тоже сбежала...

Он же не знает причину. Не знает, что на самом деле я в курсе, что Борцов меня обманул. И это не он выплатил мой долг перед клиентом, а мой начальник.

Но я на его провокацию поддаваться не собираюсь. И обсуждать с ним прошлое тем более. Да и нечего там обсуждать. Он меня обманул, сказав, что выплатил долг клиенту — я его обманула, сказав, что была с ним из-за денег. По итогу всё честно. Минус на минус даёт плюс, ведь так?

— Папотька, а мама шкажала, сто ты не вышпался и попоззе встанес, — Асёнок ладошкой поворачивает на себя Лёшину голову. — А я хотела с тобой поиглать.

— Нам надо в садик бежать, Ась, — давлю интонацией, смотря на дочь.

Борцов оборачивается на меня. Его взгляд спускается с лица на шею, и я тут же запахиваю незастёгнутое пальто, выше поднимая воротник. Не хочу, чтобы он смотрел на засосы, которые сам же и оставил. Не хочу, чтобы вообще что-либо сейчас напоминало ему о сегодняшней ночи. Хотя уверена, он о ней и не забывал.

— Подождите десять минут. Я умоюсь, оденусь и отвезу вас в садик, — спускает Асю с рук на пол. — Потом на работу тебя закину.

Нет! От его последней фразы сердце начинает истерически тарахтеть.

Не хочу оставаться с ним наедине! Он стопроцентно заведёт разговор о том, что между нами произошло. А я не хочу сейчас ни о чём разговаривать.

Да и что Борцов мне может сказать? Предложит заниматься сексом без обязательств? Ведь это же так удобно! Приехал дочь навестить, и тут же рядом на всё готовая мама.

Пусть к чёрту идёт. Это была разовая акция.

— Мы не можем ждать, Лёш, — делаю шаг вперёд и, схватив Асю за руку, подтягиваю к себе. — У нас возле дома такси стоит. Потом поговорим. Это не к спеху.

Разворачиваюсь, и пока Борцов не успел ничего ответить вместе с Асей выхожу из квартиры.

В таких больших многоэтажках лифт можно ждать по пятнадцать минут. И я боюсь, что пока мы будем тут стоять, Борцов натянет футболку и ринется за нами. Поэтому, выйдя в подъезд, тащу Асю к лестнице, на ходу вызывая такси.

До садика мы доезжаем, слава богу, без пробок. Я провожаю Асёнка в группу, на прощание целуя дочь в щёчку.

— Мамотька, а папа когда тепель плидёт? — спрашивает, застряв на пороге.

Чёрт! Не могу, когда она так смотрит. Они с Борцовым только полчаса назад расстались, а Асёнок уже скучает по нему. Она очень быстро к нему привязывается. Не могу сказать, что я против, но меня это пугает. Потому что я до сих пор воспринимаю Лёшу, как что-то временное в своей жизни. Ведь он уже однажды из неё исчезал...

— Скоро придёт, малыш, не переживай, — ободряюще сжимаю Асину ручку. — Давай, зайка, беги в группу.

Проводив Асю, забегаю к себе домой, чтобы принять нормально душ и переодеться. В таком виде явиться на работу я не могу. После ночи с Борцовым по мне словно каток проехался. Я и чувствую себя также.

Сполоснувшись и высушив волосы, впопыхах делаю себе кофе и, глотая его на ходу, перелопачиваю шкаф, выуживая оттуда водолазку с высоким горлом. Надо как-то скрыть эти позорные засосы, которые мне Лёша понаставил.

Ненормальный какой-то! Зачем вообще это было делать?!

Приведя себя в божеский вид, снова вызываю такси и торопливо одеваю верхнюю одежду. На работу я сегодня уже точно опоздала. Я пять минут назад должна была быть в офисе.

Бросаю нервный взгляд на дисплей телефона. Борцов так ни разу мне и не позвонил с тех пор, как мы с Асей ушли...

До офиса еду вся на нервяке. В голове против воли постоянно крутится наш с Лёшей предстоящий разговор, которого я не смогу избежать, как бы мне ни хотелось.

Я даже примерно догадываюсь, как это будет. Я приеду в офис, и он либо ворвётся ко мне в кабинет, либо с порога затащит в свой. Так что к тому моменту, когда такси тормозит возле бизнес-центра я уже успеваю накрутить себя по полной. И когда выхожу из лифта в фойе, сильно нервничаю.

Облегчённо выдыхаю, когда в холле Борцова не оказывается. Возможно, получится к своему кабинету проскочить незамеченной.

— Опаздываете, Снежана Денисовна, — обернувшись на звук женского голоса, натыкаюсь на стоящую за моей спиной Карину.

За те несколько дней, что девушка здесь работает, это первый раз, когда мы с ней разговариваем.

Думаю, она прекрасно понимает, что между мной и Борцовым что-то было. Также как и я прекрасно понимаю тоже самое на счёт неё. И прежде мы старались никак не контактировать. Благо, наша работа особо не пересекается. Она Лёшина секретарша, и ко мне никакого отношения не имеет.

Поэтому я слегка удивляюсь, когда Карина обращается ко мне напрямую.

Обернувшись, с интересом её рассматриваю. На девушке строгий деловой костюм с облегающей юбкой-карандаш ярко-красного цвета и помада, идеальна вторящая по тону. И я непроизвольно медленно прохожусь по ней взглядом с ног до головы, чувствуя, как у меня в груди нарастает раздражение.

Боже, Морозова, ты же не ревнуешь? Только этого мне не хватало...

— Алексей Игоревич, в курсе о том, что я задерживаюсь, — слащаво растягиваю губы в улыбке.

Никогда не любила эти женские склоки в борьбе за мужика. Но сейчас позорно кайфую от реакции девушки на мои слова. На то, как она едва заметно поджимает пухлые губы и крепче сжимает в своих руках папку с документами.

— Может быть, — отвечает немного погодя. — Алексея Игоревича сегодня не будет в офисе, поэтому я не знала.

— В смысле не будет? — вскидываю брови, несколько опешив. — А... почему? Куда он поехал?

Вспоминаю проведённые вместе выходные и сегодняшнее утро. Борцов не предупреждал, что в понедельник его не будет на работе...

Смотрю, как уголки Карининых губ едва заметно дёргаются в самодовольной ухмылке.

Стерва.

— Странно... — тянет задумчиво. — Вы с боссом каждый вечер вместе с работы уезжаете, а о том, к кому он отправился он вам не рассказал?

После чего, вздёрнув идеально прорисованную бровь, девушка разворачивается на каблуках и медленно удаляется в сторону ресепшен.