Снежана

— Когда ты успел? — это всё, что мне удаётся выдохнуть.

Я неспешно прохожу в комнату, которую Лёша, очевидно, обустроил специально для Асёнка, и не знаю на чём в первую очередь сосредоточить взгляд, потому что здесь так много деталей, что хочется рассматривать и рассматривать.

Малышка, в отличие от меня, смело бежит вперёд и начинает радостно хватать всё, что видит, и прыгать по всем пригодным для этого дела поверхностям.

— Я торопился, — отвечает Лёша, стоя позади меня.

Не могу поверить, что такую красоту можно было создать настолько быстро. Словами не передать, какую потрясающую комнату Лёша соорудил для дочери.

— Мама, смотли, сколько иглусек! — визжит Ася, прыгнув на диванчик, полностью заставленный игрушками.

Там и куклы, и плюшевые медведи с тиграми и слонами всех цветов. Одного из медвежат она хватает и ныряет в специально сооружённую кровать, которая находится будто внутри нежно-сиреневого замка.

— Я сто ли тут спать буду?!

— Ага, — хмыкает Лёша, подойдя ближе к замку-кровати. — А ещё знаешь, что тут можно?

— Сто, пап?

Борцов поднимает Асю на руки и сажает наверх. В небольшой башенке сверху есть углубление, куда можно забраться по лесенке.

— Наблюдать за своими подданными свысока, как настоящая принцесса.

Асёнок громко хохочет.

— У меня зе нет подданных!

— А как же игрушки? — Лёша указывает рукой на кучу игрушек. — Чем тебе не подданные? Подходят?

Малышка довольно кивает.

— А мозно я буду не плосто плинцессой, а плинцессой феей?

— Конечно. А завтра можешь быть принцессой эльфов. Мы даже специальные ушки тебе купим для этого.

— Клуто! Спасибо, папотька! — улыбается Ася и тянется ручками к Лёше.

Он тут же её обнимает, снимает с башни и прижимает к груди.

У меня сердце разрывается на лоскуты от этой картины. Асёнок так счастлива. И дело не только в том, что здесь много игрушек, красивый замок и домашний кинотеатр. Дело в Лёше. Я вижу, как она на него смотрит. Моя малышка счастлива, что у неё теперь есть самый настоящий папа.

Я невольно вспоминаю своё детство и безумную любовь к отцу, которая, к сожалению, не была, наверное, такой уж взаимной. Иначе он не отказался бы от жизни вот так просто, оставив меня совсем одну в этом мире. Тем не менее, когда папы не стало, мне было очень больно. И эту боль я никогда не забуду. Низачто на свете не хочу, чтобы Ася столкнулась с подобной болью.

— Малыш, а ты не против, если мы с папой немного поговорим вдвоём? А ты здесь пока поиграешь?

— Холосо! — спрыгивает Ася с Лёшиных рук и тут же бежит к своим новым игрушкам-подданным. — Я пока сказу, кто сто будет делать в моём замке! Нузно ведь убилаться и готовить!

— Да, здорово, детка. Организуй чаепитие.

Последний раз бросив взгляд на Асёнка, я выхожу из комнаты. Лёша выходит следом за мной и чуть прикрывает дверь.

— Снежан, я надеюсь, ты не обиделась? — задаёт он вопрос, которого я не ожидаю.

— Обиделась на что? — смотрю недоумённо.

— На то, что я сам комнату для Аси обустроил, не советуясь с тобой. Может, ты хотела принять участие. Всё-таки дизайнер. Просто мне было важно сделать это для неё. Хоть что-то самому. Это, на самом деле, совсем немного.

Я сглатываю горечь, которая невольно собирается в горле.

Да, это действительно хотела бы сделать я. По своему проекту. Но... в нашем с Асей доме. Не в Лёшином. Он — её семья, а не моя.

И меня немного бесит, что Лёша может это сделать для Аси, а я пока не могу.

— Лёш, это же твоя квартира. Ты не обязан оправдываться. Просто я бы хотела знать, что этими подарками и красивыми вещами твоя любовь к ней не ограничится.

Не знаю, почему так говорю. Наверное, просто машинально хочу его задеть. Я всё ещё злюсь, что он обманом притащил меня сюда. И теперь сильнее злюсь из-за комнаты-мечты для Аси.

Ну и кроме того, мне на самом деле важно, чтобы папа был рядом с моей крохой. Чтобы ни случилось.

— Снежан, — качает головой Лёша, сложив руки на груди, — не говори глупости. Я Асю всегда буду любить. Это я тебе обещаю. И не думай, что я пытаюсь её купить. Я ведь искренне, Снежинка. Просто хочу, чтобы всё у неё было. Всё самое лучшее.

Так же, как и я...

— Кстати, — он вдруг отходит к комоду и берёт с него какую-то коробочку. — Хотел исправить одно упущение.

Я фокусирую взгляд на чёрном квадратном футляре в руках Борцова. Он медленно открывает коробочку, и моих глаз касается сияние медальона, лежащего на бархатной подстилке. Медальон-Снежинка. Абсолютно такой же, какой Лёша подарил мне четыре года назад и который сейчас носит Ася.

— Что... Откуда ты... его достал? — инстинктивно тянусь пальцами к красивому украшению, но так и не дотрагиваюсь. Моя рука застывает в сантиметрах от него.

— На заказ сделали, — улыбается Лёша.

И в этой улыбке я отчётливо вижу того самого Алексея Борцова из моего прошлого. Он тоже так улыбался. И я поверила ему. Именно эта вера и причинила мне боль в итоге.

Наверное именно поэтому я отдёргиваю руку, будто обожглась.

— Всё-таки я тогда тебе снежинку подарил. А ты Асе отдала. Хочу, чтобы и у мамы, и у дочки были такие кулоны, — говорит Борцов, кажется, не замечая моей реакции.

— В этот раз не выйдет, Лёш, — отрезаю резко, прижав руки к низу живота.

На самом деле, очень хочется взять медальон, но я держусь. Буквально сжимаю пальцы до боли.

— Что, не выйдет, Снежан? — мужчина выгибает бровь и долго буравит меня льдисто-голубым взглядом.

— Просто это лишнее. Можешь дарить подарки Асе, а мне не нужно.

Его глаза сощуриваются. Он медленно закрывает коробочку и откладывает обратно на комод.

— Ты в праве не брать подарок, Снежан. Я же не заставляю. Но если что, он всегда будет здесь. Для тебя.

Я сглатываю, мазнув взглядом по коробочке, после чего намеренно отворачиваюсь, чувствуя спиной, как Лёша пристально на меня смотрит.

— Ладно... — выдыхает мужчина, спустя мгновение. — Пойдём на кухню? Я приготовлю обед. Что-нибудь итальянское. Любишь? Или ты больше по русской кухне?

— Ты... умеешь готовить?

— А ты что думала — я только в ресторанах в меню пальцем тыкать могу?

Плетусь за Лёшей, бросив взгляд на приоткрытую дверь детской, где Ася о чём-то беседует с игрушками.

— Мужчины обычно не заморачиваются с подобными навыками. Особенно, холостые мужчины.

— Ммм... Много знаешь о мужчинах, Снежан? — Лёша подходит к холодильнику и достаёт оттуда масло, сыр и молоко.

— Достаточно. О тебе во всяком случае, точно достаточно.

Бесит его ироничный тон!

— Уверена?

— Вполне!

— Ну, это мы ещё посмотрим... Подай мне, пожалуйста, чашку вон из того ящика.

Фыркнув, я подхожу к шкафу, на который указал Борцов, и распахиваю его.

Индюк напыщенный.

— Большую синюю, Снежинка.

Взглядом ищу чашку, что просил подать Лёша. Она на самой верхней полке, и я не уверена, что дотянусь, поэтому беру стул. Но как только чашка оказывается у меня в руках, я вдруг ощущаю Лёшины тёплые ладони на своей талии, а затем он резко стаскивает меня со стула на пол, прижав при этом спиной к своей груди.

— Осторожно, не упади, — хрипит Борцов мне на ухо.

— Я и не падала, козёл! — шиплю раздражённо, а сама пытаюсь справиться с сумасшедшей дрожью, вызванной его горячим дыханием, скользящим по моей шее.

— Я видел, как стул качался. Ещё бы мгновение и ты...

— Не придумывай, Борцов!

— Так и было! Клянусь! Ты просто не заметила, — ухмыляется сволочь.

— Какие вы смесные... А сто вы делаете? — раздаётся голос Асёнка со стороны двери.

Мы одновременно поворачиваемся к дочке, и я уже собираюсь отойти подальше от Лёши, но он удерживает меня в прежнем положении, чуть толкнувшись бёдрами вперёд.

— Снежан... Эмм... Ты лучше тут постой, — хрипит мне на ухо.

Вот же...

Глава 56

— Папотька, как вкусно!

Часа через полтора довольный Асёнок болтает ногами на высоком барном стуле и поедает пасту, приготовленную Лёшей.

Ковыряясь вилкой в тарелке, ухмыляюсь, смотря на дочь. Не ожидала, что так когда-нибудь будет. Что мы с ней и с Борцовым вот так будем сидеть на кухне и есть спагетти, которые он нам приготовил.

Конечно, не скрою, мечтая о будущем, я хотела, чтобы у нас с Асей была полноценная семья. Чтобы в ней появился мужчина, который стал бы мне мужем, а для Ассоль любящим папой. Но я никогда не думала о том, что это будет Лёша.

Воспоминания о нём вообще были под запретом. После того смс об аборте я его вычеркнула. Спрятала мысли об этом мужчине очень глубоко. Словно положив их в ящик под крепкий замок.

А сейчас, наблюдая за тем, как сияет лицо моей дочери, я понимаю, что ни один другой мужчина, каким бы замечательным он ни был, не смог бы заменить Асёнку её родного папу. Так что, всё же хорошо, что всё получилось именно так.

— А ты чего не ешь, Снежинка? — задрав голову, встречаюсь с вопросительным взглядом Борцова. — Давай, пробуй. Мне нужен твой вердикт.

Накрутив на вилку порцию макарон, отправляю их в рот и медленно разжёвываю.

— Приемлемо, —выдавливаю нехотя, смотря на самодовольную улыбку Борцова.

— Не лукавь, Снежинка, я же вижу, что тебе нравится.

Нравится. Чёрт, этот гад действительно вкусно готовит. Но я скорее проглочу вилку, чем ему об этом скажу.

— А мама макалоны не умеет готовить, — уперевшись подбородком в ладошку, Ася улыбается беззубым ртом.

— Ассоль, — вспыхиваю. — Что ты глупости говоришь!

— Так-тааааак. Ты у нас оказывается готовить не умеешь, да Снежинка? Так чего ты молчала? Могу дать тебе пару бесплатных уроков по старой памяти.

— Да что ты её слушаешь, — раздражаюсь. — Умею я готовить, Борцов. Как-то же мы с голоду не померли без твоих спагетти.

— Устами младенца, Снежинка..., — ухмыляется.

— Да неееее, мама готовить умеет. У неё только макалоны не полутяются. Она их всё влемя пелеваливает, — смеётся Ассёнок.

— Ася!

— Да ладно, Снежинка, мы тебя раскусили. Не переживай, я тебя научу макароны варить. Расскажу тебе один секрет.

— Засунь себе это секрет знаешь куда, Борцов...

— Куда? — тут же оживляется Асёнок.

— В... в книжку рецептов, малыш, — глажу дочь по голове, отправляя в рот ещё одну порцию спагетти.

Асёнок хохочет, и я непроизвольно тоже начинаю улыбаться.

— Папотька, а у тебя сок есть?

— Ась, ну мы же с тобой договаривались, что никакого сока. Он вредный. И вообще, тебе с твоими зубами только соки консервированные пить ещё не хватало!

— Ну маааааам, — малышка тут же дует губы. Всегда так делает, когда что-то клянчит.

— Сока нет, но есть морсик. Будешь?

— Буду, буду! — подпрыгивает на стуле.

— Морс? — выгибаю бровь, когда Борцов открывает большой двухдверный холодильник и достаёт из него прозрачный графин. — Боже, Алексей Игоревич, только не говорите, что вы ещё и морс сам варили...

— Ты преувеличиваешь мои достоинства, Снежинка, — подмигивает. — Морс я купил в магазине. Но тоже сам. Так что я всё равно молодец. А для мамы с папой у меня есть вкусное французское вино.

— Нет, Борцов, я пить не буду, — качаю головой, когда Лёша достаёт с одной из полок бутылку. — С ума сошёл что ли? Мы вообще-то с ребёнком!

— Снежинка, я же тебе не налакаться в щи предлагаю. А выпить бокал вина за ужином. Под спагетти самое то.

Борцов разливает по бокалам красное вино и передаёт один мне.

Облокачивается локтём на барную стойку буквально в паре сантиметров от меня. И я чувствую, как рецепторов тут же касается запах его парфюма.

— За что пить будем, Снежинка? За любовь?

Медленно выдыхаю, их последних сил заставляя себя не закрыть глаза. Хочется отодвинуться от Борцова. Чтобы не дышать им больше. Не чувствовать его запаха. Не ощущать энергетику, которая от него исходит.

За любовь...

Никогда он меня не любил. И сейчас этот вопрос звучит для меня как издевательство. Как насмешка над тем прошлым, которое для него, скорее всего, ничего не значило, а вот мою жизнь разделило на “До” и “После”.

“Тогда чего ты так дрожишь, Снежинка? Слишком бурная реакция для женщины, которой всё равно”

В голову врезаются слова Борцова, сказанные мне сегодня в прихожей. И сердце в тот же момент больно дёргается, потому что он прав. Мне не всё равно. Никогда не было. За эти четыре года я так и не смогла им “переболеть”.

Но Лёша никогда об этом не узнает.

— Любовь вещь слишком непостоянная, Борцов, — подняв взгляд, заставляю себя растянуть губы в улыбке. — Так что давай лучше за деньги. Как говорится, чтобы у нас они были, а нам за это ничего не было.

И, не дожидаясь Лёшиной реакции, я сама касаюсь его бокала своим, после чего залпом отправляю в себя содержимое.

Глава 57

— Папотька, а ты обесял, сто ветелом вклютис мультики на плоектоле!

Асёнок выбегает из своей комнаты и повисает у Борцова на поясе.

— Ну раз обещал, значит включим.

Лёша берёт со стеклянного журнального столика маленький тонкий пульт. Нажимает на одну кнопку и в гостиной автоматически опускаются жалюзи.

Потом включает проектор и ещё одной кнопкой гасит свет, погружая комнату во мрак. После этого раздвигает большой кожаный диван в гостиной и достаёт из шкафа два пледа.

— Давай, запрыгивай, принцесса, — приподнимает край покрывала.

— Папотька, а я узе выблала сто хотю смотлеть. Ты мне пло лусалотьку вклютис?

— Лусалотька это кто, мам? — вопросительно на меня смотрит.

Ловлю себя на мысли, мне нравится, что Лёша называет меня “мама”. Непривычно, но чертовски приятно. Я много раз слышала, как в семьях моих друзей, в которых есть дети, муж и жена так друг к другу обращаются — не по имени, а мама и папа. Мне всегда казалось, что это как-то... уютно что-ли... тепло. Как будто это такая отличительная черта настоящей семьи.

Конечно, это всего лишь мои тараканы, но всё же... У меня в детстве такого никогда не было. И мне всегда хотелось, чтобы у Аси было.

— Это русалочка, Борцов. Что не понятного, — усмехаюсь. — Помнишь в наше детство такая была с красными волосами? Русалочка Ариэль.

— Ты знаешь, Снежинка, я как-то по русалочкам в детстве не фанател, — улыбается.

— Сто зе ты тогда смотлел? — светлые бровки Асёнка вопросительно ползут вверх.

— Ну... человека-паука. Бэтмена.

— Фуууууууу! Папотька, это зе дулацкие мультики. Неинтелесные! Ты сто, совсем нитего не понимаес?

— Да, действительно. Что-то в моём развитии явно пошло не так, — Борцов смеётся и притягивает Ассоль ближе к себе. — Ладно, сейчас найдём, и ты мне всё про этот мультик расскажешь.

Покопавшись, Борцов включает на проекторе мультфильм и из колонок начинает идти вступительная музыка.

Счастливый Асёнок сворачивается колачиком и кладёт голову Лёше на плечо, а он приобнимает её за маленькие хрупкие плечики.

— Иди к нам, мама. Тебе что, про русалочку не интересно? — повернув ко мне голову, Борцов указывает на второй плед и свободное место на диване.

— Я на стуле посижу, Борцов. Не хочу нарушать вашу идиллию.

— Ну мааааам, — Асёнок тут же задирает голову и хмурит брови. — Ну иди к нам. Мы хотим все вместе смотлеть! Мы зе договаливались!

Тяжело выдохнув, встаю со стула и сажусь на диван рядом с дочкой.

— Пап, смотли какой смесной клаб, плавда? — хохочет Асёнок. — Его жовут Себастьян!

— Француз что-ли?

— Да не, не фланцуз! Я зе говолю тебе — это кла-аб!

Усмехаюсь, глядя на то, как Ася пол мультфильма перечисляет Борцову всех героев сказки, с подробными характеристиками. А тот сидит и слушает её так внимательно, как будто ничего интереснее ему ещё не рассказывали.

Удивительно... Никогда бы не подумала, что из Лёши получится такой хороший отец. Хотя... наверно, я слишком рано делаю выводы. Не стоит мне на его счёт обманываться. Всего два дня прошло, как он в этом статусе. Кто знает, как надолго его хватит...

И всё же... За эти два дня он сделал много. Некоторые отцы за всю жизнь столько не делают для своих детей...

Единственное, чего я боюсь — чтобы Борцов не перегорел в этой своей заботе о дочери. Ася этого не переживёт. Она так долго мечтала, что когда-нибудь её папа вернётся, наконец, из своей командировки, и они будут вместе... Уж я-то как никто другой знаю, что это такое — когда отец тебя бросает.

К середине мультика энергия Асёнка начинает потихоньку угасать, а под финальные титры она уже крепко спит, положив голову Лёше на плечо.

— Её надо переложить, — говорю шёпотом, когда Борцов аккуратно вылезает с дивана и выключает проектор.

— Я сейчас уложу, сиди.

Лёша подхватывает Асю на руки и уносит в спальню. После чего возвращается, включает неоновую подсветку, и лёгкий тусклый свет рассеивается по всему периметру комнаты. Красиво. Так, как я себе и представляла.

— Я... мне тоже надо спать идти ложиться. Завтра же нам обоим на работу, — почему-то, когда мы с Борцовым остаёмся вдвоём, мне становится неловко. — Где я, кстати, буду спать? У Аси в комнате нет второго спального места.

— В моей постели.

Сердце подпрыгивает, на этих словах и начинает барабанить.

— В смысле? — задрав голову, смотрю на Борцова.

— Ты будешь спать в моей спальне, а я останусь здесь, на диване, — Лёша подходит к барной стойке и подхватив с неё бутылку и два бокала, возвращается обратно. — Посиди со мной ещё немного, Снежинка. Будешь ещё вино?

— Ну...только если немного. Я вообще вино не очень люблю. У меня на утро после него голова болит.

— От этого болеть не будет. Оно хорошее. Не то дерьмо, что в наших магазинах продают. Я его три года назад из Франции привёз, когда в командировку ездил.

Три года назад... Три года назад я рожала Асю в одном из Рязанских родильных отделений. И на выписке всех встречали мужья, а нас с Асёнком девчонки из общаги и сторож, которого Мария Николаевна, наша комендантша, с ними отправила.

Я знаю, что в этот момент мы с Борцовым думаем об одном и том же. Знаю, даже несмотря на то, что он молчит. Вижу это в его взгляде.

Разлив напиток по бокалам, он передаёт один мне и садится рядом на диван.

— Ну что, Снежинка, опять будем пить за деньги? — поворачивается ко мне и приподнимает бокал.

— Думаю, на этот раз обойдёмся без тостов, Лёш. Зачем нам эти формальности? — первая делаю большой глоток, и терпкая жидкость стекает по горлу, проникая прямо в мои вены и расширяя сосуды.

Вино действительно очень вкусное. Хотя, меня и сложно назвать ценителем. Я вообще пью крайне редко. Для этого нужна компания, а одной рядом с Асёнком у меня никогда такого желания не возникало. Так что максимум, когда я себе это позволяю — бокал в праздники или на работе на корпоративе.

Поэтому мне хватает буквально нескольких глотков поверх того бокала, который я выпила залпом за ужином, чтобы моя голова слегка закружилась. А, может, она кружится от Лёшиного одеколона, который снова ощущается неимоверно остро. Особенно сейчас, когда он так близко ко мне.

Плотнее закутавшись в плед, смотрю в глаза мужчины напротив. В его зрачках отражаются полоски неоновых подсветок, и я чувствую, как по моим венам бродит перемешанное с алкоголем волнение. Заставляя сердце пульсировать в висках и животе.

Боже, нельзя мне на него так реагировать... Сама на себя за это злюсь.

— Хорошая сказка, Снежинка, — повисшую тишину неожиданно разбивает низкий голос Борцова. — Не удивительно, что Асе нравится. Девушка встречает прекрасного принца и, не смотря на всё говно, они в итоге живут долго и счастливо. В этом что-то есть, не находишь? Многому может научить.

— Да? — вздёргиваю бровь. — И чему, например.

Ощущаю, как мои нервы натягиваются всё больше. Особенно, когда Борцов смотрит на меня вот так — слишком пристально, как будто привязывая меня к своим глазам невидимыми канатами. Я чувствую, как они становятся всё крепче с каждой секундой. Прячу взгляд в бокале вина, чтобы разорвать эту связь и делаю несколько больших глотков, надеясь на то, что это поможет мне расслабиться.

— Ну, например тому, что за счастье стоит бороться, — отвечает, подливая мне ещё. — Что все заслуживают второй попытки. Что если двое хотят быть вместе, то им ничто не помешает. Уж если у русалки и человека это получилось, то, значит у каждого есть шанс, как считаешь?

Хмыкнув в бокал, делаю глоток и вздёргиваю брови.

— Чего ты смеёшься, Снежинка.

— Да, так... — тяну задумчиво. Кручу в руке бокал, смотря на то, как блики неоновой подсветки отражаются в бордовом напитке. — Просто удивляюсь немного, вот и всё. Такой большой, Борцов, а всё в сказки веришь?

Чувствую, как волнение медленно начинает трансформироваться в раздражение. Мне не нравится весь этот разговор. Слишком много больных тем он затрагивает.

— Ну, во что-то же надо верить. Знаешь, как говорят, сказка ложь, да в ней намёк.

— Знаю, да, — киваю с усмешкой. — Только хочу тебя расстроить, Борцов, этот мультик сильно отличается от оригинальной истории. В настоящей версии русалочка отдала всё ради того, чтобы быть с этим своим принцем — русалочий хвост, голос, пожертвовала морем, которое служило ей домом, и своей семьёй, которая её любила. Всем, что у неё было пожертвовала. Только знаешь, чем закончилась вся эта сказка?

— И чем же?

Снова делаю щедрый глоток из бокала, в очередной раз опустошая его полностью. Чувствую, как с последним глотком вино ударяет мне в голову, помогая окончательно потерять контроль.

— А история эта, Борцов, закончилась тем, что этот самый распрекрасный принц женился на другой девушке. А убитой горем Русалочке предложили нож, который она, чтобы спастись, должна была вонзить в сердце принца.

Скидываю с себя плед, потому что становится очень жарко. Вижу, как взгляд Борцова движется вслед за моими действиями, медленно прогуливаясь по моему телу.

— И как? Вонзила? — спрашивает, снова возвращаясь к моим глазам.

— Не смогла, — усмехаюсь. — Вместо этого она сама бросилась в море и умерла, превратившись в морскую пену, — резко отставляю бокал на журнальный столик и встаю с дивана. — Так что не обманывайся понапрасну, Борцов. Сказка учит нас вовсе не тому, что ты там себе напридумывал.

— А чему же?

Лёша поднимается вслед за мной. Обходит диван и встаёт прямо напротив. Настолько близко, что я чувствую, как меня касается его магнитное поле.

Какая глупость. Разве так бывает? Наверно, я просто превысила свой допустимый лимит алкоголя.

Определённо это так, потому что на близость Борцова моё тело реагирует слишком неконтролируемо. Сердце ускоряется, отбивая чечётку за рёбрами, а живот тянет от усилившейся пульсации.

Боже, как же я его ненавижу. За то, что он так поступил со мной четыре года назад. За то, что обманул. Растоптал своей ложью. За то, что я как последняя дура тогда поверила в сказку, как та самая глупая русалочка!

Но больше всего я ненавижу его за то, что даже спустя четыре года всё во мне на него реагирует.

— А тому, Борцов, — выдыхаю, пытаясь унять дрожь в теле. — Тому, что ни один мужчина не заслуживает таких жертв. Тому, что никому и никогда нельзя верить. Что каждое слово любимого человека может быть лживо. И отдавая всю себя другому, нужно быть готовой к тому, что это может тебя погубить.

Выпалив всё это на одном дыхании, делаю от него шаг назад, но непослушные ноги подгибаются, и Лёша ловит меня за плечи, помогая удержать равновесие.

— Осторожно, Снежинка, — произносит хрипло. — Упадёшь.

Чувствую, как его грубые, слегка шершавые ладони скользят по моим голым плечам вниз до самых запястьев, вызывая за собой волну мурашек, которую Борцов тоже замечает, потому что его взгляд в этот момент вспыхивает. Как будто неоновые огни в его зрачках загораются ещё ярче.

Тяжело сглотнув, опускаю взгляд, следуя за движением его ладоней. А потом снова возвращаю его к Лёшиным глазам.

Кажется, что у меня всё тело пульсирует. Каждая частичка становится сверх чувствительной. Я ощущаю, как на моём теле вновь оживают Лёшины пальцы. Поднимаются обратно вверх по руках. С плеч на ключицы. И по горлу, в котором неистово барабанит моё сердце, его рука пробирается к волосам на затылке, слегка сжимая их.

В животе взрывается микроимплульс. Я чувствую, как в нём разливается тягучее тепло в тот момент, когда Борцов опускает тёмный взгляд на мои губы.

— Н-нет, — выдавливаю, качая головой.

Я знаю этот взгляд. Я его помню. Вот точно так же он смотрел на меня четыре года назад, когда мы играли в карты на ковре в его съёмной квартире. Я знаю о чём Лёша сейчас думает и что хочет сделать. И не могу... не могу позволить этому произойти.

Это последняя связная мысль, которая мелькает у меня голове. А уже через секунду Борцов дёргает меня на себя. Мой резкий выдох тонет в его поцелуе и в тот же момент языка касается упрямый мужской язык с лёгким привкусом алкоголя, от которого я окончательно пьянею.