Алексей

– Проходи. Садись, – пропускаю Карину в кабинет и закрываю за нами дверь.

После разговора со Снежаной в ресторане, после всего того, что она рассказала мне про дочь, заниматься работой и разбираться с Кариной нет никакого настроения и желания. Вместо этого хочется все бросить к чертям, поехать обратно в сад, забрать Асю и провести с ней день в каком-нибудь аквапарке, зоопарке, луна-парке, да где она только захочет. А потом еще день, неделю, месяц, целую жизнь… Кажется, и этого будет мало.

Как много я пропустил, аж тошно на душе. Нутро рвет от осознания этого. И даже несмотря на то, что я прекрасно понимаю – прямой вины на мне за эти упущенные годы не лежит, я все равно ощущаю себя виноватым. И перед ней, и перед Снежаной, которая будто вся обросла колючими иглами и совсем не хочет подпускать меня ближе, хотя ради дочки делает это, стиснув зубы. Я это прекрасно вижу. Не слепой.

Просто звездец. Вся эта ситуация. И как все будет дальше – пазл в голове пока не складывается.

Карина усаживается в кресло напротив стола и переводит на меня вопросительный взгляд.

Ещё и с ней разбираться…

– Лёш, ты в последнее время какой-то странный. На звонки не отвечаешь. Сам не звонишь. И словно избегаешь меня. Что-то не так?

Да всё, млять, не так.

Не так должно было быть. Я не должен был узнать про своего ребёнка через три, сука, года!

Ослабляю галстук на шее и тоже сажусь за стол. Башка раскалывается, и я никак не могу сообразить, что сказать девушке напротив, потому что мне вообще сейчас не до неё.

Мы с Кариной встречались периодически около пары месяцев. Это не были настоящие отношения. Чисто для здоровья. Но она, разумеется, хотела и наверняка по-прежнему хочет большего, хотя я не раз прямо обозначил, что не заинтересован в том, чтобы встречаться и жить с кем-то на полном серьёзе.

Насчёт работы секретарши у себя в офисе я ей сам как-то обронил. Уже забыл об этом, и вспомнил, когда увидел её здесь. Она работу тогда искала, и вот, очевидно, решила теперь воспользоваться моим старым предложением.

– Карин, – говорю, откашлявшись, – сейчас у нашей компании серьёзные трудности. Мы пытаемся выиграть тендер. Сроки сильно сместили. Так что времени на общение и встречи у меня сейчас нет.

Да и желания как-то тоже.

Все мои мысли теперь о дочке.

– Работать ты можешь. Если справишься с обязанностями, то я не против. В остальном, давай сохраним деловые и дружеские отношения. Честно, сейчас не до этого.

У меня нет намерения оскорбить девушку и также нет претензий к ней как к личности и сотруднику. Во всяком случае, пока. Поэтому особой проблемы в том, что она останется на должности секретарши я не вижу. Пусть работает.

После моих слов Карина вся подбирается и вытягивается в струну, отбросив тёмные волосы за спину.

Млять. Я ведь даже выбрал ее когда-то из-за этих длинных черных волос, которые так и остались для меня наваждением после расставания со Снежинкой четыре года назад.

– Лёш, – обиженно кривит губы Карина, – это из-за той девушки? Дизайнера. Кажется, Снежана её зовут? Поэтому ты не хочешь больше видеться?

Разумеется, Карина не идиотка. Да я бы и не выбрал тотальную дуру даже для потрахушек. У меня на них аллергия.

Карина видела нашу ссору с Морозовой. Может что-то слышала. Но в любом случае, я не собираюсь объясняться, рассказывать подробности и оправдываться. В конце концов, технически мы с Кариной никто друг другу. И это её не касается.

– Я уже всё сказал. Этого достаточно, Карин.

Девушка поджимает губы.

– Мда, Борцов. Типичный ты мужчина. Не знаю, что там у тебя с этой Снежаной, но по факту всё развивается, как это обычно бывает у всех мужчин. Появляется новая цель, и вы отбрасываете старое. Сбрасываете балласт, так сказать, – насмешливо произносит, выгнув бровь, после чего поднимается из-за стола, гордо вздёрнув подбородок.

– Буду какие-то поручения, Алексей Игоревич, или я могу быть свободна?

Эмоциональный выброс Карины я никак не комментирую. Мне в принципе наплевать, и её реакция, как любой отвергнутой женщины, по сути, нормальна.

Я точку поставил – этого достаточно.

– Да. Вызови мне Патлова. Это IT-специалист. Пусть принесет мне 3-d проект по тендеру. Всё, что успел составить. Буду ждать его в конференц-зале.

Ещё мне нужна будет Снежана, но её я позову сам.

Не хочу, чтобы мать моего ребёнка в офис ко мне приглашала женщина, которую я тупо трахал. Хотя порой им в любом случае придётся пересекаться. Возможно, позже я переведу Карину в другой отдел.

Хрен знает, почему меня вообще беспокоит, что там подумает Снежана? Она и сама в прошлом не святой себя зарекомендовала.

Просто её взгляд сегодня, который она бросила на Карину, когда мы только приехали на работу, не выходит у меня из башки. Что в этом взгляде было, я бы смог разгадать, если бы девушка так быстро не сбежала. Видимо, подальше от меня.

– Как скажете, Алексей Игоревич, ­– максимально хладнокровно отвечает Карина, после чего покидает мой кабинет, хлопнув дверью напоследок.

Глава 44

Снежана

– Ты так ничего и не съела, – говорю Инне, когда после обеденного перерыва мы поднимаемся на лифте на девятый этаж в офис АртПитерГрупп.

– Да как-то аппетит испортился, – пожимает плечами. – С утра так кушать хотелось. А как заказ принесли, то от запаха еды снова стало мутить. Иногда я чувствую себя собакой ей богу. Все запахи обострились до невероятности. Мне кажется, я даже чувствую, как пахнет пластик.

– Понимаю тебя, – улыбаюсь. – Когда я была беременна Асей, нахождение в комнате нашего общежития было для меня просто каторгой. У меня соседка по комнате постоянно худела, и раз в два дня устраивала себе разгрузы – целый день ела одни только яблоки. А меня от их запаха наизнанку выворачивало. Она их раньше всегда на стол в вазе выставляла. Потом стала убирать в тумбочку. Но даже там я всё равно чувствовала этот отвратительный запах яблок. Мне казалось, что им провоняла вся комната. Боже..., – закрыв глаза, начинаю смеяться. – Это был какой-то ад. Я до сих пор не могу спокойно смотреть на яблоки. Хотя и не чувствую больше так остро их запаха.

– Ты жила в общежитии? – удивлённо смотрит на меня Инна.

– Да, в студенческом при университете.

Мы выходим из лифта и вместе пересекаем холл.

– И... много у тебя было соседок?

– Трое. У нас были комнаты на четыре человека.

По выражению лица Инны вижу, что ей хочется спросить почему так получилось, что беременная девушка вместо того, чтобы жить с родителями была вынуждена тесниться в университетской общаге. Но она слишком деликатна, чтобы лезть не в своё дело.

Да и мне самой, честно говоря, развивать эту тему дальше не хочется.

Хотя, на самом деле, сейчас я вспоминаю те времена даже с какой-то долей ностальгии. Но на тот момент, это всё, конечно было очень не просто...

– Александрова, ты мне отчёт по СферИнвест подготовила? – Инна подпрыгивает на месте, услышав громоподобный голос Воронцова, стремительно шагающего в нашем направлении.

– Да, Глеб Викторович, он... он у меня на столе...

Вижу, как настроение девушки портится прямо на глазах. И по мере того, как Воронцов приближается, она бледнеет всё больше.

– Давай закругляйся здесь, – мажет по мне безразличным взглядом. – Нам ещё на встречу одну нужно съездить. Жду тебя в кабинете через пять минут с блокнотом и ручкой.

– Боже, как ты его терпишь, – передёргиваю плечами, когда босс Инны скрывается за дверью своего кабинета. –Даже у меня от него мурашки по коже.

В ответ Инна только поджимает губы и, попрощавшись, спешит нагнать начальника.

Я возвращаюсь в кабинет и устало падаю в рабочее кресло. Бросаю взгляд на рамку с Асиной фотографией, которая стоит у меня на столе рядом с компьютером.

Моей малышке здесь два года. Её день рождения. Асёнок сидит за праздничным столом и, сложив губки трубочкой, задувает свечки.

У меня в голове вдруг проскальзывает мысль: жаль, что Лёша пропустил эти моменты. Три дня рождения Аси прошли без него. Также, как и первые шаги, первый выросший у Асёнка зубик. Первое слово. Конечно, “мама”...

Не знаю зачем, но я достаю из сумки телефон и начинаю перелистывать альбом с дочкиными фотографиями. На них – вся Асина жизнь, начиная с первых фото в роддоме и заканчивая самыми последними, которые я делала совсем недавно.

Ассоль вообще очень любит фотографироваться.

Палец замирает напротив снимка с выписки. Нас тогда встречали те же девчонки из моей общаги. Они и сфотографировали меня с Асёнком на руках. Маленький сиреневый конвертик с едва торчащим из него розовым личиком.

Пожимаю губы, зависая на этом фото.

“У тебя сохранились Асины старые фотографии? Может, с выписки из роддома или где она совсем маленькая?”

Чувствую, как сердце, ускоряясь, начинает разносить по венам волнение.

Закусываю губу, в нерешительности. А потом всё же нажимаю на фотографию и ставлю галочку “отправить” напротив имени Борцова.

Вздрагиваю от неожиданности, когда в этот же момент слышу звук смс-оповещения в коридоре, а через секунду дверь моего кабинета открывается и на пороге вырастает Лёша.

Достаёт из кармана мобильный и вопросительно выгибает бровь, увидев смс от меня.

– Я..., ты просил фотографию Аси с выписки..., – сглатываю, почувствовав внезапное першение в горле, когда Борцов открывает сообщение.

Он отвечает не сразу. Боже, мне кажется, проходит целая вечность, пока он молча разглядывает фото. И у меня за это время сердце необъяснимо разгоняется до скорости сапсана.

Это всего лишь фотография... Сама не понимаю, почему из-за неё я так волнуюсь.

Возможно, потому что могла выбрать любой другой снимок. Например, где Асёнок одна. Но почему-то решила отправить Лёше именно этот...

– Спасибо, Снежан, – наконец отвечает спустя бесконечно долгие секунды молчания.

Убрав телефон в карман, поднимает голову. Наши взгляды пересекаются, и меня, чёрт возьми, по необъяснимой причине бросает в жар.

Чувствую, как горячая волна приливает к лицу и медленно спускается к груди, сжимаясь там во что-то болезненно-тягучее.

– Ты... что-то хотел обсудить по работе? – спрашиваю, чтобы разбить неловкое молчание.

– Да, хотел позвать тебя в конференц-зал. Нужно обсудить пару деталей следующего этапа тендера.

– Ты мог позвонить по селекторной связи. Или попросить свою секретаршу. Не обязательно было самому приходить за мной...

Чёрт! Сама себя мысленно тут же ругаю за то, что заговорила об этой Карине. Не нужно было этого делать. А учитывая то, как я быстро сбежала, когда она подошла к нему в холле, сейчас Борцов решит, что я ревную...

– Снежан, насчёт Карины...

– Ты не должен мне ничего объяснять, Лёш, – подскакиваю на ноги и спешно собираю со стола чертежи, которые делала для тендера. – Это твоя личная жизнь, которая ко мне совершенно никакого отношения не имеет. И вообще, на работе я бы всё же предпочла придерживаться уставных отношений между нами. Поэтому, Алексей Игоревич, давайте пойдём в зал и займёмся тендером.