Ключевым словом в моих мыслях перед сном было именно «вроде». О том, что этот день закончится нескоро, мне сообщил голос Стивена Харвела. Он в который раз сказал мне, что я теперь настоящая звезда. И его слова явно были пророческими.

— Але, — недовольно проворчал я, ответив на вызов.

— Ты дома? — Голос Бисквита рокотал от внутреннего напряжения, и это мне очень не понравилось.

— Да, дома.

— Вот там и сиди, — жестко припечатал орк. — У нас проблемы. Мы вышли на еще одно логово Кукольника в цыганском квартале. Он и там оборудовал ритуальный зал. Причем мы пришли как раз под конец создания теневого голема.

— Так вы его взяли? — осторожно и без всякой надежды на положительный ответ спросил я.

— Куда там, — грустно вздохнул Бисквит. — Эта тварь порвала двух штурмовиков. А тотемные защитники у них были неслабые. Еще положил кучу цыган. Тут на улице такой ор стоит, что даже сквозь стены оглушает.

Орк раздраженно рыкнул и добавил еще парочку ругательств на своем языке.

— Наши сейчас трясут весь город. Предупредили хозяев всех человейников. Женева не такая большая, как кажется туристам. Так что найдут. Тут вот в чем дело. Я сейчас потрошу его комп. Он заходил на твой сайт, а там адрес.

— Вот гадство, — теперь ругнулся я. — Думаешь, придет?

— Не так уж важно, что думаю я, — вздохнул Бисквит. — Шеф от моих слов только отмахнулся и сказал, что вряд ли Кукольнику сейчас до тебя.

— А зачем ты вообще дергал Иваныча?

— Хотел выбить тебе охрану, а он лишь обматерил меня. Но все равно будь осторожен. Не нравится мне это. Из дома не выходи. Закупорься наглухо. Защита у тебя старая, в смысле устоявшаяся, так что должна выдержать.

— Ты тоже лишний раз не подставляйся, — проявил и я заботу о товарище. — Если что новое узнаешь, звони.

— Хорошо, — буркнул орк под перестук клавиатуры и отключился.

Действительно, ему-то хорошо — есть чем заняться. А вот мне что делать? Теперь ведь точно не усну. Сиди теперь и думай, явится этот чокнутый по мою душу или буду как идиот всю ночь впустую шарахаться от каждого звука и шороха.

Словно издеваясь над моими мыслями, раздражающе задребезжал дверной звонок.

— Да чтоб тебя, зараза такая!

От неожиданности и испуга я подскочил на кресле и замер, как суслик в предчувствии опасности.

— Ну и кто это может быть?

В последнее время я привык проговаривать свои мысли вслух, особенно в присутствии Фа, которая точно ничего не понимала. Сейчас эта привычка выглядела глупо.

Я пару раз вздохнул, унимая заполошное биение сердца, и только после этого начал здраво мыслить. Действительно, что-то стал слишком пугливым.

Тряхнув головой, я решительно поднялся с кресла и, покинув кабинет, быстро сбежал по лестнице в гостиную. И все же моей решительности хватило только до входной двери. Почему-то в голове сразу возникли кадры из фильмов, когда находчивые киллеры просто стреляют через дверной глазок.

Знать бы, насколько это реально.

С другой стороны, а зачем мне вообще открывать? На дворе ночь: даже если появился нежданный клиент, то я его точно не пущу, при таких-то обстоятельствах.

Снова резанувший слух звук звонка теперь уже вызвал глухое раздражение.

— Ну вот кому там неймется? — проворчал я, даже не думая приближаться к двери.

А вот фиг вам. Сегодня я недоступен, как правильная монашка. Все идут лесом, степью или еще как-нибудь, но подальше от меня.

Приняв для себя это «эпохальное» решение, я наконец-то успокоился.

К моей радости, странные звонки не повторялись. Я вернулся в кабинет и, усевшись в кресло, напряженно замер. Звенящая тишина в доме напрягала. Как мне сейчас не хватало компании вечно суетной Фа. Была, конечно, мысль позвонить Бисквиту и рассказать ему об этом непонятном происшествии, но выглядеть трусом не хотелось. Прошло минут десять, и уже казалось, что на этом ночные мучения закончатся, но не тут-то было.

Теперь пугать меня неожиданными звуками принялся телефон. Он завопил: «Рыжая», намекая на то, что виновницей моего переполоха могла быть решившая заглянуть в гости девушка. С нее станется. Вот позора-то будет, если это она топталась у моего порога.

Я взял телефон и осторожно произнес:

— Алло.

Сегодня день сюрпризов, и день этот явно не мой. Вместо приятного голоса Заряны я услышал совсем другой — мужской хриплый и смутно знакомый.

— Привет, гаджо.

Мне хватило пары секунд, чтобы вспомнить кто это. Да уж, услышать в этот вечер торговца тканями из цыганского района я ожидал меньше всего.

— Что с Заряной? — грубо спросил я, с большим трудом скрывая за резкостью страх, но уже не за себя, а за девушку.

От дурного предчувствия заныли зубы.

— С ней все нормально. Пока нормально… — Пауза, которой закончил фразу цыган, мне очень не понравилась.

— Чего ты хочешь?

— Лично мне на тебя плевать, но кое-кто хотел с тобой поговорить, звонил в дверь, а ты не открываешь дорогим гостям. Нехорошо. Открой дверь, иначе…

Привычка цыгана заканчивать предложения драматическими паузами начинала бесить. Ситуация была настолько странная, что выглядела нереальной. Казалось, это какой-то фарс и меня просто разыгрывают. Нет, я верил, что он хочет заставить меня снять защиту, которая явно озадачила тень и ее хозяина. Но что, если цыган просто блефует? Что, если не станет вредить Заряне, а я тупо пущу Кукловода в дом? Мне хватило нашей прошлой встречи, и совершенно не было желания повторять, особенно после рассказа Бисквита о том, как Кукловод, точнее его новый теневой голем, разделал орков-штурмовиков жандармерии. Меня он вообще порвет как Тузик грелку. А если я ошибаюсь и мой отказ высовываться из надежной норки действительно навредит Заряне?

Сомнения рвали меня на куски, но это не мешало обдумывать ситуацию и кое-что делать параллельно с разговором.

— Ты что, не понимаешь, что становишься соучастником не только похищения Заряны, но и кучи очень нехороших преступлений? — попытался я заболтать собеседника, набирая на клавиатуре ноутбука сообщение Бисквиту:

«Он здесь!!!»

— Нет, это ты не понимаешь! У него тень моей дочери! — внезапно сорвался на крик цыган. — Я не буду рисковать. Если ты сейчас же не откроешь дверь, эта рыжая дрянь сдохнет. Ты мне веришь, гаджо?!

Он выдал еще несколько каркающих слов на своем языке, а затем послышался удар и женский вскрик. Это, без сомнения, была Заря.

— Верю, успокойся! — Я тоже перешел на крик. — Давай нормально поговорим.

Увы, моя надежда затянуть разговор оказалась тщетной.

— У тебя десять секунд. На одиннадцатой я вскрою ей глотку. — Теперь голос цыгана звучал спокойно, но в нем было столько холода и решимости, что по моей коже пробежали мурашки.

Конечно, у меня не было ни малейшего желания совать свою голову прямо в пасть совершенно спятившему монстру. Жить хотелось до безумия. Внутри заскулил трусливый суслик, который в последнее время разжирел до безобразия. И все же от мысли, что я сейчас забьюсь в угол и буду ждать, пока меня спасут большие зеленокожие дяди, стало тошно. Ведь в это время где-то в дебрях цыганского квартала будет истекать кровью девушка, подарившая мне столько радости и которую я «в благодарность» втянул в это гнилое дело.

Нет уж, такой ценой выкупать свою жизнь не собираюсь. И тут словно лопнула струна. Все вокруг стало снова просто и понятно, как когда-то в детстве, когда мне было нечего терять, кроме своей мечты.

— Успокойся. Я выхожу. — Теперь уже мой голос звучал холодно и сосредоточенно.

Напоследок успел лишь увидеть, как прилетает сообщение от Бисквита. Ответить не смог, но мой зеленокожий друг все понял правильно. Сдабривая текст множеством знаков восклицания, он просил не делать глупостей и дождаться подмоги. Эта наивная просьба вызвала у меня грустную улыбку.

По лестнице я спускался под напряженный и злобный отсчет цыгана, доносившийся из телефона в моей руке. Он явно хотел говорить быстрее, но все же не торопился. Возможно, боялся, что спешка заставит меня струсить.

На счет «шесть» я шагнул с последней ступени на пол гостиной. На «три» прикоснулся к замку на двери. На «один» после недолгого колебания повернул язычок, и тихий перезвон намекнул, что защита снята. Отодвинуть массивный засов я не успел, потому что бронированная, казавшаяся незыблемой дверь вдруг выгнулась пузырем. К этому добавилась какая-то непонятная взрывная волна, отшвырнувшая меня назад. Я упал на паркет и заскользил по нему, пока не уткнулся головой и плечом в стенку барной стойки. Приложился неслабо, но остался в сознании.

В отличие от ситуации в подвале человейника, следующий удар не отправил сорванную с петель дверь в полет, а просто отогнул ее, как лист бумаги, в сторону и вверх. В слабо освященную гостиную скользнула Тень. Именно так, с большой буквы. Это не та жидкая, сероватая формация, казавшаяся какой-то изломанной пародией на человеческую фигуру, которая преследовала нас с Заряной в парке. Нет, это было жирное, густое сосредоточение мрака. Поначалу оно казалось совсем бесформенным, но через секунду начало формироваться в человекоподобный силуэт. Но в нем уже не было прежней угловатости и нелепости. Это было что-то наподобие Халка или Квазимодо. Эдакий горбун с длинными руками и широченными плечами. Руки, или, скорее, лапы, опускались до самой земли.

Двигаться было тяжело, но я все же сумел достать из чехла своей щитовик и даже каким-то чудом, явно на выбросе адреналина, сформировать щит. Увы, забившийся в силовом поле светлячок так сильно рвался на волю, что сумел пробиться и тут же шмыгнул куда-то вверх, прямо через потолок.

Тень шагнула ближе, и я услышал ее рокочущий смех. Казалось, голос тоже был соткан из мрака. Густой, хриплый до рокота, своим звучанием вызывавший невольную дрожь. Я и без того был напуган, но сейчас мое состояние замерло на грани паники. И все же огонек какого-то сумасшедшего любопытства заставил меня всмотреться в чудовище, почему-то не спешившее рвать меня на куски. Через секунду стало понятно почему. Похоже, у Кукольника проблема с коммуникацией. Проще говоря, поговорить ему не с кем. Вопрос только, почему я? Впрочем, грех жаловаться. Болтливость вышла ему боком в прошлый раз. Надеюсь, и сейчас тоже выгорит.

— Не ожидал я от тебя, Назарий, такой подлости. Ты предал меня! — пророкотала Тень на общем, делая еще один шаг вперед.

— В смысле? — откашлявшись, прохрипел я. — Мы что, знакомы?

— Нет, но у нас есть кое-что общее — думал, ты меня поймешь. — В загробном голосе тени появились человеческие и даже печальные нотки.

— Общее? — Вот теперь удивление победило даже страх. В голове промелькнули сведения об этом странном человеке, и вспыхнула догадка: — Тебя тоже бросили родители?

— Лучше бы бросили! — рыкнула Тень. От ее ярости, казалось, завибрировал весь воздух в помещении. — Моя мать за дозу продавала меня мерзким педофилам!

Вот это поворот! Теперь становилась хоть как-то понятна его жгучая ненависть к торговле детьми. А еще мне очень не понравился намек на педофилию. Неужели Бисквит врал и в Академии творится что-то непотребное? Хотя нужно не забывать, с кем я сейчас разговариваю: в больном мозгу явного маньяка могла родиться любая бредовая идея. Тут же вспомнилась картина растерзанных тел родителей будущих магов.

— Да уж, не повезло тебе, парень. Сочувствую, — все еще сидя на своей пятой точке, сказал я, стараясь вложить в голос максимум дружелюбия.

Нужно пользоваться шансом и тянуть время. Увы, кровавые воспоминания смазали доверительную интонацию, что явно не укрылось от Кукольника:

— Ты такой же, как и они! — издав странный, возможно зубовный скрежет, прорычала Тень и рванула вперед.

Все, что я успел сделать, так это приподнять руку с зажатым в пальцах щитовиком. Силовое поле сейчас выглядело жалким. Страх был размыт обреченностью, а затем все это опять сменилось удивлением. Трансформировавшаяся рука теневого голема с явно различными солидными когтями вдруг замерла. Казалось, он ударил в идеально прозрачное стекло. Второй удар был таким же бессмысленным. Только после этого я заметил, что откуда-то сзади, почему-то не оставляя тени от барной стойки, льется слабый и какой-то серебристый свет. Подобной лампы там точно не было.

От рокочущего вопля Тени у меня заложило уши. Она раскинула в стороны свои толстые лапы, словно пытаясь объять необъятное. Все тени в гостиной, которые оставляли предметы мебели, потянулась к нему, словно ручейки дыма.

Я пребывал в недоумении еще пару секунд, и тут все прояснилось: прямо передо мной, сложив крылья словно плащ, появился полупрозрачный призрак ангела с картины. Я не видел лица, но почему-то был уверен, что он смотрит на Тень грустно и с сожалением. Голос ангела — а в том, что это был именно он, я не сомневался ни секунды — тихо прошептал:

— Уходи. — Это была не угроза или приказ, а просьба, почти мольба.

Кто бы сомневался, что на монстра подобные увещевания не подействуют. Он еще раз зарычал и рванулся вперед, словно желая пробиться сквозь прозрачное тело ангела и все же добраться до меня. Крылья серебристого призрака широко распахнулись, и он засиял подобно сверхновой звезде. Удивительно, что эта ярчайшая вспышка не причинила моим глазам ни малейшего неудобства, а вот Тени она очень не понравилась. Теперь в ее вопле было больше боли, чем безумной ярости. С каждой секундой этот вопль переходил в вой страдания, а темная фигура начала терять четкие очертания, пока густая тень не размылась словно клякса и не разорвалась на семь бесформенных кусков. Они заметались в гостиной так же, как совсем недавно бился в силовом поле сбежавший от меня светлячок. Затем эти обрывки тоже пустились наутек, причем стараясь протиснуться в развороченную дверь. Похоже, магия стен работала даже при нарушенном контуре.

Странно, но первой в голову почему-то пришла мысль о том, что одна из этих теней принадлежит дочери цыгана. Мне стало жаль девчушку, несмотря на злобное поведение ее отца. Вслед за этим вспыхнуло беспокойство о Заряне.

Я с кряхтением поднялся на ноги, но перед тем, как идти за отлетевшим в стену телефоном, посмотрел на картину. Ангел по-прежнему мирно дремал, прикрывая крылом спящего солдатика.

Ладно, с этим разберемся потом, сначала Рыжая.

Ни дойти до телефона, ни тем более позвонить я не смог — ураганом ворвавшаяся снаружи звуковая волна гоблинской сирены заставила меня сжаться в комок и присесть, но шок оказался умеренным.

Неужели я начал привыкать? Или это какая-то лайт-версия?

А затем на дорогу перед домом рухнул летающий броневик. Массивные створки в борту разъехались. Из нутра машины выскочили два бронированных орка и влетели в гостиную.

То, что эти бугаи тупо не затоптали меня, казалось чудом. Все обошлось лишь жесткой кладкой на пол и грозным приказом на общем не шевелиться и даже не дышать. Ну я и замер на пару минут. Слава богу, тут же появился знакомый и очень свирепый гоблин. Он явно понял, что группа поддержки опоздала, поэтому начал орать сначала на орков, чтобы оставили меня в покое, а затем уже и мне досталось от всей широты гоблинской души.

— Что здесь произошло, залетчик?! Ты же явно где-то налажал!

Что поделать, у моего шефа с проницательностью всегда было все в порядке. Пришлось признаваться в том, как сам открыл дверь Тени и описывать последовавшие за этим события. За время разговора гоблин трижды крякнул, дважды квакнул и раз десять выругался на своем жабьем, зато после упоминания ангела с картины с уважением и почему-то с какой-то опаской покосился на полотно в рамке. Странно, но претендовать на этот артефакт он не стал, просто выгнал орков на улицу, заставив охранять вход.

— И что дальше? — спросил я, страстно желая хоть чем-то промочить горло после долгого рассказа.

— Сейчас прочешем все вокруг, и что-то мне подсказывает, что таки найдем твоего обидчика. — В голосе гоблина прорезались еврейские нотки.

Похоже, у него улучшается настроение, если уж начал шутить.

— Моего? — искренне удивился я, намекая на то, что у самого гоблина есть претензии к Кукольнику, и намного большие, чем у меня.

Мысль о претензиях тут же напомнила о забытом мной после появления заполошных гостей важнейшем деле. Я ухватился за снова упавший на пол телефон и, радуясь тому, что он отделался всего лишь трещиной на экране, быстро набрал номер Заряны. Как я и боялся, мой призыв остался без ответа.

— Ты кому там названиваешь? — тут же проявил свое профессиональное любопытство гоблин.

Пришлось и это объяснять, причем достаточно подробно. Иваныч тут же ухватился за рацию и прорычал в нее что-то на оркском. Затем забрал у меня телефон и начал тыкать в многострадальный экран своими пальцами. Бесцеремонность этого субъекта меня уже давно не удивляла. Я скорее опешил бы, попроси он разрешения взять чужую вещь.

Очень хотелось узнать, что означают все его вопли и телодвижения и как они относятся к Заряне, но, судя по выражению гоблинской физиономии, ответа я не получу. Все тот же опыт говорил, что нужно просто подождать. Причем прямо здесь. Сильно сомневаюсь, что меня выпустят из дома. Да и, если честно, самому не хотелось никуда идти, ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Так и до агорафобии недалеко.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я подошел к барной стойке и еще раз посмотрел на картину. Там ничего не изменилось, да и вообще выглядела она вполне обычно. Пришлось обходить стойку и пускать в ход профессиональные навыки. К картине я прикасался очень осторожно, несмотря на то что делал это уже не раз — когда распаковывал, оценивал и вставлял ее в рамку. Внешне ничем не примечательное полотно. Но теперь это было не так.

Эмоции, которые испытывал автор, создавая то, что теперь подтвердило свой статус шедевра, затмевала мощнейшая магическая аура. Я сразу оценил суть нового артефакта. Похоже, энергия творения в картине как-то отреагировала на угрозу теневого голема, а может, на новые свойства повлиял сбежавший от меня светлячок. Слишком уж похожим было действие на тени. Теперь в дом, в котором находится эта картина, не сможет проникнуть ни одна тень из-за изнанки.

Какой-то узкопрофильный получился защитный артефакт, но я его точно никогда не продам. Лучше последние шмотки сдам во вторсырье и ежедневно стану сливать живую силу в приемник, чем расстанусь со своим ангелом-хранителем.

Благодарно улыбнувшись изображению на холсте, я повернулся на звучание еще одного знакомого голоса. Бисквит входил в гостиную так, словно ступал на минное поле:

— Назар, как ты тут? — спросил орк, подходя ближе.

Перед этим он внимательно осмотрелся и не нашел для себя явной угрозы. С наибольшим вниманием он разглядывал покореженную дверь.

— Знаешь, уже начал привыкать, — с непритворным пофигизмом ответил я. — В этом чудесном городе меня постоянно пытаются то пристрелить, то сожрать, то просто разорвать на куски. В общем, проза жизни. Слушай, давай выпьем.

— Не, лучше при шефе не бухать. Он к этому делу вообще плохо относится, — тихо ответил орк, насколько ему это позволял грубый речевой аппарат.

Свой модулятор он сегодня не надел.

Мы оба покосились на гоблина, который в этот момент с кем-то говорил. Судя по издаваемым им чирикающе-квакающим звукам, общался Иваныч с кем-то из своих одноплеменников.

— А сможешь налить так, чтобы он этого не заметил? — все так же тихо спросил Бисквит. — Тебе это явно нужно.

Я лишь усмехнулся на его притворную заботу, потому что орк перенервничал не меньше моего, и выпивка ему явно не помешает. Правда, такому здоровяку понадобится грамм двести, но тут уж ничего не поделаешь.

Я без особой спешки переместился за барную стойку, взял одну из бутылок коньяка. Прикрываясь тушей орка, налил нам в обычные водочные рюмки. В лапище моего зеленокожего друга эта посуда выглядела смешно, как и его попытка незаметно выпить содержимое.

Мне было намного проще, поэтому я без проблем принял в себя порцию огненного напитка. Не скажу, что стало легче именно от коньяка, скорее так подействовала компания отзывчивого друга.

— Расскажешь, что здесь случилось? — уже чуть громче спросил Бисквит.

Пришлось снова повторять то же самое, что поведал гоблину. Правда, теперь, когда я успокоился, мой рассказ выглядел более ярко и эмоционально. Бисквит явно впечатлился. А в момент, когда я рассказывал, почему пришлось самому открыть дверь, орк грохнул кулачищем по барной стойке. Я даже испугался, что он повредит дорогую вещь.

— Вот ты, конечно, дурак! — рыкнул он на меня, но потом, чуть поразмыслив, добавил: — Ты поступил как настоящий паград. У меня бы на такое духа не хватило.

Так себе похвала. Я сам никогда не считал дурацкие выходки рыцарей из слезливых женских романов чем-то достойным и тем более разумным.

Мы выпили еще по одной, и страх наконец-то начал выходить из меня. А тут как раз подоспел Иваныч.

С моего места из-за стойки были видны только его глаза. Но особый комиссар от этого совершенно не выглядел комичным. Скорее, наоборот.

— Назар, — с непонятной для меня интонацией произнес гоблин, — с твоей подружкой все в порядке. Мы засекли ее телефон, и патруль уже там. Цыгана взяли, но тут такое дело…

Договорить гоблин не успел, потому что зазвонил его телефон. На этот раз он ответил на общем:

— Слушаю. Да. Да! Не вздумайте подходить ближе! Оцепите все на квартал вокруг. Если упустите, я вам лично головы поотрываю!

Явно забыв о нашем разговоре, гоблин бросил практически через плечо:

— Мы его нашли. Сидите здесь. Оба. — Он быстрым шагом направился к двери, но внезапно замер, а затем вернулся к стойке. — Назар, тот цыган сказал, что твоей рыжей ничего не угрожало и она об этом знала.

Огорошив меня этой новостью, гоблин окончательно покинул гостиную моего дома.

Да уж, вот тебе и рыцарская доблесть в честь прекрасной и благородной леди.

— Мне жаль, чувак, — искренне пророкотал орк.

А мне почему-то нет. Во-первых, цыган мог соврать, чтобы еще больше не подставиться. Ему даже за простой шантаж влетит по самое не балуйся. Во-вторых, каким бы глупым в свете вновь открывшихся обстоятельств ни выглядел мой поступок, я все равно считаю, что сделал правильно. Моя лажа — моя ответственность.