Сам не понял, когда вырубился, зато возвращение в реальность оценил во всем его многообразии.

Все, завязываем с пьянками, иначе такой способ борьбы со стрессом доведет до беды. Впредь шок будем лечить злобой и агрессией.

Одно хорошо: у Бисквита в хозяйстве имелось все, вплоть до жизненно необходимых в подобной ситуации опохмеляющих декоктов.

Вид ухмыляющегося орка ничего, кроме немотивированной агрессии, не вызывал. Он, зараза такая, успел не только вылакать лекарство, но и душ принять. К тому же явно спал в своей постели, а не как я — почти под столиком, благо ковровое покрытие в комнате было толстым и мягким.

От предложения принять душ я горделиво отказался, мечтая сделать это у себя дома. Но пойти в ванную, дабы умыться, все же пришлось. Особо удивил унитаз. Я, конечно, понимал, что для таких крупных ребят и сантехника соответствующая, но это корыто вызвало кривую ухмылку. Хорошо хоть, не приспичило вчера по большим делам, иначе мог спьяну и провалиться в сей монументальный постамент для философских рассуждений.

Вчера ночью презрительно отзывался о всякой пьяни и бомжах, а сам-то как себя веду? В зеркало смотреть не хотелось принципиально, ибо мерзко не столько от вида помятой морды, сколько от осознания своей слабости и неразумности.

Умывшись, я уже собрался домой, но всем мечтам о душе сбыться было не суждено. Зазвонил телефон Бисквита. Судя по тому, как засуетился орк, вызов был от гоблина.

— Да, Иван Иванович. Конечно. Скоро буду. Не надо, он у меня.

Похоже, у жабомордого опять что-то стряслось, и он хочет видеть нас обоих. Интересно почему? Вроде в прошлый раз он уверился в моей полнейшей бесполезности.

— Поехали, — печально вздохнув, махнул своей лапищей Бисквит. — Шеф вызывает.

Орк снова выбрал кабриолет, и мы покатили по итальянскому кварталу. Еще в прошлый раз я заметил, что Бисквит — личность в этих местах известная. Парочка прохожих даже приветливо махнули нам. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, парень он незлобивый, хоть и пытается казаться брутальным, но любой, кто знает его больше пары дней, понимает, настолько этот здоровяк по натуре плюшевый.

Блин, только сейчас вспомнил, какую роль сыграла его пуговица в схватке с бандитами:

— Бисквит, извини, я забыл поблагодарить тебя за артефакт с хохотунами. Без него я бы не выжил.

— Да ладно, — застеснялся громадный орк, и это выразилось в том, что его лицо приняло более темный оттенок зеленого. — Я тебе еще парочку сделаю.

Ох как права была наша психологиня. Она не уставала повторять: «Улыбайтесь людям, не ленитесь благодарить и хвалить, особенно если есть за что. Хуже от этого точно не станет, а польза может быть огромной». Но еще она говорила, что во всем нужно знать меру, поэтому я решил свернуть разговор.

В этот раз наш путь лежал в квартал, населенный французами. Это я понял даже без подсказок. Хватало одного взгляда на наряды прохожих. Да, Женева сама по себе франкоязычный город, но все равно разница между тем, как обустраивались французские и швейцарские французы, чувствовалась сразу.

И дело не в беретах на некоторых из прохожих и не в том, что сидящие на отрытой площадке кафе девушки жеманно поглощали круассаны. Казалось, что здесь сам воздух пах Парижем. И это при том, что в столице Франции я отродясь не был, но ощущение такое почему-то возникало.

Жаль, что в это милое местечко заглянула смерть. А судя по торопливости вызова, мы туда не на раут едем. Сразу возникла мысль о полномочиях гоблина. Похоже, он одинаково легко чувствует себя в любом из кварталов Серой Женевы.

— Кстати, Бисквит, а твоего шефа везде называют Иваном Ивановичем?

— Что ты, — оскалился орк в зубастой улыбке непонятного эмоционального окраса. — Здесь он Ивон Секатор.

Прозвище орк произнес во французской манере с ударением на последнем слоге.

— В каком смысле Секатор?

— Была там история. Потом расскажу. Но это еще что. В итальянском его знают как Джованни Траппола.

— А это еще что значит?

— Капкан, — посерьезнел орк. — Однажды он попался нашей местной Каморре. Искали два дня, а когда нашли, там было настоящее месиво. Пять трупов людей и орк, которому шеф вцепился в глотку. Так и висел без сознания на шее мертвого паграда. Пришлось размыкать челюсти специальным инструментом. На этом женевская Каморра и закончилась. Беня неделю вычесывал итальянский квартал, повесив на пояс четыре десятка ушей.

Ну ни фига ж себе городские легенды! Оказывается, гоблин еще та зверюга даже без своего ручного орка. Особенно если учесть, что он загрыз целого паграда — оркского воина третьего круга посвящения.

И тут я вспомнил еще одно слово из речи Бисквита:

— Как ты назвал Бенедиктуса?

— Не вздумай повторять, — встрепенулся орк. — Лучше даже мысленно его так не называй. Вечно себе напоминаю, но видишь, вырвалось. Его так может называть только тетя Сара из еврейского района. Но она Бенедиктуса с того света вытащила. Ей можно, а нам нельзя, если, конечно, ты не хочешь самоубиться с помощью его кулака.

Бисквит тут же замолк, явно коря себя за чрезмерную болтливость.

До цели поездки доехали молча. Это оказался еще один малоквартирный трехэтажный дом. Точно такой же, как и его соседи. Несмотря на стандартизацию, в нем обитали явно небедные люди.

Все пространство перед домом уже привычно забито жандармскими фургонами. Летающий мобиль шефа и игрушечный фургончик мышоура также присутствовали на месте. На лестничных площадках хватало и людей, и гоблинов, но пройти можно было без проблем. Судя по отсутствию орков группы захвата, жандармы явились к шапочному разбору.

Нужная нам квартира находилась на втором этаже. То, что там повторилась прошлая история, стало понятно по запаху. В прихожей нас встречал мышоур, который сразу протянул парочку респираторов.

— Что тут? Где шеф? — нацепив казавшуюся на его морде слишком маленькой маску, спросил на общем Бисквит.

Мышоур в ответ что-то пропищал.

— Понятно, — кивнул орк.

А вот мне совсем не понятно.

Похоже, мысли как-то отразились на моем лице, потому что орк покосился и протянул свою лапищу.

— Дай смартфон. И разблокируй его.

Я протянул Бисквиту свой телефон, при этом, кажется, немного покраснел. А все потому, что из лени никогда не ставил блокировку на вещь, которая по нынешним временам является более интимной, чем нижнее белье.

— Кто бы сомневался, — фыркнул орк.

Он быстро застучал по экрану когтями, затем вернул смартфон мне. Я украдкой осмотрел экран в поисках царапин, но ничего не увидел. При этом сделал вид, что пытаюсь разобраться во внесенных артефактором изменениях.

— Здравствуйте, Назарий Аристархович. — Голос из динамика моего телефона прозвучал так неожиданно, что я едва не уронил гаджет на пол.

— Потому обзаведись наушниками, — хохотнул довольный подколкой орк. — Так будет удобнее, да и не нужно, чтобы шифрованный голосовой чат слушали посторонние.

Удивление быстро прошло, и я сообразил, что через телефон со мной общается мышоур. Он продолжал попискивать, а программа переводила все на общий:

— Меня зовут Тик-тун, — перевел телефон писк эксперта.

Не знаю, стандартный ли это голос, но из динамика лился приятный мужской баритон. Не очень-то клеится с образом низенького, покрытого шерстью существа с мышиным лицом, но и не сказать, чтобы так уж сильно диссонировал.

Мышоур чуть поклонился. Я постарался скопировать его поклон.

Вот и познакомились. Дальше эксперт еще раз обрисовал ситуацию, теперь уже для меня:

— Все как и в прошлый раз. Супружеская пара в клочья. Разница в том, что они что-то почувствовали и успели запихнуть ребенка в сейфовую комнату. Назарий Аристархович, вы знаете, что это такое?

— Да, господин Тик-тун, знаю. Можете называть меня просто Назаром.

— А вы меня просто Тик-туном.

Мы опять обменялись почти церемонными поклонами.

От подобного расшаркивания Бисквит прыснул в маску респиратора.

— Собственно, для этого комиссар и вызвал вас. Мы не смогли открыть дверь в сейфовую комнату.

Внезапно мышоур чуть присел и даже сместился в угол. Похоже, он среди нас самый чуткий. Потому что даже орк услышал тихие шаги Иваныча только через пару секунд.

— Ага, явились, сладкая парочка. Вы теперь уже вместе ночуете? — Гоблин сдобрил свои слова максимальным количеством сарказма и издевки. Явно чтобы дошло до представителей всех рас.

Орк сцепил кулаки и обиженно засопел. А вот я на обиды размениваться не собирался. В родном учреждении обижаться было опасно, если не хочешь ходить в лохах до самого выпуска и даже после него. Чувство обиды у нас заменяет злость, которая тут же выплеснулась из меня. Я даже непроизвольно сделал шаг к гоблину, хоть и не собирался его бить. Особенно после рассказанных Бисквитом жутких историй.

— Господин особый комиссар, — сказал я гоблину, предварительно стянув респиратор, чтобы голос звучал увереннее. — Вы забываетесь. Уверен, причиной тому непонимание кое-каких нюансов человеческой культуры.

Слова вроде не несущие ни грамма угрозы, но, опять же, напитывать их дополнительными смыслами умеют не только гоблины.

Как я и думал, намек на межрасовый конфликт гоблин воспринял серьезно. Впрочем, как и все пришлые в подобных ситуациях. Как по мне, это их слабость, на которую я и надавил.

— Вы правы, Назарий Аристархович. Приношу свои извинения. — Гоблин практически в точности скопировал поклон мышоура и тут же, без паузы, резко сменил тон: — А теперь бегом открывать сейф! Если сейчас же не докажешь мне свою полезность, вечером будешь куковать в человейнике.

Вот тут обижаться было не на что. Никаких оскорблений. Просто начальник — самодур в состоянии крайнего раздражения, которое я вполне понимал. Самого начинали напрягать все эти убийства. А Иванычу наверняка еще и сверху постоянно стучат кулаком по его бурой, пучеглазой башке.

Эти мысли усилились, когда увидел бойню в гостиной. Хорошо хоть, успел обратно нацепить респиратор. Дверь в сейфовую комнату обнаружил сразу. Там копался какой-то мужик с инструментами. Он как раз примерялся противно жужжащей болгаркой к бронированному полотну. Уверен, если внутри ребенок, ему это сильно не понравится.

— Одну минуточку, — остановил я начинающего вандала.

Сразу напрягло то, что замок электронный. Опыт у меня небольшой, но его хватило чтобы понять — то, что собрано не руками, а на роботизированной линии, мне не подвластно. Так оно и оказалось. Никакого отклика неживая электроника не дала, но отчаиваться было рано, как и допускать к двери мужика с болгаркой.

— Даже так? — хмыкнул я, когда сработал мой дар. Для этого пришлось прижаться к двери как к родной.

Альтернативные способы аварийного открытия мастерил человек с фантазией. Похоже, он был фанатом одного голливудского фильма про шпионов-пенсионеров. Я сместился на метр в сторону и ударил кулаком в стену, пробив тонкий гипсокартон.

— Развлекаешься? — спросил незаметно подкравшийся Иваныч.

— Работаю, — спокойно ответил я, дергая потайной рычаг.

Рычаг тоже имел небольшой секрет. Нужно два раза дернуть и один раз толкнуть от себя. Замки в двери щелкнули, и еще пискнул цифровой замок, который, вполне возможно, был бутафорией. Поняв, что ни человек с болгаркой, ни гоблин с тростью помогать мне не собираются, я потянул дверь на себя. Она пошла хоть и туго, но без особых проблем. По ощущениям никаких ловушек тут не было, но все равно как-то напряжно. Может, позвать парней? Если я правильно понял, Бисквит и Тик-тун являют собой спарку ищеек, дополняющих друг друга. Орк по артефактам и духам, а мышоур по всему, что можно услышать, унюхать и, вполне возможно, опробовать на вкус.

Мысль о подмоге исчезла, когда увидел замершую в позе эмбриона девочку лет пяти. Даже представить боюсь, что пережил этот ребенок. Так что, не особо раздумывая, я шагнул внутрь и склонился над бедняжкой.

— Все хорошо, — заговорил я по-французски. — Мы пришли помочь.

И только когда прикоснулся к ребенку, заметил, что именно она так судорожно сжимает в объятьях. Это была матерчатая кукла с короткими задорными косичками и пусть примитивно нарисованным, но милым личиком. Сразу захотелось прикоснуться к кукле, скорее всего потому, что в нее было вложено достаточно большое количество энергии творения.

Сделать того не получилось. Сильная рука буквально отволокла меня от девочки. Я возмущенно обернулся и удивленно замер. Это была первая орчанка, увиденная мною вживую. Для своей расы она была небольшой — лишь на полголовы выше меня, но в плечах пошире. Так что неудивительна ее сила.

Сопротивляться я не стал, потому что был уверен — сейчас в квартире случайных людей попросту быть не может.

Орчанка тут же заговорила с девочкой, причем на оркском. Удивительно, каким мягким может быть этот язык — не рычащим, а каким-то урчащим.

Через пару секунд девочка вышла из оцепенения и шустро, как маленькая обезьянка, переползла на шею зеленокожей тетки с акульим набором зубов. Похоже, орчанка владеет какими-то магическими возможностями в общении с детьми. Точнее, ее тотемный дух имеет такую направленность.

Провожая глазами эту странную парочку, я почему-то подумал об игрушке. Вроде здесь жили богатые люди, а вот на ребенке сэкономили. Предыдущие жертвы жили не так богато, да и сейфовой комнаты у них не было, но детская там была забита дорогущими игрушками. Обмозговать эту странность мне не дал Иваныч.

— Неплохо, — снизошел он до похвалы. — Осмотрись тут. Может, заметишь что-то необычное.

Если я правильно понял, ссылка меня в человейник как минимум откладывается, что не может не радовать. Так что приступим к осмотру. Правда, не уверен, что пользы будет больше, чем на предыдущем месте преступления. Так оно и оказалось. Здесь не было ни тайников, ни скрытых сейфов. Оно и понятно — зачем все это при наличии сейфовой комнаты.

Кровь и части тел постоянно сбивали с мысли, но мне все же удалось осознать ошибочность сделанных ранее выводов насчет заботы покойников о своем чаде. В детской хватало игрушек на любой вкус. Возникает закономерный вопрос: чего это она прицепилась к неказистой тряпичной кукле?

— Иван Иванович, — обратился я к стоявшему столбом посреди окровавленной гостиной гоблину. — Можно посмотреть на игрушку, которую унесли вместе с ребенком.

— Какую игрушку? — Гоблин удивленно собрал в гармошку кожу на надбровных дугах.

— Ну, тряпичную такую, — немного растерялся я.

— Бисквит! — рыкнул Иваныч, подобравшийся как гончая при виде зайца. — Ты видел у ребенка тряпичную куклу?

— Нет, — подошел орк. — Не было у нее игрушек.

Гоблин сдавленно квакнул. Скорее всего, это было какое-то ругательство на его родном языке. Он достал телефон и, дождавшись ответа набранного абонента, зарычал по-оркски.

— Пошли, — обратился он на общем, явно имея в виду нас всех троих — человека, орка и мышоура.

Спустившись вниз, мы минут десять постояли у двери в парадную, дожидаясь непонятно чего. Затем прикатил микроавтобус. Отъехавшая в сторону дверь позволила увидеть сидящую в низком кресле орчанку с девочкой на руках. Девочка все так же судорожно сжимала тряпичную игрушку.

— Ну и о какой кукле ты говорил? — как-то даже обиженно спросил Бисквит.

Я с недоумением посмотрел на спутников и понял: они просто не видят то, что сжимает в руках ребенок, а вот орчанка, скорее всего, из-за плотного контакта с ребенком прекрасно поняла, о чем идет речь. Она что-то заурчала на ухо ребенку и попробовала забрать у нее куклу.

Как только зеленокожая нянька прикоснулась к игрушке, сразу произошло несколько событий:

— Крушах! — ругнулся Бисквит, наконец-то рассмотревший тряпичную поделку.

Иваныч лишь сдавленно квакнул, а вот девочка заревела почти как гоблинская сирена.

Никакие магические умения не помогли орчанке успокоить впавшего в истерику ребенка, но гоблин, когда надо, мог быть жестким, как подошва кирзового сапога, и игрушку все же отобрали.

— Это как так? — удивлялся орк, рассматривая неказистую куклу с глазками-пуговками. — Почему мои духи не заметили ее?

— Другой вопрос, почему ее не учуял мышоур? — прищурив свои буркала, заявил гоблин. — Что скажешь, Тик-тун?

Мышоур что-то пропищал. Так как телефон был в кармане, перевода я не услышал, но и так было все понятно, особенно по реакции Иваныча:

— Да какая разница, что он смешался с запахом ребенка?! Ты должен был заподозрить неладное. В этом деле столько всего непонятного, что должна насторожить любая мелочь. Вот его насторожила, — ткнул гоблин в меня пальцем. — А тебя почему-то нет. Хотя он сопливый новичок, а ты опытный эксперт.

Подобные эпитеты в мою сторону, конечно, возмущали, но сейчас не тот момент, чтобы начинать собачиться. Вместо этого я забрал куклу у орка и, сжав ее в руках, сосредоточился. Живой силы остались сущие крохи, но попробовать стоит. Через пару секунд все стало понятно.

— Это артефакт энергии творения, — сообщил я окружающим.

Гоблин даже прекратил распекать мышоура, чтобы узнать, что я там почуял.

— И что он делает?

— Прежде всего, делает себя незаметным. А если кто-то все же его замечает, то человеку кажется, что игрушка была у него уже давно.

— И все? — Теперь вопрос пришел со стороны орка. — Что насчет связи с тенями?

— Без понятия, — пожал я плечами, но все же добавил, потому что гоблин прав — незначительных мелочей в этом деле быть не может: — Только внутри чувствую следы энергии разрушения. Словно там что-то сломали.

Орк грубо вырвал у меня игрушку и чуть не разодрал ее напополам. От подобного варварства едва успокоившаяся девочка взвыла с новой силой. Все мы тупо уставились на струйку черной пыли, высыпавшейся из нутра тряпичной куклы.

Единственным, кто хоть что-то понимал, естественно, оказался орк:

— Обсидиановая пыль. А из обсидиана делают амулеты для темных духов, в том числе теней.

— И что тут было? — спросил Иваныч, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

Он сейчас выглядел немного комично, словно подросток, пытающийся рассмотреть, что там в руках у взрослых дядей. Но боже упаси хоть как-то показать, что у меня возникли подобные ассоциации. Этот гоблин явно самый вредный и злопамятный из всей своей расы. Впрочем, сравнивать мне пока не с кем, только по слухам. Может, остальные еще хуже.

— Не знаю, шеф, — задумчиво ответил орк. — Следы плетений на такой пыли не держатся. Может, точка выхода с изнанки. Может, поводок. Я в темной ворожбе не очень-то разбираюсь.

Гоблин опять квакнул.

Что-то в последнее время комиссар часто переходит на гоблинский. Похоже, у него с этим делом все совсем плохо.

— Назарий, — повернулся ко мне гоблин. — У тебя много осталось живой силы?

— Нет, я по нулям.

Немного подумав, гоблин решил не терзать меня дальше.

— Ладно, отправляйся домой и сиди там, пока не восстановишься. Не вздумай никуда уходить и даже принимать клиентов. Вечером загляну.

В ответ я лишь пожал плечами, не зная, что ответить. Орк остался на месте преступления, так что мне пришлось вызывать такси. И только дома я сумел окончательно расслабиться. Принял душ. Плотно позавтракал и от нечего делать решил стряхнуть пыль со своего перса в «Титанах». Помнится, вчера орк жаловался на своего разведчика, который временами манкирует своими обязанностями. А замены на этой позиции у них нет. Оно и неудивительно — мало кому интересно играть на небольшом, похожем на паука роботе. Те, кто фанатеют от «Наследников Титанов», предпочитают гигантских разрушителей или на крайний случай антропоморфных штурмовиков. Бывают катки, в которых «паучки» вообще не делают ни одного выстрела. Их удел светить, давая возможности товарищам по команде совершать подвиги. Но хуже всего то, что при стычке случайно столкнувшихся пауков даже свои могут лупануть по площадям. Потеря своего «света» считается приемлемой, если заодно уронить чужой.

В свое время я из чистого любопытства прокачивал паука, но затем забросил вместе с остальными персами и игрой вообще. Реальный мир мне всегда был интереснее виртуального, а сейчас и подавно. И все же пусть даже призрачная возможность поиграть в легендарной команде Кондитеров всколыхнула что-то в душе. Так что почти до самого вечера я гонял паука по разным картам, благо, чтобы довести его до турнирных кондиций, много времени не требовалось. Это нормального разрушителя нужно качать как минимум полгода.

Неожиданно для себя так увлекся, что не заметил, как повечерело. Даже обед пропустил, ограничившись кофе и булочкой. Обиженная тем, что на нее совершенно не обращают внимания, Фа лезла под руки и мешала как могла. Пришлось ее выгнать в форточку и закрыть доступ в квартиру. А вот поступить таким же образом с комиссаром не получилось бы при всем желании. Даже серьезно раскуроченный звонок все равно вызывал у меня раздражение своим дребезжанием. В который раз поклялся себе поменять его и установить нормальный видеодомофон с выходом в сеть.

К моему удивлению, гоблин явился вместе со своим то ли охранником, то ли напарником, а не оставил, как обычно, его в машине. Бенедиктус, которого даже мысленно нельзя было называть Беней, притащил большую картонную коробку, которая в него руках казалась небольшой шкатулкой.

Я сразу понял, что именно находится внутри, хотя недоумевал, зачем он приволок кукол ко мне домой, а не вызвал меня в управление. Похоже, у шефа действительно подгорает. Больше того, приказав мне заняться куклами, которыми действительно была набита коробка, он пошел на кухню варить нам всем кофе. Благо я успел заказать необходимые для этого дела ингредиенты и нормальную турку.

Кукол было восемь штук. И ни одна из них не была похожа на другую, но каждая по-своему привлекала своей странной и какой-то простоватой красотой. От мысли, что за каждой такой поделкой как минимум по одной жуткой смерти, стало неуютно. Очарование игрушек сразу куда-то пропало.

Увы, дар оценщика позволил мне узнать не так уж много. Тот, кто их шил, испытывал к своим игрушкам неподдельную нежность и в каждый стежок вкладывал много энергии творения. Именно поэтому они стали довольно мощными артефактами. Но ничего, кроме желания обладать у детей и незаметностью для взрослых, они в себе не несли. Что же касается отношения создателя к детям, то оно было странным — сумбурная смесь сочувствия, презрения и почему-то зависти. Я даже подумал, что он тоже рос без родителей, но нет — там зависть совсем другая. Заметить разницу было нетрудно. Да и не зависть это, а нечто другое.

Увы, как бы мне ни хотелось порадовать шефа новостями, пришлось его в очередной раз расстроить. И вот как это у него получается? Вроде бы я должен испытывать к наглому гоблину весь спектр негатива, но почему-то постоянно возникало уважение и какой-то чрезмерный энтузиазм в желании помочь. Возможно, это из-за сути дела, над которым мы работаем, а может, и какая-то гоблинская магия. Нужно будет пообщаться на эту тему с Бисквитом.

Я закончил перебирать кукол, как раз когда гоблин принес кофе. Явно опытный в этом деле Бенедиктус тут же схватил свою чашку и, почти обжигаясь, начал быстро поглощать напиток. Его маленькие на фоне огромной морды глазки явно призывали меня сделать так же. В общем, я сначала выпил половину кофе и только после этого сообщил Иванычу результаты своих изысканий.

Уверен, он не надеялся, что прямо тут назову ему имя убийцы, но мои слова гоблину не понравились. Он даже свой кофе не выпил и тут же приказал Бене собирать кукол. А вот у меня возникла неожиданная идея.

— Иван Иванович, вы позволите оставить одну игрушку у себя?

— Зачем это? — подозрительно прищурился комиссар.

Подобный прищур в исполнении гоблина всегда вызывал у меня не совсем адекватную реакцию. Все время казалось, что я в мультик попал.

— Ты чего лыбишься, залетчик? — перешел на русский Иваныч.

— Есть идея.

— Какая? — не унимался он.

Пришлось рассказывать:

— Одна моя знакомая занимается пошивом, возможно что-то удастся узнать через поставщика материалов, а тут они явно непростые.

Гоблин замер, обдумывая идею. Я уже успел заметить, что при интенсивной работе мозга эти ребята застывают, как хамелеоны. Бывает, что и посреди движения.

— Хорошо, пробуй, — наконец-то отмер Иваныч. — Я тоже проверю эту мысль по своим каналам. Постарайся в ближайшее время никуда не вляпываться и постоянно держать как минимум половину запаса живой силы.

В ответ я лишь кивнул. На этом мы и попрощались. Посмотрев на часы в смартфоне, я подумал, что для свидания время не такое уж позднее. Звонить Заряне не стал, чтобы не быть посланным сразу и далеко. Так что решил заявиться без предупреждения. Оделся в старое, потому что новый костюм, боюсь, восстановлению не подлежал. Жаль, хорошая была вещь. Если не поссорюсь со швеей, то закажу себе такой же.

Мои предположения оказались верны — местный бомонд отдыхал в парке, распевая песни вокруг костров. Я быстро определил, где расположились мои новые знакомые, и пошел туда. Заряна встретила меня настороженным взглядом, а вот Лена смотрела откровенно враждебно. Значит, там все же была какая-то ревность, осталось только определить, к кому именно.

— Привет, — нейтрально поздоровался я, но, кроме хмурого осмотра с ног до головы, ответа не получил.

Похоже, то, что я не надел костюм, лишь усугубило ситуацию.

Блин, стою как тупой студент перед экзаменационной комиссией. Судя по позе моей то ли девушки, то ли любовницы, покидать компанию для приватного разговора она не собирается.

— Заряна, хочу попросить тебя пошить мне новый костюм. Прежний я сильно попортил, когда ползал по тоннелям, убегая от морлоков.

Задумка сработала даже с перебором. Заряна, конечно, очень эмоциональна и порывиста, но такая резкая смена настроения удивила. С другой стороны, вполне возможно, что ее враждебность изначально была напускной. Девушка вскочила, подбежала ко мне и начала ощупывать.

— Ты не ранен?

— Нет, только пара синяков. Оказывается, у меня выдающийся талант в беге на карачках.

Народ засмеялся, и это явно сломало ледок отчуждения. От меня тут же потребовали подробностей. Особой тайны в своих ночных приключениях я не видел и рассказал почти все. Когда дошел до прибытия подмоги, Заряна внезапно прервала мои откровения и уволокла к себе домой под предлогом осмотра повреждений тела, которое ей еще использовать в личных целях.

Увы, по прибытии в квартиру ни осмотра, ни тем более использования сразу не случилось, а был форменный допрос. Пришлось ее даже одергивать:

— Заряна, солнце мое, я понимаю твою настороженность, но никаких неприятностей от моего сотрудничества с жандармерией можешь не опасаться. Заметь, я сказал сотрудничества, а не работу на, как ты только что выразилась, легавых. Поверь, им есть чем заняться и помимо того, чтобы строить козни тем, кто хочет зарабатывать нелегально. Скажу больше, связи со мной принесут тебе только пользу. Может, удастся вмешаться, если ты вляпаешься во что-то нехорошее. Хотя я понятия не имею, за что тебя можно прищучить.

Выслушав меня, Заряна пару минут просидела в задумчивости. Ее неподвижность вызвала у меня улыбку — почему-то вспомнился замерший истуканом Иваныч.

— Хорошо, — оживилась Заряна, — я приму тебя таким, какой ты есть.

— Вот спасибо, благодетельница, — шутливо отозвался я, но, похоже, сарказм в голосе все же присутствовал.

— И не надо ерничать, — надулась девушка. — То, чем мне приходится заниматься, не так безобидно, как тебе кажется. Да, с бандитами и морлоками я дел не имею, но, если поймают, по голове не погладят. Создание артефактов, даже простое зачарование материи в Женеве строго регламентируется. Так что не стоит упоминать об этом при своем начальстве.

— Могла бы и не напоминать, — проворчал я и тут же сменил тон, перейдя к основной цели визита к девушке: — Зорюшка, скажи, ты можешь определить, откуда взялась та или иная ткань и пуговицы?

— Как ты меня назвал? — явно пропустив мою просьбу мимо ушей, спросила она.

— Не нравится?

— Это, конечно, не Зорька, но лучше пусть будет Заря, — заявила моя подруга, сделав ударение на первом слоге.

— Хорошо, Заря. Так как насчет ткани?

— Покажи, — тут же потребовала девушка, показывая, что все прекрасно расслышала.

Вид куклы ее сразу насторожил. Оно и понятно — это гоблины для проклятий используют костяные амулеты, а вот человеческие колдуны как раз любят вот такие игрушки.

— Не бойся, ее осматривал гоблин, да и я могу определить, с какой целью она делалась. Тут есть магия, но совершенно безвредная.

— Но я ничего не чувствую, — наконец-то взяв в руки куклу, растерянно сказала Заряна.

— И не должна. В ней нет плетений на живой силе. Артефакт создан энергией творения.

Прекратив попытки использовать на кукле свой дар, девушка начала рассматривать сам пошивочный материал.

— Интересная текстура, — проворчала она под нос, скорее разговаривая сама с собой, чем со мной. — Материя не то чтобы дорогая, но редкая. А пуговицы для глаз вообще костяные.

Тут она подняла глаза на меня, и в них я увидел растерянность.

— Назар, я, конечно, не уверена на все сто процентов, но похоже, что это человеческая кость.

Час от часу не легче. Все оказывается еще хуже, чем я думал. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, к чему приводит появление таких куколок в семье жертв.

— Скажи, можно как-то определить откуда взялась эта ткань и пуговицы?

— Пуговицы точно нет, — тут же ответила Заряна. — Работа ручная. Причем кустарная. Делал не мастер по пуговицам, а резчик широкого профиля. Таких в Женеве пруд пруди. А вот насчет ткани можно поспрашивать.

— Возьмешь для примера? — остановил я движение девушки, протянувшую мне куклу.

— Нет, — зябко повела плечами Заряна. — Такое я в доме точно держать не буду. Структуру ткани и материала я запомнила.

— Хорошо, — не стал спорить я, убирая игрушку в сумку.

У меня как раз к ней особых претензий не было. Да, насчет кости новость не самая приятная, но мой дар позволял с уверенностью утверждать, что сейчас кукла ничем не угрожает своему владельцу, кроме того, что ее можно в любой момент потерять. Когда направлялся к Заряне, то нашел игрушку только потому, что точно помнил, где ее оставил.

Запоздалая мысль заставила меня вскинуться:

— Только очень прошу тебя, делай все крайне осторожно. Тот, кто сшил эту куклу, может быть опасен.

— А если подробнее, — даже не спросила, а потребовала моя подруга.

Оно, конечно, тайна следствия, но вмешивать в это дело ни в чем неповинную девушку, да еще втемную, будет попросту подло. Так что я вкратце рассказал о серии смертей в Сером городе и о том, как обнаружил «невидимые» игрушки в руках осиротевших детей.

— Какой ужас! — выдохнула Заряна, прикрыв рот ладошкой.

— Так что, если не хочешь ввязываться, мы вполне обойдемся без твоей помощи, — на всякий случай предложил я, уже жалея, что вообще втянул ее в это дело.

— Нет, конечно, — тут же взвилась Заря, словно я сказал что-то обидное. — Мне хоть и противно работать на фараонов, но после того, что эта тварь сделала с детишками, я точно не останусь в стороне. Как только что-то узнаю, сразу позвоню. У тебя с делами и кошмарами на сегодня все?

В словах девушки прозвучала такая надежда, что я кивнул в ответ с непроизвольной улыбкой.

— Ну, тогда давай будем снимать с меня стресс, и тебе придется постараться, потому что стресса очень много.

Постараться действительно пришлось — темперамента в Заряне было как минимум на четверых. Помнится, когда-то я посмеивался над одним моим знакомым, который в баре после трех рюмок жаловался на свою жену. Парень-то был прямо смесь Аполлона с сатиром. Ловелас и сердцеед. Так вот, угораздило его жениться, тоже, кстати, на рыженькой. Через полгода он начал прятаться от темпераментной жены где только мог — то на работе, то в ночном клубе, где мы и познакомились. Вот теперь и думаю, не окажусь ли я в таком же бедственном положении? Но это все лишь дутье на воду и дурные ассоциации. Задора у меня еще хватало, так что стресс мы сняли качественно — до полуобморочного состояния обоих.

До все еще развлекающейся компании добрались только к двум часам ночи, но не беда — представители бомонда явно собирались гулять еще как минимум пару часов. В итоге остался ночевать у Заряны, а когда поутру явился домой, то получил выволочку от Фа.

Вот честно, пару минут стоял и не знал, как реагировать, а затем взял веник и выгнал нахалку в форточку. Кстати, классический, связанный из сорго веник сохранил именно для этих целей, ибо мягкий он и вреда никому не причинит. О том, что фуки обидится, не переживал, у нее память как у рыбки, а нрав как у кошки.