Если ты просыпаешься преисполненный сожалений, значит, что-то в жизни делаешь не так. Единственным утешением может быть лишь понимание, где именно облажался. Я точно знал, что нужно было попросить у соседки побольше опохмеляторного декокта и все-таки поменять этот чертов звонок. Да, звук я приглушил, но похмелье вкупе с настойчивостью гостя нивелировали все мои старания в модернизации.

Ну вот кому там неймется? Дотянувшись до тумбочки с телефоном, я увидел, что аппарат как бы отключен, а на часах одиннадцать вечера.

— Да что же тебе так неймется? — простонал я, одеваясь с максимально возможной скоростью.

Со стороны, наверное, выглядел как черепаха. Вот даже полет взбодрившейся фуки сейчас казался мне особо стремительным.

Добравшись наконец-то до двери, я прихватил стоявшую рядом трость с тяжеленным набалдашником и решительно открыл бронированную створку.

— Чего надо?

Предо мной стоял ничем особым не выделяющийся мужик среднего роста и средней же внешности. Средней для человейника. Я уже научился определять, в какой части Женевы обитает тот или иной индивид. И дело тут не только в одежде, но и во взгляде.

— Ты Псих? — с сомнением спросил незваный гость, явно оценив степень моей помятости.

Спорить с ним по поводу прозвища совершенно не хотелось.

— Доказать? — криво ухмыльнулся я, покачивая тяжелой тростью.

— Не, и так видно, — без особой агрессии согласился собеседник. — Я от Сиплого. Есть тема по твоему профилю.

В этот раз я не полез проверять список, потому что и так помнил погремуху одного из паханов человейника Святогора. Очень хотелось послать гонца куда подальше, но после заварухи с Косарем злой на весь свет Иваныч сам оторвет мне голову и отправит в посылке на родину. Нужно отрабатывать местную крышу.

— Пять минут, и я буду готов.

Гонец спорить не стал и лишь равнодушно пожал плечами. В запрошенный срок уложиться не удалось. На душ, кофе и одевание пришлось потратить все десять. Человек Сиплого и тут не стал выпендриваться, буквально умилив меня своей покладистостью.

Спохватившись в последний момент, отправил куратору сообщение с прозвищем заказчика. Ответа не дождался. Что неудивительно. Гоблину сейчас точно не до меня.

В машину я садился уже вполне приличным таким оценщиком, снова вернув себе таинственно-надменный образ. Правда, внутри все еще сказывалось похмелье. Так что, пока ехали, я едва не заснул. Общая апатия не дала удивиться тому, что мы покинули хорошо освещенные улицы Серого города, а впереди маячил гигантский маяк человейника. Впрочем, и в прошлый раз было примерно так же.

То, что все идет ой как неправильно, стало понятно, лишь когда машина остановилась среди каких-то развалин. Я задергался, но, кажется, слишком поздно. Дверь резко открылась, и в кабину из темноты сунулся очень знакомый револьвер. А затем свет из салона озарил не менее знакомую харю с татуировкой Паука на лысой башке.

— Ну, здравствуй, Псих. Не ждал такой быстрой свиданки?

И вот где моя бесшабашная веселость? Где, гребаные качели, удалой пофигизм?! Только удивление и ступор. Как так? Мне же обещали крышу!

Потратив драгоценную секунду на тупые, риторически вопросы, я тут же втянул кисть в достаточно длинный рукав и, нащупав головку булавки жандармского свистка, быстро сломал спрятанный в ткани тонкий стерженек. А в ответ лишь издевательский хохот Паука:

— А вот фиг тебе. Зря только свистульку испортил. Сюда ни один патруль серых не сунется. Все, допрыгался, лошок, слили тебя гоблины. Я не только ответку выкачу, еще и нехило так бабла подниму.

Понять бы еще, о чем вообще речь. Судя по уверенным движениям Паука, он не даст мне что-то сделать, даже будь у меня оружие, да и, раскорячившись на заднем сиденье машины, можно только хлопать ушами — ни ударить, ни отскочить.

— Все, хватит базлать, вылазь давай. А то я обещал Коляну, что не забрызгаю его любимую ляльку твоей кровью.

Ага, бегу и спотыкаюсь. Не факт, что Паук станет держать слово при любых обстоятельствах, но сейчас нутро машины для меня самое безопасное место. Так что я, наоборот, постарался отодвинуться подальше от бандита и тем самым сделал очень серьезную ошибку — забыл о водителе, который рывком открыл левую дверцу и самым похабным образом, за шиворот, выволок меня наружу. И тут я вспомнил, что за весь сегодняшний день сумел сделать лишь одно полезное дело — пришил к карману жилетки пуговицу. Вспомнил, когда вцепился в кожу сиденья исколотыми по пьяному делу пальцами.

Да уж, Аника-воин, имеющий крутой арсенал из бесполезного сейчас щитовика и артефактной пуговицы. Но чем богаты, тем и рады. Лихо дернув подарок Бисквита и едва не оторвав его с оказавшимися не такими уж надежными нитками, я ощутил, как тащивший меня водитель как-то странно задергался. И только после этого услышал его гомерический хохот. Кажется, он даже испортил воздух.

Тот, кто хоть раз заходился в таком смехе, знает, что в подобной ситуации не то что двигаться, даже стоять трудно. Оба бандита ржали как умалишенные, но вот чего не отнять у Паука, так это опыта. Даже в таком состоянии он умудрился наставить на меня револьвер. На одних непонятно откуда взявшихся рефлексах мне удалось в диком танцевальном па поменяться местами с хохочущим водителем.

Два громких хлопка заставили мой живой щит дернуться, и боль все же пересилила воздействие духа-хохотуна, но полностью вернуть себе контроль над телом водитель все же не смог, чем я тут же и воспользовался. Паук сейчас наверняка думает, как исправить свою оплошность, так что времени у меня совсем мало.

До скрипа стиснув зубы, я рыкнул и, на пределе сил удерживая обмякшего человека в вертикальном положении, толкнул его в направлении Паука, а когда увидел, что тот смещается в сторону, чтобы попасть в меня, качнул переставшее даже дергаться тело вправо, а сам прыгнул влево. Секунды растерянности стрелка мне хватило, чтобы сократить дистанцию до минимума, благо мы и так находились друг от друга всего в паре метров. И все же он успел выстрелить. Только мое запредельное везение и тот факт, что Пук продолжал хохотать как сумасшедший, не позволили этой пуле поставить точку в нашем противостоянии. Она прожужжала совсем близко от моего уха.

В следующую секунду я налетел на Паука, успев отбить руку с револьвером. Затем мы рухнули на потрескавшийся асфальт, и, что радостно, он оказался снизу. Началась борьба за оружие. Каждый пытался навести ствол револьвера на другого, и у меня, благодаря все еще терзавшему соперника духу-хохотуну, это получалось лучше.

Словно дежавю какое-то — дуло оружия, как совсем недавно, уткнулось в подбородок бандита, но у меня никак не получалось нажать на спусковой крючок. У паука хватало сил, чтобы закрыть рукой всю скобу. Он уже не хохотал, а, просто бешено вытаращив глаза, прерывисто сипел. И вдруг замолчал. Еще секунда, и ствол упрется уже в мою голову: Паук был явно сильнее меня. А за выстрелом дело не встанет.

Желание хоть что-то сделать с этим проклятым револьвером заполонило меня и всколыхнуло накопленную силу. И оружие выстрелило. Голова Паука лопнула как дыня, частично забрызгав меня, но основная часть содержимого черепа бандита создала на темно-сером в плохом освещении асфальте абстрактную картину из черных мазков и клякс.

Прямо сюр какой-то — словно безумный абстракционист постарался.

Меня всего трясло от отката, но револьвер я все же вырвал из скрюченных пальцев и только после этого встал на ноги.

— Ни фига себе покатался. — Покосившись на еще теплый револьвер, я хмыкнул. — Два трупа и чувак с дымящимся стволом в руках. Прямо рождественский подарок для любого мента.

Обнадеживало одно — то, что, по словам Паука, жандармы сюда не сунутся даже по сигналу артефактного «свистка». Оно и неудивительно. Вокруг темень, которую без особого успеха разгоняли лишь фары, да слабая лампочка в салоне. В общем, несмотря на пикантную в плане законности ситуацию, пообщаться с жандармами я бы не отказался.

Впрочем, есть варианты.

Достав смартфон, я набрал номер Иваныча. Кто бы сомневался, что эта мерзкая жаба не ответит. Отправил ему матерное послание в мессенджере и принялся звонить Бисквиту. С тем же успехом, но тут все понятно — спит зараза.

Ну что же, с козырей зайти не удалось, будем, как все простые смертные, звонить на горячую линию жандармерии. В Женеве они откликались на номер сто семнадцать. На этот раз трубку взяли сразу.

— Горячая линия жандармерии, — ответил на общем приятный женский голос. — Что с вами случилось?

Ну, я как мог внятно и быстро описал ей свои беды, но понимания не добился, лишь сочувствие:

— Мне очень жаль, но в черную зону патрули не отправляются. Если сможете, доберитесь до границы с Серой зоной или хотя бы до любой из опор монорельса. Там имеется трехсотметровая условная зона совместной ответственности жандармерии и администрации человейников.

Да уж, утешила. Зарево Серого города мерцало, навскидку, не меньше чем в километре от меня. Светящаяся над морем мрака нить монорельса была ближе, но ненамного. Еще в окружающей меня темноте тут и там сверкали какие-то фонари, но, помня свой прежний опыт, на эти огни идти так же опасно, как и преследовать светлячка на болотах. Лучше попробовать завести машину и убраться отсюда самому. И все же я постарался немного улучшить свое положение, пока еще есть связь с сердобольным оператором:

— Девушка, а вы можете сделать запрос некоему фор Ивану Ивановичу, особому комиссару Серого города?

— Я попробую, — робко сказала моя собеседница.

Похоже, эти действия были вне ее компетенции, но я все равно поблагодарил ее и прервал связь.

— Ладно, похоже, спасение утопающих, как обычно, дело рук самих утопающих.

Сбор лута дело увлекательное только в играх, а в реале обирать трупы занятие малоприятное. Особенно когда пальцы то и дело влезают в ставшую омерзительно вязкой кровь. Но обыскать тело водителя все же пришлось — в поисках ключей от машины. Через пару минут мучений я их все же нашел. Сам не понимаю, как при этом не сблеванул.

К телу Паука с развороченной башкой и подходить не хотелось, но пришлось. В барабане затрофеенного револьвера остались только два целых патрона. Увы, разжиться боеприпасами не получилось, зато нашел там ключи и портмоне с семью тысячами франков. Даже как-то тошнота прошла. Сразу стало интересно, на чем он сюда явился.

Машину Паука нашел почти сразу, всего лишь пришлось заглянуть за угол полуразрушенного склада. В неосвещенном переулке и обнаружился темный силуэт транспортного средства.

— Да ладно! — От удивления я даже забыл о своих страхах, потому что увидел свою автомобильную мечту.

Немного потрепанный, но все равно шикарный родстер-ягуар. Подсвечивая себе фонариком на смартфоне, я без проблем забрался в незапертый салон и осмотрелся.

Похоже, Паук любил эту машину не меньше, чем привезший меня сюда ныне покойный водила.

Ничего не хочу знать, но нужно прибрать эту ляльку к рукам, даже если придется пресмыкаться перед гоблином, чтобы узаконить приобретение.

Идея хорошая, но я тут же постарался выбросить из головы ненужные сейчас мысли. Как и предполагал, пачка патронов обнаружилась в бардачке, а ключ подошел к скважине пуска стартера. Авто тут же недовольно заворчало, словно не желает принимать нового седока, но при этом из гордости не может позволить себе барахлить.

Бензиновый движок в этом красавце был совмещен с электроприводами, так что и в человейник на нем можно наведаться, но только не в Святогор — там меня точно примут неласково, особенно на этой тачке.

Мощные фары подсвечивали темную улицу с растрескавшимся асфальтом и всяким хламом на обочинах, но взгляд постоянно соскальзывал на яркий маяк опоры монорельса. Был соблазн сразу направиться в сторону зарева основного города, но я все же решил, что рисковать не стоит. И так везение уже начало пугать своими последствиями.

Внезапно сверкнувшие впереди фары перевели мысли в совсем другое русло. Похоже, везение действительно закончилось. А может, это случайный путешественник? Надежда мелькнула, когда два внедорожника пролетели мимо, но тут же развеялась после увиденного в зеркале заднего вида.

Оба джипа, резанув тьму копьями света из своих фар, резко развернулись и рванули следом за мной.

— Ладно, кошак, выручай, — проворчал я, утапливая педаль газа в пол.

Ягуар, злобно рыкнув, ускорился. Похоже, преследователи поняли, что угнаться за моим трофеем им не удастся, и я услышал, как по багажнику что-то забарабанило. По спине пробежался озноб. Сильно сомневаюсь, что это не пули, а что-то более безобидное. В подтверждение брызнуло осколками заднее стекло. Я тут же пригнулся к рулю, почему-то мысленно досадуя, что новую, уже ставшую любимой игрушку мне безнадежно испортили. А затем мы полетели. Нет, ягуар не обрел магические свойства, присущие магокару Иваныча, просто кто-то саданул по нам какой-то огненной печатью. Она явно угодила под днище, потому что машину подбросило вверх и вперед, причем довольно высоко.

Все, что я мог сделать, так это вцепиться в руль, вытаращить глаза и, кажется, заорать что-то матерное. В происходящее просто не верилось. Машина, словно в замедленной сьемке, летела над улицей с креном влево. Через секунду мы оказались над краем крыши одного из складов. Нос ягуара ударился в край плоской кровли. От чего машину провернуло и приземлило на крышу. Подушка безопасности с издевательским опозданием стукнула меня по морде, отбросив обратно на сидение.

Очень хотелось закрыть глаза и прямо вот в этом неудобном положении чуть ли не вверх ногами просто зависнуть, чтобы хоть немного расслабиться. Но здравый смысл вопил, что ни висеть, ни сидеть, ни тем более лежать мне нельзя, так что пришлось выбриться наружу. Благо дверь открылась без проблем.

Когда мне все же удалось выползти на бетонную плиту перекрытия, над краем крыши взлетела подсвеченная снизу фигура.

Друзей у меня здесь не могло быть по определению, так что, не особо раздумывая, я просто пальнул в летуна из револьвера. Параллельно выматерив себя за то, что так и не додумался дозарядить оружие. Потратив оба патрона, все же удалось спугнуть преследователя. Он хоть и закрылся щитом, но не стал рисковать и спрыгнул обратно. Я же, сам офигевая от собственной сообразительности, сунулся обратно в салон машины и пусть не сразу, но умудрился найти пачку с патронами.

Теперь нужно валить отсюда, пока не поздно. Если не поздно: когда подбегал к провалу в крыше, услышал, как за спиной что-то стукнулось и покатилось по бетону. В общем, в дыру я прыгнул, совершенно не думая о последствиях, и, как оказалось, очень вовремя. Над головой грохнуло и полыхнуло, на мгновение освещая помещение.

Как минимум подо мной не обнаружилось торчащих вверх арматурин, но и куча мусора внизу мягкой не выглядела. Падать было больно, но ничего себе не сломал, и на том спасибо.

Разлеживаться я не стал и тут же с низкого старта рванул в угол большого, явно складского зала. Светить себе под ноги из фонарика смартфона времени не было, так что в любую минуту мог за что-то зацепиться и пойти кубарем. Везение продлилось секунд десять, а затем я все же споткнулся и рухнул на пол. А еще через пару секунд стало понятно, что везение все же продолжается. Позади меня на кучу с вызывающей черную зависть мягкостью спрыгнул незнакомец и тут же принялся поливать пространство вокруг себя из автомата. Может, беги я дальше, одна из пуль угодила бы в спину, а так пришлось всего лишь шустрым тараканом переползти за груду каких-то кирпичей.

Так, теперь нужно перезарядиться. Бежать дальше под снующим по стенам лучом мощного фонаря — чистой воды самоубийство. Только благодаря своему дару удалось понять, как справиться с перезарядкой. Так что с лихостью ганфайтера встряхнул револьвером, высыпая пустые гильзы. Зарядка пошла куда хуже. Мало того, что, распечатывая упаковку, половину патронов высыпал на пол, так еще и с трудом попадал ими в гнезда барабана.

Как только закончил, сразу привстал и начал палить в сторону преследователя. А все потому, что услышал, как кто-то сверху крикнул стрелку:

— Повернись направо, он там?

Да кто же там такой проинформированный? Хотя догадываюсь, что меня палит мой же смартфон.

Пальнул я, как раз когда автоматчик уже поворачивал луч подствольного фонаря в мою сторону. Три выстрела — и снова в укрытие. Автоматная очередь захлебнулась в самом начале. Стрелок вскрикнул. Мало того, луч фонаря куда-то исчез.

— Колобок, давай сюда! Он меня подстрелил!

Интересно, с чего бы? Ни в жизнь не поверю, что у стрелка не был активирован щит.

— Сейчас, — без капли решительности в голосе ответил напарник стрелка.

Я уже хотел пальнуть еще пару раз, чтобы окончательно лишить этого самого Колобка остатков уверенности, но, едва начал приподниматься, тут же присел обратно от жуткого вопля, который явно издал подраненный мною стрелок. Орал так, словно его рвали не куски. Не удивлюсь, что так оно и есть.

— Там морлоки! — заблажил Колобок и начал палить сквозь дыру, совершенно не заботясь о безопасности напарника.

Истерика бандита немного передалась и мне, особенно потому, что я понятия не имел, при чем здесь персонажи из книги Уэллса. Какие, гребаные карусели, морлоки?

Увидеть то, о чем визжал свихнувшийся стрелок, не получалось даже в свете подствольного фонаря на скатившемся к подножию кучи автомате, но мне хватило и услышанного. Утробный рык как минимум двух существ дополнялся противным чавканьем.

— Отойди, — едва расслышал я сквозь эту жуткую какофонию уверенный голос сверху, — тут только гранаты помогут.

— Какие гранаты?! — Вот визгливого Колобка было слышно хорошо. — Там же Бизон.

— Нет уже твоего Бизона, и терпилы тоже нет. Мимо прошли гоблинские бабки. Если успеем рвануть, может, хоть голову найдем, а не одни кости.

Что интересно, до пика адреналиновый выплеск довели даже не слова незнакомца о гранатах, а рык, раздавшийся совсем близко. Уверен, что волосы на голове встали дыбом в буквальном смысле этого слова — как у туалетного ершика. И тут опять непроизвольно сработал мой дар. Видимо, он откликнулся на отчаянное непонимание, куда бежать и где прятаться. Я физически почувствовал, как магическая энергия выплескивается из меня и, словно радар, распространяется вокруг, возвращаясь осознанием. Ангар был кирпичным, а не панельным, это меня и спасло. Люди складывали кирпичик к кирпичику, тратя крупицы энергии творения, но мне хватило. В одну секунду я понял, что в трех метрах от меня под наполовину прогнившим дощатым настилом есть технический лаз с трубами, проходящий под всем складским комплексом.

Несмотря на чавканья, рык и стенания Колобка, щелчок отлетевшей скобы на гранате я услышал очень четко. Уверенности в том, что успею поднять деревянный щиток и нырнуть в лаз, не было совершенно, но, к счастью, не пришлось: мой рывок к спасительному настилу завершился падением прямо на него, а гнилые доски просто проломились под моим весом. Так что взрыв лишь немного оглушил меня, зато послужил хорошим мотиватором. Кажется, незнакомец говорил о гранатах во множественном числе. Через пару секунд догадка подтвердилась еще двумя взрывами, но я был уже далеко.

И все же оказалось, что недостаточно. Уже чувствуя свежий воздух, задуваемый с конца тоннеля, я ощутил, как кто-то ухватил меня за ногу и дернул обратно.

Очень надеюсь, что я не взвизгнул, как старшеклассница, при виде крысы. Мой нездоровый пофигизм почему-то работал только тогда, когда угроза накатывала медленно, а вот при таких нежданчиках наваливалась короткая паника. Пережив ее приступ, я извернулся, чтобы оказаться спиной на полу, и, выдернув из-за пояса револьвер, пальнул в того, кто уже с урчанием тянулся зубами к моей голени.

Нет, ничего эдакого я в темноте не видел, но воображение нарисовало все в ярчайших красках и подробнейших деталях.

Трех пуль хватило, чтобы заставить невидимую тварь отпустить меня, и остаток тоннеля я пролетел как ракета пусковую шахту. В другом случае я, может быть, и прислушался перед выходом наружу, чтобы не попасть прямо в руки бандитов, но ситуация была неподходящей.

Вот и стою, судорожно вдыхая свежий, не воняющий гнилью и крысиной мочой воздух. Вокруг темень и тишина, лишь едва невнятная, приглушенная ругань да слабое зарево с другой стороны большого здания.

Только вздохнул с облегчением, как по ушам ударила гоблинская сирена. В этот раз желания залезть под бетон не было — то ли расстояние другое, то ли начал привыкать. Из-за здания взлетела и повисла над крышей здоровенная махина. Судя по угловатым очертаниям, это какой-то летающий броневик. От него во все стороны расходились мощные лучи прожекторов. Один из которых тут же нащупал меня:

— Бросить оружие! Лечь на землю! Огонь на поражение через две секунды!

Сомнения в необходимости выполнить приказ в моей голове даже не мелькнули, да и после гоблинской сирены все еще не отошел. Так что тут же отбросил револьвер и послушно лег на землю. Что уж там стесняться — все равно костюму полный капец.

Пролежал недолго. Над головой раздался знакомый до зубовного скрежета голос:

— Ты там еще не уснул, залетчик?

Отвечать не хотелось, поэтому молча встал и начал отряхиваться, хоть это не имело никакого смысла.

Мы немного поиграли в гляделки, и я все же не выдержал:

— И что это было?

— Ты у меня спрашиваешь? — напрочь фальшиво отреагировал гоблин. — Предупреждал ведь, что тыканье стволом в бандитов еще аукнется.

— Я не об этом. Что за заказ на меня от гоблинов?

До полного понимания гоблинской мимики мне еще очень далеко, но кожа на жабьей морде дернулась. Непонятно, от злости или раздражения.

— Нет уже никакого заказа, — прокаркал Иваныч и, развернувшись, отправился к стоявшему поодаль магокару.

— Что значит «уже»? — проорал я ему в спину без малейшего успеха, а затем, сам не понимая зачем, возмутился: — Ну и как мне добираться до города?!

В ответ лишь раздраженный хлопок дверью. Мне кажется или Бенедиктус посмотрел на меня как-то сочувственно?

Магокар тут же взмыл вверх и, перевалившись через здание, ухнул вниз уже с другой стороны. Мне же пришлось обходить бетонную громаду пешком. Летающий броневик все еще висел над крышей, шаря вокруг лучами прожекторов.

Мои попытки обратиться к водителям парочки микроавтобусов с жандармскими эмблемами ни к чему не привели. А затем я разозлился. Быстро нашел взглядом тачки, на которых за мной гнались бандиты, и направился к ним. Первая была закрыта, а вот дверки второй — довольно потрепанного пикапа — не только гостеприимно раскрыты, так еще и ключи торчали в замке зажигания.

Странно, но меня никто и не подумал останавливать. Ни в момент, когда я уселся за руль, ни тогда, когда объезжал прикативший сюда транспорт. Имея в качестве ориентира зарево серого города на горизонте, заблудиться может только полный идиот. Так что через двадцать минут я уже въезжал на хорошо освещенную улицу. Как только увидел первое такси, решил, что хорошенького понемножку.

С таксистом пришлось поторговаться, он содрал с меня полсотни франков на очистку сиденья, которое, по его мнению, катастрофически пострадает от контакта с таким замарашкой.

Было желание тут же отправиться за ответами к единственному доступному мне источнику, но брезгливость и вбитая воспитателями чистоплотность победили. Так что для начала заехал домой. Даже удостоился выволочки от Фа. Вела она себя чуть ли не как супруга. Даже сунулась за мной в душевую кабинку, продолжая что-то насвистывать. Понятия не имею, с чего я застеснялся, но выгнал фуки обратно с помощью мочалки.

Пока мылся и переодевался, таксист терпеливо ждал напротив двери. Тут же начался торг, но теперь меня уже не сдвинуть:

— Не, мил человек, так дела не делаются. Тогда ты принял в машину какого-то полубомжа, а теперь к тебе садится вполне презентабельный клиент, так что или стандартная такса, или я вызываю другое такси.

Водила неожиданно легко согласился и тут же повел машину по указанному адресу. Ночной итальянский квартал, как и весь город, сменил маску и выглядел совсем по-другому. Если честно, я бы сюда в такое время не сунулся, но после общения с Пауком и почти обнимашками с непонятными морлоками страх куда-то подевался вместе с благоразумием.

В бронированную дверь логова орка я молотил с решительностью Добрыни Никитича, добивающегося нездоровой взаимности от Змея Горыныча. Впрочем, у меня намерения были не такими кровожадными, как у былинного богатыря.

Поначалу эффект был нулевой. Звонок, судя по всему, отключен. Я даже стучал ногами. Уже думал, что стоит сходить и поискать какой-то камень, когда за дверью вдруг разделся яростный рев. Не знай я, кто там находится, проняло бы до дрожи, но после недавних событий Бисквит у меня ничего, кроме умиления, вызвать не может.

— Не надрывайся ты там, все равно не страшно. Открывай, это я — Назар.

Рев смолк, и в проеме открывшейся двери появилась удивленно-сонная физиономия орка.

— Ты чего шумишь?

— А что мне еще делать? — Возмущение буквально рвалось из меня, несмотря на то что как раз Бисквит ни в чем не виноват. — Ты на звонки не отвечаешь, меня там бандиты по черной зоне гоняют по заказу гоблинов, а еще чуть какие-то морлоки не сожрали.

— Морлоки? — Лицо Бисквита удивленно вытянулось, но он быстро пришел в себя. — Так, заходи, а мне нужно взбодриться.

— Э, — тут же забеспокоился я, — не стоит больше пить.

— Не боись, я же не дурак.

Орк запустил меня внутрь, закрыл дверь и перебрался к кухонной стойке. Там он быстро и явно привычно сварганил себе нечто тягучее, зеленое и наверняка мерзостное на вкус. А затем заглотнул эту бурду словно удав кролика. Меня даже передернуло, зато в глазах моего зеленого друга появилась осмысленность.

— Теперь еще раз и подробнее.

Ну, я и рассказал. Злость еще не прошла, так что красочных эпитетов хватало с лихвой, особенно когда дошло до момента попыток дозвониться хоть кому-нибудь. Судя по физиономии моего зеленого друга, особых раскаяний он не испытывал.

Закончив с рассказами, я перешел к расспросам:

— Вопрос первый: о каком таком заказе гоблинов говорили бандиты? Можешь это проверить?

— Могу, — мрачно проворчал орк, но, судя по его перекошенной обезьяньей физиономии, он и так догадывался, откуда растут ноги.

К выяснениям Бисквит перешел даже не вставая с места. Он достал смартфон и быстро начал тыкать в сенсорный экран своими когтями. Ума не приложу, как у него вообще это получается без порчи аппаратуры. Подпиливает он их, что ли? Хорошо хоть, не красит.

— Заказ был. Причем на самом высоком уровне. Твоей смерти возжелал совет мудрейших гоблинского анклава, — сказал орк, наконец-то закончив терроризировать свой телефон. — Это было бы фатально, но полчаса назад заказ сняли, и тебе больше ничего не грозит.

— Серьезно? — наполнив вопрос скепсисом до предела, поинтересовался я. — Вот так просто, захотели объявили охоту на человека, захотели отменили. В чем я вообще провинился перед этими жабами?

— Только не надо ксенофобии, — неожиданно вскинулся орк. — Ты еще меня обезьяной назови. Ничего простого тут нет. На моей памяти совет первый раз отзывает свой заказ. Обычно все заканчивается головой жертвы в гоблинском зале врагов. А насчет невинности это у вас, у людей, все так просто. Презумпция невиновности, понимаешь! Даже если в залитых кровью руках зажат не менее окровавленный кинжал, еще нужно что-то доказывать. Мы мыслим немного иначе. Особенно гоблины. Их прорицателям доступно знание о будущем. То, что ты сейчас вполне себе неплохой парень, еще ничего не меняет. Кто знает, что дальше из тебя выйдет?

В растрепанном последними событиями и откровениями воображении тут же промелькнул мой образ в, так сказать, демонической ипостаси.

— Да ну вас всех на фиг! — высказал вслух я выскочившую как чертик из табакерки мысль. — И тебя, и жабомордых прорицателей. Каждый должен отвечать только за то, что совершил.

Заметив, как орк опять нахмурился, я добавил:

— И не надо сверлить меня взглядом. Тебя я никак не обзывал и не собираюсь. Потому что ничего, кроме добра, от тебя не видел. А вот гоблины гадят постоянно. Что шеф по мелкому, что его начальство, но уже от души, большой такой кучей. Тебе мало моего рассказа или думаешь, что соврал?

— Не думаю, — горестно вздохнул Бисквит, в очередной раз удивляя меня своей эмоциональностью.

— Ладно, — отмахнулся я от невысказанных извинений. — Вижу, что больше ты мне о заказе гоблинов все равно не скажешь, так поведай же, мой всезнающий друг, что, блин, за морлоки такие и почему я о них ни фига не знаю?

— Потому что об этих несчастных не принято говорить. Тема не то чтобы запретная, но и не популярная.

— Несчастных!? — чуть не заорал я, вспоминая звуки, с какими морлоки жрали стрелка.

Они, конечно же, спасли мне жизнь, но если бы я растерялся в узком проходе, то пошел бы на корм, как и бандит.

— Да, именно несчастных, — не унимался орк. — Потому что не виноваты в своем положении. — Поняв, что до меня все равно не доходит, Бисквит начал пояснять: — Морлоки это сошедшие с ума разумные, как люди, так и пришлые. Но людей все равно больше. Дело в том, что некоторые магические наркотики приводят к неожиданным мутациям.

— Наркотики? — уточнил я и, увидев утвердительный кивок, продолжил: — А те, кто жрал наркоту, знали о таких побочках?

Еще один кивок вызвал у меня приступ раздражения:

— Тогда о чем мы тут спорим? Наркоши сами довели себя до скотского состояния, а вы, как я понял, устроили для них заповедник в трущобах. Не боитесь, что они сунутся к нормальным людям? Не проще ли перестрелять всех?

Орк укоризненно посмотрел на меня:

— Гоблины, да и лично я, думают по-другому. Дело в том, что эксперименты с расширяющими сознание декоктами, без которых не могут обойтись ни мастера проклятий, ни оркские шаманы, иногда доводят до кровавого безумия. Убивать за это сородичей недопустимо. И мы, и гоблины устраиваем для таких несчастных особые закрытые зоны, где они живут подобно неразумным зверям. А насчет опасений можешь не переживать. У таких мутантов сильная светобоязнь, и ночью в освещенный Серый и тем более Белый города они не сунутся. Так же как в залитые огнями человейники.

Я еще раз представил себе жизнь в человеческом муравейнике, да в полном окружении темного, заселенного морлоками пространства, и порадовался, что живу не там. С другой стороны, если не задумываться и игнорировать реальность, то привыкнуть можно ко всему.

Что же касается моего отношения к тем, кто в последствии стал или еще станет морлоком, то тут уж сказывается детдомовская деформация. Ну не понимал я добровольно опустившихся личностей. В отличие от меня и моих однокашников, другим жизнь даровала серьезный фундамент в виде семьи, у некоторых еще и зажиточной. Ну и как я смогу понять то, что некто из-за своей трусости, слабости или просто лени сливает в унитаз свои неслабые стартовые позиции. Человечность определяется эмпатией и сострадательностью — с этим я согласен, но вот в этом случае у меня серьезный такой моральный провал.

В итоге наш обмен информацией перешел в яростный спор. Мы попытались сгладить его коньяком, но сделали только хуже. Как любил говорить наш сильно пьющий завхоз — подошла вторая фура, которая и увезла нас в беспамятство.