Вот совсем не вовремя встреча со старым «другом». Ещё и таким красивым, как Аня Краснова. Сейчас она выглядела шикарно — нежный маникюр, белая блузка с двумя расстёгнутым пуговицами, зелёная юбка и туфли того же цвета. Милые пухлые щёчки ушли после родов, слегка подкрашенные ресницы и блестящие серьги добавляли ей солидности и некоего шика.

С её отцом мне необходимо пообщаться, поскольку он обещал кое-что узнать о Платове. Да и задать пару вопросов по работе Валентины Родиной не мешало бы.

А тут его дочь, моя одноклассница и возлюбленная предыдущего Родина, ещё и во всей красе… Непонимание на лице Женечки выглядело угрожающим. Пожалуй, мне следовало бояться за своё здоровье. Вот только как ей сейчас объяснить, что у нас с Красновой ничего не было? Инцидент в беседке два года назад не в счёт. Дальше поцелуев дело не дошло.

— Я так рада тебя видеть! — воскликнула Аня, бросившись мне на шею.

Непонимание на лице Жени сменилось шоком, и одной фразой «какого чёрта». Выражение её лица не описать. Зная дипломатичность своей девушки, я ждал сейчас что-то вроде вежливого покашливания. Но сейчас видимо не тот случай.

— Уважаемая, я вам не помешала? — слегка дотронулась до плеча Ани Женя.

— Ой, я как-то… не заметила вас. А вы… напомните, кто вы? — спросила Аня, делая вид, будто не поняла, что перед ней моя девушка. Вроде не блондинка.

— Евгения Горшкова, а вы?

— Простите, Сергей рассказывал о вас, когда был в отпуске в прошлом году. Вы знаете, мы с ним…

— Знаю, знаю. Анна Краснова, одноклассница и все дела. И какими судьбами в нашем городе? — перебила её Женя, кивая головой и закатывая глаза.

— Отдыхаем с родителями и сыном.

— Ах, с сыном. У вас мальчик? — спросила Женя.

Почему девушки всегда интересуются такими подробностями? Ведь, не нужна ей информация о сыне Ани, но обойти этот вопрос стороной никак нельзя.

— Да. Мы его Георгием назвали.

Прям как моего дядю Жору. Жаль, что малец, как и мой дядька без отца расти будет. Хорошо, что дед с бабушкой ещё в порядке. На ноги поставят, пока Аня свою жизнь устраивать будет.

— Я не сильно вам помешала? Просто, так давно Сергея не видела, — улыбнулась Аня, окидывая меня любопытным взглядом.

— Ну, раз не виделись, предлагаю нам пройтись до кафе в парке, — сказал Женя, грозно посмотрев на меня.

— Мы же, вроде, торопились. Ань у тебя же всё хорошо? — сказал я, но Женя резко схватила меня за руку.

— Думаю, мы уделим твоей однокласснице пару часов. Тебя до вечера отпустили. Не против, Анна? — спросила Женя, прижимаясь ко мне.

— Очень даже не против. С удовольствием.

А я то, как рад! Всегда мечтал, чтобы из-за меня подрались две красивые девушки. Тут уже вопрос не в моей завышенной самооценке. За здоровье двух красавиц переживаю. Ну и в частности за их внешность. Ногти у обеих имеются, а ещё каблуки, и волосы, которые можно повырывать.

Чудесная погода, зелёный парк, благоухающий ароматами цветом, приятная музыка и очень напряжённая атмосфера.

В кафе девушки с натянутыми улыбками начали рассказывать друг другу о своих успехах.

— Я сейчас на третий курс журфака перешла в МГУ. Досрочно сессию сдала. Вообще, Москва — потрясающий город с огромнейшими возможностями. А вы, наверное, не были в столице, Евгения? — пыталась зацепить её Аня.

Специально или нет, но Краснова слегка развернулась и медленно положила одну ногу на другую. Как тут не взглянуть на такие стройные ноги. Будто готовилась себя показать. Мне ничего не оставалось, как развернуть голову в сторону Жени и любоваться её красотой. Но глаз так и дёргался, чтобы посмотреть Аню в позе молодой Шерон Стоун. Даже левой ладонью пришлось закрыться.

— МГУ это хорошо. В Москве бываем. Папа у меня докторскую защитил. В Академию наук приглашают поработать. Пока вот раздумываем. И как вам, Аня, одной с ребёнком? На себя времени хватает? — спросила Женя, нежно поглаживая своей миниатюрной ногой меня под столом.

— Как видите, Евгения. Делаю гимнастику по утрам. Бассейн посещаю. А вы успеваете с вашей работой в школе? Вид у вас какой-то уставший. Вам надо за собой следить.

Ну, началось контрнаступление. Пошли оценивающие взгляды, ехидные ухмылки, колкие замечания. Меня можно было и не замечать, но для чего-то я женщинам понадобился.

— Серёжа, а можешь нам мороженого и сока купить? — попросила Женя, когда играла песня Вахтанга Кикабидзе из его лучшего фильма «Мимино».

«Чито-герито, чито-маргарито, бабам», — как-то так пел грузинский артист.

— Женя, так у тебя же горло болело. Думаю, что стоит повременить с холодным, — сказал, я припомнив, что моя девушка недавно простывала.

— Серёжа, а у меня не болит. «Эскимо», пожалуйста. И вместо сока «Боржоми». Слежу, знаете ли, за фигурой, — сделала свой заказ Аня.

— Сергей, мороженое, «Боржоми» и «Ессентуки», — настойчиво проговорила Женя.

— О, про водичку я совсем забыла. Мне тогда тоже «Ессентуки», — поправилась Аня.

Я порылся в карманах в поисках денег. Они у меня были, но может именно их отсутствие станет причиной не оставлять девчонок одних в бессмысленном противостоянии.

— Девчата, я с удовольствием, но без гроша в кармане. Мне ужасно неловко…

— Милый, вот три рубля, — сказала Женя, протягивая мне бумажную купюру с гравюрой Московского Кремля. — Ни в чём себе не отказывай.

— Женя, ну я же в гостях. Вот возьми пятёрку. Себе покушать купи что-нибудь, — протянула мне Аня купюру с изображением Спасской Башни.

— Аня, ну я настаиваю, — начала спорить Женя, и Аня охотно подхватила эту волну.

Чтобы девушки ещё и за возможность сунуть мне денег не передрались, я решил найти у себя в кармане деньги.

— О, а я нашёл. Вы точно хотите мороженное и всё остальное?

— Серёжа! — вместе рыкнули на меня девушки.

«То ли ещё будет. То ли ещё будет. То ли ещё будет, ой-ой-ой», — пела Алла Борисовна один из своих шлягеров.

Как я с ней сейчас согласен! Осталось только одно маленькое уточнение сделать.

— Дамы, вам какие «Ессентуки»? Номер 4 или 20? — спросил я.

— Семнадцать, — снова в один голос произнесли девочки.

Теперь точно, пора уходить. Оглядывался я назад постоянно. Старался прислушиваться к тону их разговора и к реакции окружающих. Людей в летнем кафе было не мало, так что возможность драки была минимальной. Так мне казалось, но в этом нельзя быть уверенным, когда такие страсти кипят между ними. Если начали обсуждать свою внешность, скоро перейдут на оскорбления.

Возвратившись с двумя купленными «Эскимо» и бутылками нужной минералки, я обнаружил прибавление за столом.

Рядом с синей детской коляской стоял Леонид Борисович, а на моем месте сидела его супруга, которая что-то рассказывала девушкам. Вот же интересно, насколько Вероника Васильевна смогла погасить этот «холодный» конфликт между Аней и Женей? Как мне кажется, девушки только притворяются сейчас, что хорошо общаются.

К слову о детской коляске. Дядя Жора мне показывал свою старую, которая стояла у него в гараже. Он рассказывал, что отечественные коляски были громоздкими, тяжёлыми и неудобными. Любая советская мамочка мечтала о коляске из ГДР бренда «Zekiwa».

— У вас хорошая коляска, — отмечала качество детского транспортного средства Женя.

— Спасибо, Евгения. Товарищи передали из-за границы… а вот и Сергей, — поприветствовал меня Леонид Борисович, принимая из рук минералку. — Как ты догадался, что мы ужасно хотим пить?

— Лето на дворе. Пить хотят все. Вы тоже «Ессентуки 17» пьёте? — спросил я.

— Ой, зря ты такую Серёжа купил. Ни я, ни Аня её не предпочитаем, — сказала Вероника Васильевна.

Женя в этот момент довольно улыбнулась, а вот Аня слегка скривилась. Ну что сказали, то я и купил! Сами виноваты.

— Посмотри Сергей, какая у семьи Красновых коляска, — кивнула Женя в сторону транспорта.

— Мощные рессоры, надёжные тормоза, сетка для сумок внизу и окошко для просмотра, — хвалилась Аня. — Во время беременности, спала и видела, что у меня будет такая.

— Мы с Серёжей тоже такую купим, — сказала Женя, и я чуть не выронил из рук мороженое пряма в коляску, когда проходил мимо. — Кстати, Свете с Артёмом, подарят на свадьбу такую же, ты знал об этом?

— Даже не догадывался, — сказал я, протягивая холодное лакомство Жене. — Леонид Борисович, отойдём в сторону.

— Да, Сергей. Конечно.

— Только не надолго. Я уже из последних сил держусь, — шепнула мне Женя, пока Аня и её мама занимались малышом.

— Пять минут.

При отходе на безопасное от подслушивания расстояние, я не переставал следить за Женей. Аня тоже хороша, подначивает постоянно мою девушку. Чего только добивается?

— А ты смелый, раз решил двух таких львиц посадить рядом с собой, — улыбнулся Краснов, доставая сигарету из пачки «Мальборо».

— Сам от себя не ожидал. Есть, что-нибудь для меня, Леонид Борисович?

— По твоему вопросу, у меня информации нет. Я скоро еду в Москву, там поспрашиваю.

— И надолго в столицу?

— Перевожусь туда, Сергей. Предложили работу в управлении.

— Дайте я сам угадаю — Первое главное управление и 6й отдел? — предположил я.

Выражение лица Краснова стало более серьёзным. Такими темпами он меня начнёт подозревать в работе на третье управление КГБ, которое занималось контрразведкой.

— Не слишком ли ты осведомлён о структуре моей организации? — спросил Леонид Борисович, наблюдая по сторонам.

— За нами никто не следит, можете не оглядываться. А моя осведомлённость — я просто наугад назвал.

Свой вывод по переводу я сделал не случайно. Первое главное управление отвечало за внешнюю разведку в годы существования такой мощнейшей структуры, как КГБ СССР, а шестой отдел занимался как раз Вьетнамом и граничащими с ним странами, а также Кореей.

— У тебя есть ещё вопросы? — спросил Краснов.

— От какой болезни умерла Валентина Родина, то есть моя мама?

— Заболела дизентерией, а потом всё это переросло в лихорадку. Зачем эти все вопросы, Сергей? — недоумевал Краснов.

— Просто странно, что дипломированный химик, работающий на спецслужбы, не смог себя обезопасить от такого заболевания.

Именно в этот момент, в памяти всплыли образы с похорон Валентины Родиной. Хоронили её в открытом гробу, а ведь, если бы она умерла от какой-то болезни, такое вряд ли было бы возможным. Снова не договаривает Краснов.

— Не знаю, что там тебе наговорили твои командиры…

— Вы хотели сказать, ваши друзья и друзья моего отца? Не похоже, чтобы они вам не были таковыми, раз вы держите у себя в кабинете такую фотографию. И в чём сложность сказать, кто пятый на этом фото?

— Это и есть Платов. Здесь секретов нет.

— И вы так мне и не скажете, как именно погибли мои родители? Зачем скрывать?

— Успокойся! — рыкнул на меня Краснов, оглянувшись по сторонам. — Сергей, ты слишком много себе позволяешь. Твои вопросы могут стоить тебе учёбы, а твоим командирам погон. Они все подписали бумагу. Твоё счастье, что в училище майор Поляков занимается… щепетильными вопросами. Думаешь, легко было его упросить заняться твоим вопросом с дракой?

— Он передавал мне от вас привет. Спасибо.

— Забудь ты эту историю. Твоих родителей нет. Чего ты хочешь добиться?

— Чтобы их гибель не была напрасной, как и остальных «льенсо», — сказал я.

Краснов попытался что-то ещё мне сказать, но нас отвлекли события, развивающиеся за столиком, где сидели девушки и Вероника Васильевна.

— Я прошу прощения. Так неловко, — пыталась извиниться Женя.

Она только что пролила минералку на юбку Ани. Сомневаюсь, что это была случайность. В такие совпадения верится с трудом.

— Женечка, вы не волнуйтесь. Такое случается, — сказал Вероника Васильевна, доставая платок.

— Да, и, к сожалению, очень часто. Будьте аккуратны в следующий раз, Евгения! — едва сдерживаясь, сказала Аня.

— Сергей, давай-ка мы пойдём и вы тоже. Иначе, третьей мировой нам не избежать, — сказал Краснов, похлопав меня по плечу.

— И нам тоже пора. Надеюсь, в следующий раз, вы мне расскажете чуть больше?

— Возможно. Всего хорошего.

Попрощавшись с Красновыми, мы направились на выход из парка. Мне было не по себе, что Женя так меня ревновала.

— Наверняка, следующая стадия была бы драка, так? — спросил я, когда мы проходили мимо училища.

— Надо бы было, я бы и в драку полезла. А ты сам-то, как смотрел в её сторону? Она там и ножки сложит, и маникюрчик свой покажет. Все вы мужики одинаковые, — ворчала Женя, отталкивая меня от себя.

— Я на неё не заглядывался.

— Ага, рассказывай. Ещё и с папашей этим в сторонку отошли. И на шею как она к тебе прыгнула. Так все одноклассницы приветствуют тебя, да?

Женя поспешила вперёд, удаляясь от меня. Перейдя на бег, я попробовал её остановить.

— Женя, давай поговорим?

— Наговорились, Родин! Иди к своим самолётам. Не трогай меня, — сказал она, сильно толкнула меня в плечо.

Я смотрел вслед своей девушки, и понимал, что только она способна так элегантно повести бёдрами. И ведь день такой классный, а в самом начале испортился. Гулять уже перехотелось, так что я направился в казарму.

Вечером все обсуждали сегодняшнее увольнение. У каждого из моих товарищей оно прошло гораздо веселее, чем у меня.

— Серый, а ты как? Женька стол наготовила, наверняка? — спрашивал Костян.

— Решили разгрузочный день устроить. Мороженым аппетит перебили в парке, — ответил я, прикладываясь на кровать.

— Ох уж это мороженое. Света сегодня штуки четыре съела, потом сока несколько стаканов выпила. Куда в неё столько влезает, — пожимал плечами Артём. — Может, правда беременна?

— Неа, тогда бы на солёное потянуло, — сказал Макс. — Хотя, Лена говорит, что у всех по разному может протекать беременность. Девушки, они же создания удивительные.

О да! Сегодня я это прочувствовал на себе по полной.

После окончания лётной практики и возвращения в училище, в нашу жизнь пришла уже знакомая нам напасть. Она приходит дважды в год и по всем статьям тебя… делает. Сессия в этот раз была весьма объёмная, но после лётной практики, были заметны положительные сдвиги в учёбе у подавляющего числа моих товарищей.

Обычно это связывают с тем, что на практике проще понимать теоретический материал, от того и средний балл у нашего третьего взвода вырос выше четырёх. С дисциплиной пока не очень. Например, у нашего главного жениха Артёма.

Под конец сессии залетел наш Рыжов, находясь в наряде по роте. Как обычно, спал беспробудным сном во время своей смены на тумбочке. Этим он подставил весь наряд, который тоже видел чудесные сны в отсутствии офицеров и старшины в роте. Не попало только дежурному, который спит в это время, согласно распорядка дня.

— Рыжов, мой юный друг, восхождение на «белые горы» вам уже не поможет, — сказал ему майор Голубев, когда отчитывал его перед строем. — Вы уже не первый раз попадаетесь мне. Что будем делать?

— Может ещё что-то есть убрать? — предложил Темыч.

— Зайдёте ко мне, со всем вашим нарядом.

Через некоторое время, Артём, понуро, вышел из канцелярии. Всем нарезали по два наряда вне очереди, а вот Рыжову досталось кое-что получше.

— Я и рисовать — вещи несовместимые, — восклицал он.

— Ну, когда-то надо начинать. Чего ты так переживаешь? — спросил я.

— Со Светой надо по делам походить, а у меня всего день, чтобы нарисовать эту ерунду.

А ерунда была не простая. Необходимо было изготовить огромный патриотический транспарант, чтобы вывесить его на всю стену.

— Проверка какая-то будет в понедельник. Нужно нацарапать надпись и растянуть на всю стену в столовой. Поручили нашей роте.

— И чего здесь сложного? — поинтересовался Макс.

— Да там размер полотна метров 20. Я до следующего отпуска буду рисовать. Чего делать-то?

— Иди и рисуй. Вон, попроси Червеня. Он за поход в чипок всё что угодно сделает, — предложил Костя.

Червень — так мы звали Андрюху Червеня. Невысокий, толстенький, с нестандартной головой и тонкими пальцами.

— Та да. Емыч делаю сё ак надо, — сказал Андрюха, когда Артём предложил ему подобную работёнку.

У Червеня была особенность, когда он был на расслабоне, то первые буквы в словах куда-то вечно девал, делая при этом характерное движение головой вперёд. Андрюха, будто, постоянно был на каком-то «движняке». Ему бы наушники вставить и песни модные слушать, да пока не то время.

Текст для подобного транспаранта был стандартный — «Учиться лётному делу должным образом!». И Червень справился очень даже быстро. Тёмыч смог даже в увольнение пойти на выходные. Только вот потом, Рыжову, всё же предстояло научиться рисовать.

Червень за своим постоянным движением головы неправильно написал текст — «Учиться должному делу лётным образом»!

Голубев кричал как никогда раньше. На пару ночей Артёму пришлось поселиться в Ленинской комнате, чтобы переделать работу. Зато Андрюха наесться уже успел принесёнными деликатесами из буфета.

Я же в свою очередь, решил продолжить опрашивать знакомых отца. Ближе всего Борисов Иван Иванович, который был инструктором на учебном тренажёре. Правда, нашёл я его в несколько другом помещении.

— Привет, Сергей, — поздоровался Борисов, не вставая с кресла. — Извини, что сижу. Сегодня неважно себя чувствую.

— Ничего страшного. Это уже МиГ-21? — спросил я, указывая на кабину, стоявшую в зале.

— Да. Он самый. После отпуска приступишь к его изучению. Домой когда поедешь?

— Я не езжу домой. Девушка у меня здесь, — сказал я, совершенно забыв о ссоре с Женей.

Вот уже три недели не разговариваем. Бывает, позвоню ей, а трубку мама берёт, и то не всегда. Засылали Свету, как парламентёра, но она сказала, что ещё рано. Дуется на меня. Было бы из-за чего, сам бы себя наказал. А здесь больше напридумывала себе.

— Девушка это хорошо. Отец твой тоже не особо ездил домой. Всё время с Валентиной в отпуске проводил, пока не поехал с родителями знакомить. Ты чего спросить хотел? Не просто же Иван Ивановича проведать пришёл.

— Зачем Валентине, моей маме нужно было снова вернуться во Вьетнам?

Борисов задумался, и начал подниматься со своего места.

— Вот что, сынок… — оборвался на полуслове Иван Иванович, рухнув на пол и схватившись за спину.

Я кинулся к нему, задев лежащие бумаги книги на его столе. Пока я помогал Борисову подняться и усаживал его в кресло, заметил интересную фотографию, выпавшую из тетради для записей.