Своё обещание Голубев выполнил. Вся команда на следующей неделе пойдёт в увольнение с ночёвкой и «без отметки». Этот бонус был практически самым желанным в курсантской среде.

Ещё бы, сам запах «городской свободы» более привлекателен, чем аромат портянок, хлорки в санузле и заднего двора столовой. Но и к такому антуражу привыкаешь.

Перед таким длительным отсутствием в училище, естественно, проводится качественный, доходчивый и очень долгий инструктаж.

Сначала старшина роты Мозгин дал свои напутствия в свойственной ему угрожающей манере.

— Слушать сюда, сынки. Плавание это хорошо, но вот увольнение с ночёвкой это опасно. Приму каждого завтра вечером строго по описи — двое глаз, рук, ног. Если понадобится, то и «там» проверю наличие, — сказал Мозгин, сделав замах в сторону паховой зоны Червеня.

Андрюха от неожиданности только ойкнул и закрылся от предполагаемого удара.

— И не ищите мне приключения на ваши пятые задницы… эээ, то есть точки!

После старшины слово взял Голубев. Его речь была не менее пламенной.

— Мои юные друзья, убывая в увольнение, помните, что вас там поджидают опасности похлеще, чем на войне. Не каждый может справиться с соблазном не злоупотребить вкусняшками из местных кондитерских, алкоголем собственного производства и вниманием женского пола.

— А почему женского пола, Сергей Юрьевич? — поинтересовался Костя.

Бардин уже долгое время водил «близкую» дружбу с Зоей. С той, с которой познакомился на посиделках у Светы, когда Артём сделал ей предложение.

Девчонка была с небольшим пафосом, но в целом, хорошая. Сегодня, как говорил Костя, ему обещали сюрприз романтического характера.

— Потому, Бардин, что ситуации у нас повторяются каждый год одни и те же. Курсант самовольно оставляет свою часть, гуляет в парке или набережной, и находит самую красивую девушку у которой самый здоровый муж или парень. После этого курсант пытается доказать ему, что, несмотря на свой полутораметровый рост, он больше подходит этой даме и получает заслуженные переломы, ссадины и увечия.

Смысл всех подобных инструктажей всегда сводится к тому, что необходимо просто сидеть дома и никуда не выходить. Если хочешь выпить, то попроси закрыть тебя, заколотить окна и забаррикадировать балкон. А утром, чтобы пришли и разбудили.

У меня планы на этот период были не грандиозные, но весьма большие. Женечка заканчивала на школьной практике в субботу в обед. О своём увольнении, до вечера следующего дня, я ей не говорил. Так что мне хотелось сделать Жене приятный сюрприз. По пути забежал в магазин, купив торт «Сказка», а также слёзно упросил цветочника татарской национальности продать мне охапку разного цвета гвоздик за символические 3 рубля. Привлёк его мой орден на кителе.

— Ай, командыр! У теба вот красный звезда, я клянусь, у дяди сестры моей тёти по отцу, вот есть такой звезда точно. Ты можь знаешь его… ааа, откуда, знать тэбе…

— Ну, ты мне скажи, может, знаю или слышал.

— Да откуда? Султан он, Амет-Хан. Да и нэт его. Погиб давно. Тоже летчиком был…

Странный получился разговор. Немного взгрустнулось даже. Этот цветочник вряд ли мне поверит, что я прекрасно знаю, кем был Амет-Хан Султан.

Дважды Герой Советского Союза, ветеран Великой Отечественной войны, заслуженный летчик-испытатель СССР. На его счету было порядка 30 воздушных побед в борьбе с летчиками «Люфтваффе».

Как жаль, что этому человеку я не смогу уже и в этой жизни пожать руку. Он погиб в 1971 году в испытательном полёте.

— Ваш родственник настоящий герой. Вы можете им гордиться, — сказал я, пожимая цветочнику руку.

— Ай, знаю, что герой. Себя бэриги, лётчик! — похлопал он меня по плечу.

Двор школы с крайним звонком стал резко наполняться школьниками разных возрастов. Кто-то по-младше забавлялись игрой в догонялки. Старшие весело обсуждали различные подростковые темы, розыгрыши и, конечно, же учителей.

Смотришь на всё это, и понимаешь — в мои школьные годы ещё всё было примерно также, а потом весь мир скрючился в позе вопросительного знака, упираясь в яркий экран мобильного телефона. Основная масса таких вот разговоров после школы будет связана в основной массе с виртуальной жизнью.

Одно останется неизменным — курить и прятаться от посторонних глаз будут по-прежнему. Пацанов будет приходить погонять грозного вида учительница, дёргая парочку, особо разговорчивых и патлатых, за уши. Затем начинать грозить какими-то подсобными работами или вызовом родителей в школу. С курящими девочками, если такие есть, будет только беседа. Но не в этом времени. Сейчас за это попадают в полный игнор у мужского пола. Хотя и в этот момент парни будут гнуть турники, играя в «лесенку» из подтягиваний. Как сейчас, например.

В моё время многие начнут бросать эту пагубную привычку, переходить на электронные сигареты, электрические трубки и всякие там противнопахнущие парогенераторы, которые вредны не меньше, чем обычные сигареты, а может даже больше.

Вывод — зачем начинать, если потом всё равно придётся бросить? Даже и пробовать не стоит.

— Товарищ курсант, вам помочь? — послышался за моей спиной бархатный голос Женечки, а нос учуял знакомый цветочно-сладостный аромат её духов.

Повернувшись к ней, я не смог отвести влюблённых глаз от этой красавицы. Причёска каре, а светло-русые волосы завиваются в лёгкие локоны. Расстёгнутый тонкий плащ цвета молочного шоколада. Под ним блузка цвета «фуксия» и юбка-футляр в клетку, приталенная тонким ремешком.

— Помощь не нужна. Уже нашёл, кого мне нужно, — сказал я, целуя Женю в губы.

Хоть мы и не виделись всего неделю, но страстные поцелуи начались прямо в лифте. Поставив коробку с тортом на бетонный пол рядом с квартирой Жени, я аккуратно обнял её за талию, и медленно стал расстёгивать ремешок поверх юбки.

— Сережа, соседи увидят, — смеялась она, пытаясь открыть дверь.

— Да, давай помогу, чтоб нас не успели увидеть.

Как только дверь захлопнулась, Женя повернулась ко мне, и сразу вцепилась в мои губы мёртвой хваткой. Когда снимала с меня китель, то чуть было не оторвала пуговицы.

— Ммм, похоже, мы с тобой очень соскучились друг по другу, — сказал я, сбрасывая с неё плащ и продолжая избавлять от одежды, которая сейчас была лишней.

— Конечно. Родители только что на дачу уехали, а будут только завтра.

— А я тоже могу до завтра побыть. Мне с ночёвкой дали увольнительную, — продолжал я целовать её шею, попутно развернув её к себе спиной.

Её рука спустилась уже ниже моего пояса, расстёгивая мою ширинку. А мне всё было мало. Я жадно и страстно покрывал поцелуями её плечи, аккуратно добравшись до нежной и упругой груди.

Подхватив Женю на руки, отнес её в спальню и уложил на кровать. Скидывая с себя одежду, мысленно ухмыльнулся, где мы только с Женей не были близки, но на кровати впервые.

Сдерживаться себя и размениваться на прелюдии не стал. Скорее всего, сказалось в памяти, как Женька, динамила меня больше месяца, приревновав к Ане. На свадьбе у Артёма я был уставший и на всё готовый, чего уж греха таить. Так что, можно сказать она воспользовалась ситуацией, включив режим соблазнения и задабривания Родина. И у неё надо признаться все сработало, но не до конца.

— Перевернись на живот, — сказал я Жене, на что она безропотно починилась.

Взяв её за бёдра, поставил на четвереньки и грубо вошёл. Схватив за волосы, потянул на себя, чтобы не могла отстраниться, из-за чего она сексуально выгнула спинку как кошка, едва не урча. Двигался я жестко, быстро, не щадя, словно наказывая или высказывая все не очень хорошие слова, что у меня накопились.

По сладостным стонам, догадаться было не трудно, что где-то что-то пошло не так. Не сдержав улыбки, прищурил от удовольствия глаза. Звуки, издаваемые Женей, ещё больше меня будоражили и возбуждали.

— Ты сегодня… другой. Более страстный, тоже так хочу, — запыхавшись, сказала Женя и изогнувшись, схватив меня за руку, повалила на край кровати и мы не удержавшись, свалились на пол.

Но я всё равно проиграл это маленькое сражение, оказавшись снизу. Ух… Женька…

Лежа на полу, мы тяжело дышали и блаженно улыбались.

— Чаю хочешь Серёж, ты же там тортик принес? А потом ещё, и ещё, и ещё повторим, — лукаво посмотрела на меня Женя, водя своим пальчиком по моей груди.

— Я бы воды просто выпил и по поводу крайнего ещё в твоей речи… тут надо подумать. Не стоит переоценивать мои возможности.

За такими приятными встречами с моей девушкой, увлекательной учёбой и периодическими нарядами, наступил 1979 год. Время упорно и неумолимо приближалось к очередной лётной практике, которую мы в обязательном порядке будем проходить в Белогорском полку. Программа на Л-29 завершена. И следующим этапом был МиГ-21, который мы изучаем крайние несколько месяцев.

Многие преподаватели сильно удивлялись, что именно нашему взводу выпало такое счастье.

— Многие наоборот желали бы летать на другом аэродроме. Чтобы не быть на виду у всего начальства, — делился с нами мыслями по поводу предстоящей практики Рыбалко, который совсем недавно получил полковника.

Сегодня как раз мы сдали зачёт с оценкой по его дисциплине. Это был крайний экзамен в этом училище для нашего бессменного преподавателя по конструкции самолёта и двигателя.

— А нам родные стены ближе, товарищ полковник, — улыбался Артём.

— Насколько мне известно, тут тебе кое-кто другой ближе, Рыжов. И не говори, мне, что это не так, — ответил ему Рыбалко, похлопав одобрительно его по плечу.

— Так вы и не сказали, где вы теперь будете служить? — спросил я.

— Ах, да. Это не секрет. В академии Жуковского буду преподавать. К вам придёт новый преподаватель. Насколько я знаю, весьма опытный во многих вопросах человек.

— А кто, если не секрет? — поинтересовался Макс.

— Этого я пока сказать не могу, поскольку там ещё бюрократических вопросов много. Не разочаруетесь.

Мог бы и сказать, товарищ полковник! Хотя, может в их преподавательской среде это какой-то элемент суеверия — нельзя заранее говорить о назначении.

За несколько дней до нашего убытия в учебный полк, нас ожидала очередная проверка комиссии с работой подкомиссии… короче, сути это не меняет. Курсанты вновь переориентировались в дворников, плотников, сантехников, маляров и других представителей ручного труда.

Больше всех переживал старшина роты. На наше подразделение, как и обычно бывает в таких случаях, навесили определённый объём работ, который нужно было сделать «вот прям сейчас».

— Я вас сынки предупредил! Меня предупредил Голубев, а его комбат. А вот его сам…, — говорил Мозгин, показывая указательным пальцем вверх.

— Начальник училища? — спрашивал кто-то из строя.

— Ты — закрылся, — ткнул в него своей огромной сарделькой Мозгин.

— Главком? — поинтересовался Тёмыч.

— Ты — ушился, — и в него ткнул прапорщик свой палец.

— Особист? — продолжил допрос кто-то с первого взвода.

— Ты — запилился! — рыкнул Мозгин. — Утконосы вы лысые! Начальник тыла ставил задачу. Спросит потом круче, чем все упомянутые вами командиры вместе взятые!

— Так, а делать-то чего надо? — спросил Курков.

— Разработан план хозяйственных… отставить… ремонтных и строительных работ.

Ох, уж эти планы! Мне с моими товарищами, относительно, повезло. Нам досталось делать косметический ремонт на кафедре навигации.

— Покрасить, побелить и потом порядок. Работы на пару дней, — показывал нам фронт наших работ лаборант кафедры.

Длинный коридор с небольшим подъёмом в конце представлялся нам не такой уж лёгкой работой. Слой-то нужно наносить не на старую поверхность, а на подготовленную.

В общем, вооружённые валиками, шпателями, кисточками и другими приспособлениями, мы приступили к работе. И продолжалась она явно не пару дней.

Час, а точнее момент проверки училища настал не через неделю, а чуть позже. Прибыл сам главком Кутахов, которому устроили кучу показательных занятий, сводили на полёты, а также устроили обед в столовой.

Главный маршал авиации обошёл большинство помещений учебного корпуса. Естественно, ему захотелось проверить, как проходят занятия на лётном тренажёре. Сюда отрядили и меня вместе с ещё тремя товарищами.

Тренажёр был запущен, но мы пока сидели за двумя партами в аппаратной. Борисов делал вид, что проводит с нами занятия, но сам просто мило беседовал с нами.

— Зайдёт когда, не волнуйтесь. Он мужик боевой, многое знает. Но ждите от него неожиданностей…

— Я уже устал. Всё однообразно! — послышался громкий голос из-за двери.

— Смирно! — скомандовал Борисов, когда из дверей показалось плечо с маршальским погоном.

— Вольно! Опять на тренажёр меня привели. Что я тут не видел? — ворчал Кутахов.

Непривычно видеть легендарную личность не на старых снимках, а в живую. На его груди висит ещё пока только одна звезда Героя Советского Союза и несколько рядов орденских и медальных планок.

— Товарищ маршал, училище было перевооружено…, — начал докладывать один какой-то генерал армии, не давая выступить Крутову.

— Мне начальник училища нужен. Он должен сам свою вотчину знать. Генерал-майор, а ну иди сюда, — позвал он Николая Евгеньевича, который сделал два шага вперёд. — Вот, помню тебя. Где-то пересекались. Грамотный генерал. Давай, рассказывай.

Крутов совершенно спокойно ввёл в курс дела Кутахова, быстро объяснив структуру тренажёра. При этом дал выступить и Борисову. От маршала не скрылось и то, что Иван Ивановичу не так просто стоять на ногах.

— Катапультировался? — спросил он.

— Так точно. Как раз МиГ-21й, товарищ главный маршал, — доложил Борисов, вытягиваясь в струнку.

— Ладно, ладно. Это хорошо, что служишь. Где прыгнул?

Борисов замешкался, посмотрев по сторонам. Странно, что он так скрывает обстоятельства своего катапультирования. И от кого — маршала! Кутахов нахмурил брови, уже собираясь выругаться.

— Вьетнам, товарищ главный маршал, — тихо сказал Иван Иванович.

Вот это поворот! И почему-то, у меня сразу возникла парочка вопросов к Борисову. Не знаю, слышали парни рядом со мной или нет название этой азиатской страны, но я снова загорелся мыслью о родителях Родина. А ведь только выкинул все эти мысли из головы.

— Понятно. Ну-с, что будете демонстрировать, товарищи? — спросил Кутахов.

— Предлагаем вам посмотреть работу нашего тренажёра… — начал говорить Борисов.

— Я вижу, что он работает. Прекрасно вижу! А вот как на нём курсант будет работать, вот это хочу посмотреть.

— Так точно, товарищ маршал. Курсант четвёртого курса Верёвкин, — указал Борисов на стоящего рядом со мной парня. — Готов вам показать работу тренажёра.

— А если я выберу другого? — улыбнулся Павел Степанович.

— В своих курсантах я полностью уверен, товарищ маршал, — уверенно произнёс Борисов, а Крутов кивнул в знак согласия.

— Что ж, ваша фамилия? — указал маршал на меня.

— Курсант Родин.

— Отлично. За что награждены орденом? Где так отличились? — удивился он.

Генерал Крутов рассказал о нашем полёте и моей посадке в поле. При этом начальник училища не стал скрывать, что я действовал самостоятельно.

— Хм, достойно сынок. Справишься, если я сам задам тебе сценарий твоего тренажёра?

Смысл мне задавать такие вопросы? Как будто у меня есть выбор.