20 августа было полно суеты, приходилось решать множество вопросов с республиками. Щербаков пытался разобраться, сколько у в стране есть денег, какие балансы на эти дни. И особенно – сколько осталось валюты? Какая ситуация с критическим импортом – от масел до инсулина?

Щербаков В. И.: «Я помнил, что произошло, когда в начале 1981 года, после ввода наших войск в Афганистан, нам объявили эмбарго. Я тогда работал на АвтоВАЗе, и мы были вынуждены остановить завод после того, как не получили заказанные ЗЬеПовские масла. Процесс обработки двигателей, мостов и т. д. остановился. Если бы мы занялись тогда импортозамещением и в автоматические линии (прессы, особо точные металлообрабатывающие комплексы, печки…) залили наше масло, то вскоре их можно было бы сдавать на металлолом. А это самое дорогое на заводе, эти механизмы миллиарды рублей стоили! Только через пару дней нам удалось достать требуемое.

Поэтому я и дал срочное задание проверить баланс по подготовленному заранее критическому импорту, и передал его КОВу – Комиссии по оперативным вопросам».

Оценили, сколько стоил весь критический импорт, – он составлял примерно 50 млн долларов в день. Выделили его составляющую по медицинским продуктам, по продовольствию (в частности, необходимо было оливковое масло, используемое в масложировой, кондитерской промышленности в мясопререработке)…

Поступления на счета за весь экспорт (газ, нефть, лес, небольшое количество продукции машиностроения и др.) к тому моменту сократились сначала до 100, а потом и до 70 млн долларов. А в конце концов и до 30 млн в день!

Следовало учесть, что порой возникали и аварийные потребности.

Щербаков В. И.: «Как я уже рассказывал, тогда был установлен такой порядок: я первым изучал поступающие заявки, проверял не обманывает ли кто-то, подсовывая нужное ему требование, но не необходимое стране. И на отобранных документах ставил визу «Включить в список оперативных платежей». Ведомость, в которой стояло около сотни организаций с конкретными цифрами, я подписывал ежедневно.

Догужиев на своей комиссии, разобравшись, мог выкинуть оттуда что-то, если не сходился баланс, но включить в него сам не мог ничего».

В таком ручном режиме правительство работало весь 1991 год.

В тот же день, 20 января, состоялась встреча Щербакова с Янаевым.

Щербаков В. И.: «Гена утром меня вытащил на разговор, ведь ему Валентин Павлов успел сказать, что оставляет хозяйство на меня. Я его сразу разочаровал, объяснив, что ниоткуда дополнительных денег достать не могу. Разговор у нас был прямой, мы с Геннадием приятельствовали с 1970-х годов, с комсомольских времён, когда он был ещё председателем КМО – Комитета молодёжных организаций. По каким только вопросам нам с ним не приходилось договаривались! В каких только условиях это не происходило!»

Янаев, в первую очередь, спросил товарища: «Вчера на заседании президиума ты выступал против программы, представленной ГКЧП. Как же будет теперь себя вести председатель Госплана и первый заместитель премьера по экономике? Валентин сказал, что оставил тебя вместо себя и мы должны по всем вопросам к тебе обращаться. Что ты собираешься делать? Действительно будешь саботировать наши решения?! Или всё-таки потерпишь?»

Щербаков В. И.: «Я на это ответил: “Гена, дружба дружбой, а служба службой. Говорю тебе откровенно, ничего у вас не получится! Есть вещи, которые я, конечно, буду делать в любом случае, как бы ни складывалась обстановка. Вы себя объявили правящим комитетом, законно или незаконно, я не знаю. Лукьянов говорит, что законно. Спорить не буду, кто я такой, чтобы быть арбитром в таких вопросах?!

Я же сейчас займусь подготовкой к войне, мы оба понимаем, что нас ждёт блокада по полной программе. Причём, не только снаружи, но и изнутри. В Москве танки, а вы не можете сделать то, что запланировали! На кровь вы не идёте и правильно делаете, потому что потом не будете знать, что с ней делать.

И в этот период я делаю всё, что от меня зависит, для того, чтобы страну не охватил экономический хаос, чтобы он не вызвал голод и разруху. А вот то, что касается различных экономических новаций, придуманных, очевидно, Тизяковым, извини… Предложение установить вновь твёрдые цены, в частности, на детскую одежду нереализуемо. Мы из-за неё за два года все переругались, много усилий потратили, чтобы отпустить цены, предоставив денежные пособия родителям на детей. Можно спорить, хорошо это у нас получилось или нет, но дело сделано! Не дам я вам на попятную идти, вот Валентин вернётся – договаривайтесь с ним, но я сделаю всё, чтобы он не подписывал вашу бумагу. Так что ждите его”».

По поводу газет Владимир Иванович спросил у Геннадия Ивановича: «Ты что хочешь превратить меня в цензора?! Вы этим в ЦК КПСС занимались, да и в Администрации Президента есть соответствующее подразделение, вот и занимайтесь закрытием неугодных вам СМИ сами. Не втягивайте нас в политику. Нам и без этого понятно, что с нами будет вскоре. И даже если вы меня посадите за отказ от выполнение таких ваших указаний, отсижу, но выполнять их не буду!»

Щербаков В. И.: «Тогда же я спросил у него, верит ли он сам в болезнь Михаила Сергеевича, на что Геннадий мне ответил: «Володя, так нужно!» – «То есть вы все собрались, осмыслили ситуацию и решили, что других путей выхода из кризиса нет?» И он ответил: «Да!»

В конце концов мы разругались, но Геннадий всё-таки смирился с моим подходом, сказав напоследок: «Ну ладно, всё равно нам как-то надо вместе работать». И опять спросил: «Ты, что меня не признаешь?» На что я ответил: «Да нет, что ты! Я могу не признавать тебя президентом, но то, что ты вице-президент, кто может оспаривать?! И я, ты же знаешь, не идиот и не пойду на баррикады с криком: «Президент не настоящий!» Тем более что ты чужой кабинет и не занял, продолжаешь сидеть в своём. Сделают тебя на Сессии Верховного Совета президентом, и я приму такое решение. Но и в нынешнем состоянии ты для меня главный начальник».

Но жизнь продолжалась, приходилось с одной стороны принимать важные решения, а с другой отбиваться от очень активных тогда журналистов.

Щербаков В. И.: «Нас, конечно, интересовала и реакция общества на действия правительства, слушали мы в первую очередь явно недружественные программы, таких радиостанций, например, как «Эхо Москвы». Помню и как Александр Гурнов обвинял нас: «Вы нас не слушали, хотя мы вас предупреждали». Пришлось ему сказать, что в их передачах было столько вранья, что, проверив озвученные сведения мы перестали доверять им и решили на такую информацию не опираться».

Александр Гурнов в 1991 году был ведущим программы «Вести» на российском телеканале РТР. В 1991 году, после августовских событий его наградят медалью «Защитнику свободной России».

21 августа Владимир Иванович для обсуждения на Президиуме КМ СССР подготовил официальное заявление Кабинета министров. Его он решил довести до сведения советских и иностранных послов и огласить на пресс-конференции. В документе было всего 4 пункта, в которых говорилось:

«1. Правительство СССР официально подтверждает, что оно во всей своей деятельности строго руководствуется Конституцией и законами СССР, подчиняется только конституционным органам, подотчётно Президенту СССР М. С. Горбачёву и Верховному Совету СССР.

2. Призывает граждан СССР, трудовые коллективы, представителей всех партий и течений, местные органы власти и управления сохранять спокойствие, не допускать массовых беспорядков, воздержаться от политических забастовок, размах которых может нанести непоправимый ущерб, после чего процесс реформ в СССР может быть свёрнут. Призывает решать все политические вопросы конституционным, главное, мирным путём, не допустить кровопролития и не поддаваться на возможные провокации.

3. Обращается к главам правительств всех стран мира, международным организациям с просьбой не предпринимать практических шагов по разрыву экономических связей до принятия Верховным Советом СССР решений в связи со сложившейся обстановкой, заверяет, что все вопросы будут решены на конституционной основе.

4. Подтверждает, что Правительство СССР во всех своих практических действиях будет строго руководствоваться стратегическим курсом на демократизацию всех сторон жизни общества, перестройку в сфере экономики и политики, выработанных под руководством Президента СССР М. С. Горбачёва, соблюдение прав человека и всех международных обязательств СССР».

Предварительно В. И. Щербаков обсудил написанное со своим коллегой В.М. Величко, и тот посоветовал, принимая такое заявление, на кого-то опереться. Лучше кандидатуры, чем Председатель Верховного Совета было не найти.

Тогда Владимир Иванович в 13:00 позвонил по спецсвязи А. И. Лукьянову и вначале попросил его подтвердить достоверность информации, переданной по Радио России и содержащиеся в выступлении Б. Н. Ельцина. Там говорилось, что Анатолий Иванович якобы признал действия вице-президента СССР Г. И. Янаева неконституционными, а решения ГКЧП неправомерными. Выяснив, что Лукьянов подобного рода заявлений не делал, Щербаков продолжил беседу.

Щербаков В. И.: «Я спросил его и о том, появилось ли официальная медицинское заключение о состоянии здоровья Горбачёва. Получив вновь отрицательный ответ, я изложил Анатолию Ивановичу основные положения нашего заявления и спросил, какова будет реакция, если президиум Кабинета министров СССР примет его. Принципиально поддержав, Лукьянов отметил только, что по закону мы имеем право не подчиняться решениям главы ГКЧП Г. И. Янаева. Это конституционно. Однако не выполнять указания вице-президента, особенно в сложившейся обстановке до принятия решения на Сессии Верховного Совета мы не имеем права. Поэтому Анатолий Иванович посоветовал в каком-нибудь месте заявления отметить, что КМ СССР выполняет указания ВС СССР и вице-президента в рамках его компетенции. Я согласился с ним и внёс это положение в документ.

Кроме того, Анатолий Иванович тогда же сказал мне, что он в ближайшие часы вместе с Язовым и Крючковым вылетает в Крым для разговора с Горбачёвым».

Так как заявление, по замыслу В. И. Щербакова, должно было быть подписано всеми членами Президиума КМ СССР персонально, они были приглашены на внеочередное заседание, которое началось в 14:30. На нём был зачитан текст подготовленного документа. В ходе обсуждения мнения разделились. Некоторые члены Президиума заявили, что открытое противопоставление Кабинета министров СССР, как органа исполнительной власти, вице-президенту СССР и ГКЧП до получения прямого подтверждения о неконституционности происходящего дополнительно обострит обстановку. Они предложили дальше работать над текстом.

Пока его перерабатывали, министры рассматривали другие вопросы.

Щербаков В. И.: «В частности, тогда мы приняли решение не выполнять поручения ГКЧП об организации цензуры и перерегистрации периодической печати, как не соответствующие Конституции и законам СССР.

Также все тогда же осудили, опубликованную в печати информацию о заседании Кабинета министров СССР, состоявшемся 19 августа, в которой было сообщено о косвенной поддержке кабинетом решений ГКЧП. Выяснилось, что она была подготовлена аппаратом КМ СССР и никто из руководства, включая В. С. Павлова, её не видел.

Сославшись на разговор с А. И. Лукьяновым, я проинформировал членов Президиума о том, что буду встречаться с послами и дам пресс-конференцию, на которой расскажу о состоявшемся обмене мнениями.

Договорились, что если члены Президиума к тому времени подготовят информацию о заседании и обращение, то текст будет передан мне прямо на пресс-конференции».

После этого В. И. Щербаков через МИД дал указание пригласить к себе послов. В зале коллегии Госплана СССР (сегодня это зал заседания Совета Думы) собралось около 20 послов, в том числе представляющих все крупнейший страны – США, ФРГ, Англии, Франции, Китая…

Владимир Иванович зачитал им заявление и попросил сегодня же сообщить о его содержании своим правительствам и воздержаться от всех резких шагов, особенно от санкций и объявлений эмбарго, пока мы за несколько дней сами не разберёмся, что у нас происходит.

А это уже было актуально – финны закрыли границы, чехи грозились сделать это, говорили, что на них давят, поляки готовы были это сделать с удовольствием, без всякого внешнего давления, турки жаловались, что не смогут противостоять требованию командования НАТО, про Японию вообще не стоило говорить, Владивосток при первой же возможности мог быть заблокирован т. д.

Щербаков В. И.: «Именно поэтому я послов и собирал, а не потому, что лез в политику! Попросили мы тогда не влезать в политические разборки и союзные республики, а их правительства взять все дефицитные потоки под свой контроль».

И только после этого Владимир Иванович дал указание организовать в 21:00 пресс-конференцию для советских и иностранных журналистов. Пресс-центр МИДа на Зубовском бульваре был полон.

Щербаков В. И.: «Когда я выходил из кабинета мне по СК (спецсвязи) позвонил Горбачёв. Его эмоциональная речь, заключалась в том, что он жив и здоров и что знает про мою позицию в эти дни и благодарен мне за неё. Так же он сообщил, что немедленно вылетает в Москву.

Я конечно, воспользовался пресс-конференцией, чтобы сообщить об этом журналистам.

Следует отметить, что к тому моменту правительство уже списали с счетов и подначивали – мол, сориентировались, пересидели, а когда стало понятно, что путч не пройдёт, начали писать всякие бумажки!»

Вновь возвратимся в кабинет Павлова 19 августа. В первом часу ночи Валентину Сергеевичу позвонил Крючков. Проинформировал его, что «боевики» начинают концентрироваться у гостиницы «Россия», Центрального телеграфа, здания СЭВ, у Белого дома с оружием: у них автоматы, стингеры. Возможен штурм Кремля. Просил санкции на силовое пресечение и аресты. Валентин ответил: «Вам с Пуго поручили не допускать беспорядков, вот и не допускайте. Не перекладывайте ответственность. Если действительно потребуется кого-то брать, у вас есть “Альфа”, эти и без стрельбы разберутся. Ну, а уж если край, тогда, конечно, выбора не будет. Но первыми не начинайте. Знаю я, как вы там можете. Всё потом лично проверю. Действуйте по обстановке».

Щербаков В. И.: «Тут я ему рассказал о последнем разговоре с Горбачёвым. Что-то не так, что-то не срастается. Он говорил, у него “нога”, а эти докладывают – недееспособен. Тут очень вовремя звонит В. В. Крючков. Я говорю Павлову: “Небось, твоя охрана “отстучала”, что мы здесь беседуем, вот он и “докладывает”.

Владимир Александрович начинает “лапшу вешать” обоим сразу. Но я, как Станиславский, не верю! Призывает идти на штурм Кремля! С верёвками и автоматами?! Кошки-то хоть взяли? Смешно. И кому он нужен, этот Кремль? Захватить можно, только зачем? Что дальше? Я понимаю – захватить Генштаб. Там связь с войсками, пункты управления ракетами, атомным оружием. Вы же, наверное, там даже охрану не усилили. Хоть бы танками окружили, раз уж они всё равно в городе, а то рота охраны для серьёзных людей – не вопрос. Войдут через любое окно и передушат пацанов-первогодков, как котят. А Кремль? Там же ничего нет, одни телефоны – отрубил и дело с концом, весь твой ГКЧП и кончился. Профессионалы туда не пойдут, они просто кабель обрежут. Да и Ельцин ещё ум не пропил. Он-то про Кремль всё хорошо знает. Ребята вокруг него толковые, всегда опережают. Смотри, как они нас в России уделали. Очень уж всё это провокацией пахнет, прямо воняет.

Валентин, подумай! Дело идёт к крупной катастрофе. Даже если ГКЧП выиграет, без большой крови не обойтись. Что потом будем делать? Правительство первым сдадут, так и войдём в историю России со сторублёвками и кровью на руках, душителями демократии и перестройки. А если Верховный Совет всё же соберётся и объявит ГКЧП неконституционным?! Или Ельцин “поставит Россию на уши” и объявит, что выходит из СССР? Тогда что? Москва и Питер за ним точно пойдут. Запад поддержит. Наше правительство просто сметут, он возьмёт власть быстро и без крови. Вот тогда Союзу точно конец. Вы ему всё на блюдечке сами подаёте, самому уже и делать ничего не надо будет. Только по радио выступать, митинговать, и через неделю максимум дело закончится. Ты вляпался не только сам, но и правительство втянул, как премьер. Надо как-то аккуратно выруливать из этого. Давай так: ты ведь действительно болен, вот и лежи дома. Пусть потерпят до твоего выздоровления. А я буду говорить членам ГКЧП, что с тобой ничего не согласовано, денег нет, эмиссией распоряжаешься лично ты, нужно потерпеть до твоего выздоровления. Дотянем до Сессии Верховного Совета, а там посмотрим. Может, сохраним союзное правительство, а с ним и Союз. Хотя большинство республик не за Ельциным, за нами пойдут, т. к. его боятся. В общем, “делай, что должен, и будь, что будет”».

Валентин Сергеевич согласился, что звонок Горбачёва Щербакову меняет дело. Его характеристика президента была нелицеприятной: «Играет, подлец, довёл страну до края, а сам в кусты. Получается, что и меня за зрителя в театре держит. Теперь уж и я ничего не понимаю. Болдин – хитрый, доложил и тут же быстренько “заболел”. Вчера ещё был здоров. А может, действительно, они с Горбачёвым в Форосе договорились, чтобы его не вмешивать? Сразу заявили о его “недееспособности”. Он потом опять, как в ситуации с Тбилиси и Вильнюсом – скажет, что “ничего не знал и указаний никаких не давал”. Выходит, и меня, и правительство втёмную разводят? Нет, так не пойдёт. Сам эту кашу заварил – пусть сам и расхлёбывает. Это не наш поезд. Выходим!»[275].

Владимир Иванович ни в коем случае не хотел бы, чтобы у читателя сложилось впечатление, будто Павлов в этот критический для страны момент придумал себе болезнь. Он действительно был серьёзно болен. Ещё перед заседанием правительства врачи целый час его откачивали после гипертонического криза. Премьер просто использовал свою болезнь, чтобы не продолжать грязную политическую игру. Одно дело, когда президент действительно прикован болезнью к постели, другое – играет краплёными картами. Тем более что и нет ясности, кто конкретно эту колоду выложил.

Так друзья и стали действовать. Как правительство и они лично потом из этой ситуации выходили, практического значения уже не имело. Через три дня всё закончилось. При этом Владимир Иванович, несмотря на близкие отношения с Валентином Сергеевичем до сих пор не знает, насколько сознательно тот принимал решение об участии в ГКЧП. Ему хочется верить, что Павлова, как говорится, просто «развели», зная о его крайне напряжённых отношениях с Горбачёвым, Ельциным, и сыграли на его патриотической позиции. Сделать это было нетрудно.

Здесь уместна ещё одна ссылка М. С. Горбачёва на письмо Щербакова в Верховный Совет СССР, написанное 23 августа 1991 года:

«События 21.08. В присутствии т. Величко В.М. (в 13:00–13:20) я связался с т. Лукьяновым и попросил подтвердить лично достоверность информации, переданной по радио России, и содержащиеся в выступлении Ельцина по радио сведения о том, что Лукьянов признал неконституционными действия вице-президента СССР Янаева и неправомерными – решения ГКЧП.

Тов. Лукьянов сказал, что заявлений подобного рода он не делал. Я спросил, какова может быть его реакция, если президиум КМ СССР примет подготовленное мной (и предварительно обсуждённое с т. Величко) заявление – изложил ему основные положения этого заявления. Тов. Лукьянов в принципиальном плане поддержал это, но отметил, что по закону мы не имеем права не подчиняться решениям вице-президента СССР Янаева, особенно в сложившейся обстановке, и предложил в каком-нибудь месте заявить эту позицию в том духе, что КМ СССР подчиняется ВС СССР и вице-президенту (а не и. о. Президента СССР) Янаеву. После чего он проинформировал, что в ближайшие часы вместе с Язовым и Крючковым вылетает в Крым для разговора с Президентом СССР М. С. Горбачёвым»[276].

Утром 21 августа, когда по всей Москве начались мощные демонстрации, В. И. Щербаков отдал приказ вооружённой охране Госплана: если кто-то будет прорываться в здание, под его личную ответственность открывать огонь на поражение! Приказ он повесил на самом видном месте, чтобы не повадно было. Что, естественно, очень изумило всех сотрудников.

Произошло это до того, как вице-премьеру принесли список людей на арест и отстранение от должностей, где в первом десятке была и его фамилия.

Щербаков В. И.: «Когда стало понятно, что ещё один драматический эпизод из истории Советского Союза позади, я сел за написание документа, который должен был упорядочить события этих трёх непростых дней. Закончил его подготовку я полдвенадцатого ночи. Адресован он был Президенту СССР, которому я непосредственно подчинялся. Я не держался за своё кресло, но меня беспокоила судьба моего друга Валентина Павлова и я хотел показать, что он был введён в заблуждение ложной информацией и фактически не принимал участия в работе ГКЧП, полностью поддержав практически все мои действия и предложения».

Записка заканчивалась словами: «В случае если Вы сочтете представленные мной объяснения недостоверными или неубедительными, прошу считать этот документ моим официальным заявлением об отставке».

Для того чтобы читатель смог сам объективно оценить действия нашего героя, приводим документ полностью.

Президенту СССР

Товарищу Горбачёву М. С. (лично)

Уважаемый Михаил Сергеевич!

В связи с произошедшими с 18 по 21 августа текущего года событиями, исходя из того, что их ход должен быть всесторонне рассмотрен, и особенно в связи с намёками ряда политических деятелей, что я лично «примазываюсь к героям», полагаю необходимым отчитаться перед Президентом СССР о своих действиях в этот период и их мотивах.

Я узнал о происходящем 19.08.91 утром, примерно в 6:30, от Председателя Госстроя СССР т. Серова В.М., позвонившего мне на дачу и сказавшего, что по телевидению передают исключительно важное обращение руководства СССР к народу.

Примерно в 7:00 это обращение было вновь повторено, и я имел возможность полностью прослушать текст.

Прибыв в здание Кабинета Министров СССР на Пушкинской улице, около 8:30, пытался связаться с Премьер-министром СССР т. Павловым В. С., однако сделать это не удалось. Мне объяснили, что он болен, в настоящее время у него находятся врачи. Просили позвонить несколько позже. Мы с тт. Величко В.М., Догужиевым В.Х., Сенько Ф.П. собрались в кабинете т. Величко В. М., переговорили по телефону с некоторыми другими членами Президиума КМ СССР. Никто дополнительной информацией не располагал. Решили разойтись по рабочим местам и попробовать получить дополнительную информацию с мест.

Прибыв в здание Минэкономики СССР, примерно с 10 до 11 часов, провёл коллегию Минэкономики СССР, где приняли решение членам коллегии, работникам министерства в складывающейся обстановке руководствоваться следующим:

1. Минэкономики СССР – орган исполнительной власти. В этой связи Министерство не должно вмешиваться в деятельность и давать официальную реакцию на решения органов государственной и политической власти до выяснения конституционной основы их действий.

2. В связи с происходящими событиями состояние экономики страны сильно обострится. В стране нет другого органа, кроме Минэкономики, который владел бы системной информацией о состоянии народного хозяйства. Поэтому именно мы должны прекратить все дискуссии о политике, немедленно провести анализ и разработать прогноз развития ситуации в народном хозяйстве, выявить наиболее опасные факторы, которые будут в новых условиях способствовать нарастанию хаоса в экономике, и подготовить специальные меры по бесперебойности работы народнохозяйственного комплекса в критических условиях.

3. Необходимо выйти на связь со всеми республиками, министерствами СССР, наиболее крупными трудовыми коллективами, поставить перед ними задачу – срочно проинвентаризировать наличие материальных ресурсов, продовольствия, медикаментов, прежде всего закупаемых по импорту, совместно с ними сформулировать предложения по предотвращению нарастания кризиса в экономике. Одновременно призвать к соблюдению законности, конституционности всех практических действий, недопущению политического хаоса, забастовок, экстремизма и массовых беспорядков.

Дал ряд поручений по конкретным вопросам подготовки антикризисных мер работникам Министерства и аппарата Кабинета Министров.

После этого переговорил с Вице-президентом СССР Янаевым Г. И. и попросил его лично дать ответы на три вопроса:

1. Имеются ли достоверные доказательства тому, что Президент СССР М. С. Горбачёв действительно по состоянию здоровья не способен исполнять свои обязанности.

2. Что все указы Вице-президента, обращение советского руководства и решения ГКЧП, обнародованные по телевидению и в печати, действительно достоверны, их текст не искажён и что они полностью согласованы с т. Лукьяновым А. И.

3. Что ситуация руководством страны всесторонне осмыслена и действительно не найдено иных возможностей удержать страну от хаоса и массовых беспорядков, кроме как путём введения чрезвычайного положения.

На все три вопроса был дан однозначный утвердительный ответ. Обратил его внимание на то, что не соблюдён механизм введения чрезвычайного положения, предусмотренный Конституцией и соответствующим законом СССР. Попросил его подтвердить, что это решение, включая процедуру его принятия, полностью согласовано с Председателем Верховного Совета СССР т. Лукьяновым А. И. Он это подтвердил.

На вопрос о моей позиции в этой обстановке я ответил Г. И. Янаеву, что буду продолжать исполнение своих обязанностей впредь до решения Сессии Верховного Совета СССР по оценке сложившейся ситуации. Сейчас буду заниматься исключительно вопросами экономики. Отметил, что многие задачи и решения ГКЧП не только не имеют под собой реальной экономической основы, но и прямо вредны для дела. Выполнять такие решения ГКЧП я не буду и сделаю всё, чтобы Правительство СССР их не выполнило. Тов. Янаев Г. И. сказал, что в целом это правильно, а мотивы и существо принятых ГКЧП решений «не телефонный разговор» и мне их пояснит т. Павлов В. С. Просил не допускать резких действий и высказываний.

Примерно в 12:00 мне удалось связаться с В. С. Павловым по телефону (он находился на даче).

Тов. Павлов В. С. подтвердил, что имеется информация из достоверных, не подлежащих никакому сомнению источников, что Президент СССР М. С. Горбачёв действительно тяжело болен. В. С. Павлов сказал, что, как только врачи снимут последствия гипертонического и сердечного приступа и он чуть-чуть придёт в себя, он приедет на работу и проинформирует всех более подробно. Назначил встречу и Догужиеву В.Х., Величко В.М. и мне в 17:00 у него в кабинете. Хочу отметить, что, судя по телефонному разговору, т. Павлов действительно находился в ненормальном физическом состоянии, говорил с трудом, в необычной манере, что, в моем понимании, служило подтверждением тому, что он действительно болен. Подчёркиваю, именно болен, а не пьян, как это утверждается в прессе.

Отвлекаясь от изложения развития событий во времени, считаю необходимым отметить, что позднее, вечером 19.08.91, на этот же вопрос Павлов В. С. на заседании Президиума Кабинета пояснил, что в Крым выезжала группа в составе: Бакланов О. Д., Шенин О. С., Болдин В. И., Плеханов Ю. С, которые в течение часа не могли встретиться с т. Горбачёвым М. С., поскольку возле него постоянно находились врачи. После чего они в течение короткого периода времени общались с т. Горбачёвым М. С., принимавшим их лежа в постели. Президент СССР, по их утверждению, находился в тяжёлом состоянии, и по поведению, высказанным словам, было видно, что он не в состоянии адекватно воспринимать внешний мир. Р.М. Горбачёва также находилась в крайне тяжёлом состоянии и по существу выпроводила посетителей. Официального заключения о состоянии здоровья ещё не было, но врачи сказали о том, что в настоящее время М. С. Горбачёв недееспособен, и потребовали сократить время визита до минимума.

Эту информацию группа доложила в ночь с 18 на 19 августа собравшимся в Кремле тт. Янаеву Г. И., Лукьянову А. И., Павлову В. С., ЯзовуД.Т., Крючкову В. А., Бессмертных А. А. и сделала вывод, что Президент СССР М. С. Горбачёв по состоянию здоровья не имеет возможности исполнять свои обязанности. По Конституции в такой момент его обязанности переходят к Вице-Президенту Г. И. Янаеву. Такое решение и было принято.

Исходя из того, что в группе, вернувшейся из Крыма, находились лица, пользующиеся безусловным доверием Президента СССР, прежде всего, Болдин В. И., я пришёл к выводу, что их информация скорее всего достоверна.

По словам т. Павлова В. С., на этом заседании т. Крючковым В. А., начальником охраны Президента СССР т. Плехановым Ю. С. были представлены доказательства тому, что в ближайшие часы готовится захват власти большой группой политических экстремистов из состава российской оппозиции во главе с Б. Н. Ельциным, имеющей большое количество оружия, как стрелкового, так и миномётного. Группы вооружённых боевиков уже начали концентрацию у Киевского вокзала, гостиниц «Украина» и «Россия», Центрального телеграфа, здания Центрального телевидения и в районе здания СЭВ. На руках у них, а в копии – у т. Крючкова В. А., имеются списки лиц, подлежащих немедленной ликвидации или аресту. Якобы имеется 4 списка. В первый список входит высшее руководство страны, подлежащее ликвидации немедленно со всеми членами семей. (На заседании Президиума КМ СССР В. С. Павлов 19.08.91 публично подтвердил, что фамилии членов Президиума КМ СССР стоят во втором списке, где вместе с ними должны быть ликвидированы ближайшие родственники.) Исходя из этого, в присутствии и при полной поддержке т. Лукьянова А. И., собравшимися 18.08.91 в Кремле, было принято решение об образовании Государственного комитета по чрезвычайному положению и введении чрезвычайного положения в стране. Это решение, по словам В. С. Павлова, полностью поддержали и завизировали тт. Лукьянов А. И. и Бессмертных А. А. На мой вопрос, почему завизировали, а не подписали, он пояснил, что А. И. Лукьянов сказал, что в случае подписи он не сможет провести эти решения через Верховный Совет СССР, т. к. часть депутатов будет подозревать его лично в причастности. Он пока должен внешне выступать не как «член советского руководства», а как глава законодательной власти.

Тов. Бессмертных А. А. просил не публиковать его подпись, т. к. это может затруднить его переговоры с Западом. Он должен сохранить облик «человека Горбачёва». Это будет свидетельствовать о неизменности внешнеполитического курса. Обладая информацией о ситуации в стране и из других каналов, я не мог исключать возможности практической реализации такого хода развития событий.

Возвращаясь к изложению событий во времени, докладываю. После дневного разговора с т. Павловым В. С. я попытался связаться с т. Лукьяновым А. И., однако сделать этого не удалось. Попытки проверить информацию через тт. Болдина В. И. и Бессмертных А. А. также не удались, на все звонки мне отвечали, что оба они в больнице и связи с ними нет.

Примерно в 13–14 часов я переговорил с Президентом Казахстана т. Назарбаевым Н. А. и Президентом Узбекистана т. Каримовым И. А., пытаясь получить у них дополнительную информацию. В ходе разговора выяснилось, что дополнительной информации о состоянии здоровья Президента СССР и конституционности принятых руководством решений ни у кого нет. Президенты проинформировали, что обстановка в республиках относительно нормальная, хотя есть попытки её обострить, особенно в шахтерских коллективах. Сказали, что они, не желая нагнетать обстановку, пока воздержатся от официальной реакции на сложившуюся к тому времени смену власти в стране. Одновременно ими предпринимаются меры по получению дополнительной информации о здоровье Президента СССР М. С. Горбачёва. В то же время подготовлены решения, что на территории республик Казахстан и Узбекистан будут действовать конституции и законы соответствующих республик. Законы СССР и решения союзного руководства будут применяться в меру их непротиворечивости такому подходу. Просили поддержать, если союзные предприятия будут задавать нам вопросы о правомерности таких действий. Я обещал свою поддержку. Обсудили ряд других практических мер по недопущению развала экономики и хаоса в стране. Посоветовался, как, по их мнению, следует вести себя союзному Правительству. Учитывая, что разговор ведётся по спецсвязи КГБ, они дали понять, что нужно удержать союзный Кабинет Министров от непродуманных и вообще любых резких действий до выяснения обстановки. Думаю, что мы хорошо поняли друг друга. Мы договорились в дальнейшем поддерживать постоянную связь и обмениваться всей новой информацией.

С руководством Украины, Белоруссии, Молдавии, Азербайджана, Таджикистана, Армении и Киргизии связаться не удалось, так как все находились на сессиях Верховных Советов своих республик. В республики Прибалтики и Грузию я, по понятным причинам, не звонил.

После этого, примерно в 14:30, мне позвонил т. Павлов В. С. и сказал, что главная задача Правительства СССР на сегодняшнем этапе заключается в полноценном исполнении всеми своих обязанностей. Исходя из этого, он поручает мне вместо себя провести заседание Союзно-республиканского валютного комитета, заранее назначенного на 15:00. Учитывая важность этого вопроса в столь острый период, я дал согласие.

Заседание Валютного Комитета удалось закончить в 17:50. Встреча, назначенная на 17 часов, не состоялась, так как к Павлову В. С. в кабинет была вызвана бригада врачей в связи с обострившейся болезнью. В 18:00 началось заседание Кабинета Министров СССР, проводившееся «при закрытых дверях». Обсуждалось сложившееся положение, политическая ситуация в стране, т. Павловым В. С., практически без всякого вступления и без попытки агитации, был поставлен вопрос о реакции Кабинета Министров СССР на происходящие события:

О подтверждении Кабинетом Министров СССР решений Президиума КМ СССР от 17.08.91 по оценке текста Союзного договора.

О задачах Кабинета Министров СССР в сложившейся ситуации.

В ходе обсуждения поставленных вопросов лишь часть членов Кабинета Министров СССР (12 или 15 человек, включая присутствовавшего Тизякова А. И., из 60 присутствовавших) высказались за то, что Кабинет Министров СССР должен официально приветствовать, поддержать все действия ГКЧП и однозначно принять его сторону. Н. Губенко высказался против этой позиции и заявил, что интеллигенция не поддержит такие решения, лично он тоже против.

В сложившейся обстановке я вынужден был выступить с изложением своей позиции, суть которой сводилась к следующему:

во-первых, нас всех назначал Президент СССР и мы должны иметь подтверждение о его недееспособности. У меня тоже нет другой информации о здоровье Президента и конституционности действий ГКЧП. Но мы служим не лично Горбачёву М. С., а стране, государству СССР. В любой обстановке Кабинет Министров СССР должен направлять свои усилия на недопущение хаоса, массовых беспорядков, сбоев в работе народного хозяйства, на поддержание правопорядка и жизнеобеспечение населения. В этой связи поставил перед Министрами СССР задачу – уделять максимальное внимание работе с руководителями коллективов, сдерживать коллективы от политического экстремизма и беспорядков. Сосредоточил внимание Министров СССР на удержании ключевых вопросов экономики и жизнеобеспечения страны в поле зрения. На данном этапе – это, прежде всего, обеспечение населения продовольствием, энергоресурсами, медикаментами, работой. Потребовал от Министров представить план действий, включая немедленное введение жёсткого режима распределения валютных ресурсов и импортных материалов, продовольствия, медикаментов, энергоресурсов и т. п., предполагая, что на Западе будет неоднозначная реакция, вполне возможно введение эмбарго. Это, по расчётам Минэкономики СССР, может в течение месяца-двух полностью парализовать всю работу народного хозяйства. Поэтому нужно немедленно адаптировать разработанные ранее мобпланы на особый период к современной ситуации. Всю работу проделать в течение суток. Сказал также, что, исходя из неясности конституционности происходящего, из возможной реакции мировой общественности и эмбарго, не следует торопиться давать официальную реакцию Правительства СССР на политические события в стране до представления достоверных доказательств конституционности или неконституционности происходящего.

При этом я исходил из того, что оптимальная позиция Кабинета Министров СССР заключается в том, чтобы, с одной стороны, не противопоставить себя ГКЧП и Вице-президенту Г. И. Янаеву, по закону принимающему на себя в подобных обстоятельствах обязанности Президента СССР, не обострить складывающуюся обстановку, даже если Правительство не согласно с некоторыми важными решениями Г. И. Янаева и ГКЧП. С другой стороны, пока нет доказательств конституционности принимаемых решений, Кабинет Министров СССР как орган исполнительной власти не должен предпринимать официальных действий, хотя бы косвенно подтверждающих признание конституционности происходящего. Личная позиция Премьер-министра СССР может быть любой, но Правительство СССР – это не только Премьер.

Во-вторых, я открыто сказал, что, к сожалению, в составе Кабинета Министров СССР оказалось слишком много «политиков», которые немедленно изменяют свои взгляды в зависимости от смены политических установок. Я себя к таким не отношу, поэтому считаю своим долгом открыто сформулировать свою гражданскую позицию, суть которой в следующем: как лицо, облечённое государственными обязанностями, я буду продолжать исполнение своих обязанностей до решения Сессии Верховного Совета СССР и получения достоверных доказательств конституционности или неконституционности происходящего. После этого я смогу официально и гласно выразить свою личную позицию в печати. Я пришёл работать в Правительство не только потому, что меня позвал Президент СССР М. С. Горбачёв, но и потому, что полностью разделяю проводимую им линию и политику. Исходя из этого, специально подчёркиваю, что при определении своей позиции в дальнейшем я буду исходить из необходимости продолжения курса на перестройку, не буду участвовать в осуществлении поворота курса в политике и экономике. Открыто сказал, что я не могу исключить возможность поворота с этого курса, исходя из анализа персонального состава членов ГКЧП. Считаю, что дополнительным фактором опасности такого поворота служит привлечение к работе в ГКЧП присутствующего на заседании Тизякова А. В. и Стародубцева В. А., взгляды которых мне хорошо известны. Реализовать их взгляды и теории без применения методов раскулачивания 1929–1934 гг. и репрессий образца 1937 г. невозможно. Проводить в жизнь идеи, которые они всегда публично выражали, лично я не считаю для себя возможным и делать этого не буду.

Ряд выступавших после меня членов Правительства согласились с первой частью моего выступления. Важно отметить, что никто не выступил и против второй части, включая т. Павлова В. С.

Голосование по этому вопросу не проводилось, поэтому оценить позицию всех членов Кабинета Министров СССР не представляется возможным.

Примерно в 20:30 заседание Кабинета Министров СССР завершилось, и остались только члены Президиума. Мы вновь вернулись к обсуждению поставленных вопросов. Ряд членов Президиума поставили вопрос о том, что в этой острой обстановке необходимо восстановить полнокровную жизнедеятельность Министерств СССР, прекратить структурную перестройку органов управления, усилить их роль и наделить их, хотя бы на период действия чрезвычайного положения, особыми полномочиями по управлению народным хозяйством, по крайней мере, в области ВПК, ТЭК, МПС и авиации, здравоохранения и обеспечения продуктами питания.

Я выступил против такого предложения, сказав, что у Правительства и Министров есть достаточные полномочия, что, приняв это предложение, мы сделаем первый шаг в повороте страны со стратегического курса перестройки. Должен отметить, что мою позицию активно поддержал т. Павлов В. С.

Поскольку единства мнений достигнуто не было, мы договорились разойтись и встретиться в середине следующего дня (20.08.91), чтобы, получив дополнительную информацию, осмыслить происходящее и выработать решение.

После заседания Кабинета Министров СССР меня пригласил т. Павлов В. С., и мы с ним дополнительно обсудили создавшуюся обстановку. В ходе разговора он ещё более подробно рассказал о вышеуказанной поездке группы в Крым для встречи с Президентом СССР, встрече в ночь с 18 на 19.08.91 в Кремле и мотивах принятых решений. Присутствие т. Болдина В. И. придавало всей этой ситуации характер достоверности информации. А с учётом информации Крючкова В. А. и Плеханова Ю. С. о готовящемся перевороте и арестах ситуация, действительно, выглядела как крайне опасная. В. С. Павлов ещё раз подтвердил, что во всех решениях принимал участие А. И. Лукьянов, и он поддержал их. При нашем с Павловым В. С. ночном разговоре ему неоднократно звонил по телефону т. В. А. Крючков и докладывал информацию о том, где скапливаются экстремисты, как идёт изъятие оружия, об аресте боевиков и т. и.

После примерно четырёхчасового обмена мнениями мы договорились о том, что по результатам заседания мной будет подготовлено распоряжение Кабинета Министров СССР, в котором, во-первых, не будет никакого упоминания о ГКЧП и выполнении его распоряжений. Во-вторых, будут указания о том, что должны делать в создавшейся обстановке министерства, ведомства СССР и другие органы исполнительной власти. В принципиальном плане мы обсудили, какие конкретные практические решения должны быть отражены в распоряжении Кабинета Министров. Договорились также, что В. С. Павлов воздержится в дальнейшем от активной работы в ГКЧП, чтобы не связывать практические действия Правительства рамками политических установок.

В ночь с 19 на 20 августа я подготовил проект такого решения. Должен отметить, что, как во время заседания Правительства СССР, так и во время нашей личной беседы, т. Павлов В. С. находился в явно физически ненормальном состоянии, говорил в необычной манере, с большим трудом, неоднократно и в больших количествах принимал лекарства.

Утром 20 августа я попытался вновь связаться с т. Павловым, имея на руках подготовленный проект распоряжения Кабинета Министров СССР по результатам заседания 19.08.91.

Однако его охрана и жена сказали, что он находится в тяжёлом состоянии, у него вновь обострение, гипертонический криз, и он не может со мной переговорить.

19 и 20.08.91 мною были предприняты неоднократные попытки переговорить с М. С. Горбачёвым, Р.М. Горбачёвой, с руководителями РСФСР тт. Ельциным Б. Н., Силаевым И. С., Скоковым Ю. В., Лобовым В.Н., Хасбулатовым Р. И., однако сделать этого не удалось. 20.08.91 утром вновь пытался связаться с т. Лукьяновым А. И., однако мне объяснили, что у него идут переговоры с тт. Руцким А. В., Хасбулатовым Р. И., Силаевым И. С. о сложившемся положении.

Переговорил с заместителем Премьер-министра РСФСР т. Гавриловым И. Г., изложил ему суть решений КМ СССР, просил его немедленно связаться с тт. Ельциным Б.Н. и Силаевым И. С. и получить их санкцию на неприменение Указа Президента РСФСР т. Ельцина Б. Н. о запрете выполнения решений Правительства СССР применительно к этим вопросам. Просил его организовать работу по этим вопросам в тесной взаимосвязи с работниками Министерства экономики и прогнозирования СССР.

Тов. Гаврилов И. Г. полностью поддержал такое предложение, подтвердил, что немедленно займётся решением этих вопросов и доложит их руководству РСФСР. В течение первой половины дня 20.08. я провёл телефонные переговоры с тт. Назарбаевым Н.А., Каримовым И. А., Акаевым А. А., Фокиным В. П., Дементеем Н. И., Карамановым У. К., Хаёевым И.Х. и рядом других с попыткой получить дополнительную информацию о событиях в стране, обсудил с ними подготовленный проект распоряжения КМ СССР, рассказал им о ходе обсуждения вопросов на заседании Кабинета Министров СССР 19.08.91 и ситуации в г. Москве. Мы обсудили с ними меры, связанные с предотвращением хаоса в экономике, массовых беспорядков, введением распределения продовольствия, топлива, медикаментов, импортных материально-технических ресурсов, валюты и т. д.

По существу, была достигнута договорённость о реализации всего комплекса мер подготовленного проекта распоряжения Кабинета Министров СССР и тесном взаимодействии.

Ко мне поступила информация, что Павлова В. С. приглашают на заседание ГКЧП для обсуждения причин отказа Правительства от выполнения решений ГКЧП по введению цензуры и ряду других. В этой связи примерно в 16 часов 20.08. я позвонил т. Павлову В. С. на дачу. Говорил с руководителем его личной охраны Погореловым В. А. Спросил, выполнит ли он мое письменное указание о том, что он не должен допускать выезда В. С. Павлова с дачи и соединять его по телефону со всеми, кроме меня и т. Догужиева В.Х., в связи с болезнью Премьера. Тов. Погорелов В. А. сказал, что он таких указаний выполнять не будет, от кого бы они ни исходили. Я переговорил с женой В. С. Павлова, высказав ей такую же просьбу. Она сказала, что В. С. Павлов лежит в постели, сейчас у него врачи. Он ни с кем, кроме меня, по телефону не говорил, хотя вызов на ГКЧП получил. Если захочет уехать, то она вряд ли сможет его удержать. Сказала, что приезжайте и, если сможете, удержите его сами. Я поехал к т. Павлову В. С. на дачу. Он находился в тяжёлом состоянии в постели, разговаривал с трудом, мне сказали, что от него только что ушла бригада врачей.

В ходе встречи я показал ему проект распоряжения КМ СССР, по результатам заседания 19.08. он полностью его поддержал, сказал, чтобы под ним поставили его подпись, и расписался на черновике.

Утром у меня состоялся разговор с т. Догужиевым В. X. относительно поручения Г. И. Янаева и ГКЧП о подготовке решения по снижению цен на детскую одежду на 10–20 %, подготовке нереальной программы «Жильё-95» и ряду других подобных вопросов. Мы договорились не выполнять эти решения. В ходе встречи я проинформировал т. Павлова В. С. об этом, а также о том, что от имени Правительства отказался выполнять решения ГКЧП о формировании Кабинетом Министров СССР органов цензуры и изданию распоряжения КМ о перерегистрации средств массовой информации.

Сказал ему, что отказываюсь подчиняться этим решениям ГКЧП и, если буду поставлен перед выбором – уйти в отставку или внести такие предложения, – то уйду в отставку, но тогда выступлю в печати с заявлением о мотивах отставки.

Из разговора выяснилось, что он ничего не знал об этих решениях ГКЧП. В. С. Павлов поддержал нашу с т. Догужиевым В.Х. позицию и сказал, что «он ещё не сошёл с ума, чтобы поддерживать такие решения».

Одновременно мы договорились о том, что, с учётом складывающейся обстановки, необходимо официально возложить исполнение обязанностей Премьер-министра СССР на т. Догужиева В.Х., исходя из того, что он является председателем Комиссии по чрезвычайным ситуациям, имеющей подготовленный план действий в чрезвычайной ситуации, возглавляет союзно-республиканскую комиссию по оперативным вопросам и реализации межреспубликанских соглашений, имеет опыт предотвращения массовых беспорядков во время азербайджанско-армянского конфликта, хорошо знает степень напряжённости в различных регионах страны, ему подчинены транспортные министерства и он владеет рычагами, направленными на обеспечение топливом, продовольствием и медикаментами, хорошо знает и пользуется большим уважением ВПК и т. д. Я буду ему помогать с полномочиями задерживать решения в случае несогласия с последующим докладом Павлову В. С. для окончательного решения.

Соответствующее решение Правительства СССР мною было написано от руки и подписано т. Павловым В. С.

Вернувшись после разговора с В. С. Павловым к себе на дачу, исходя из того, что страна и весь мир должны немедленно узнать, что В. С. Павлов не принимает фактического участия в работе ГКЧП и в составе ГКЧП нет главы Правительства СССР, потребовал от Кравченко В. П. немедленно огласить в программе «Время» информацию о состоянии здоровья Премьер-министра СССР и возложении его обязанностей на т. Догужиева В.Х. Он отказался опубликовать это заявление без разрешения ГКЧП, сославшись на отсутствие копии документа и его получение по стандартным каналам связи и то, что исполнение обязанностей Премьера по Конституции возлагается Указом Президента СССР или Верховным Советом, но не самим Премьером и тем более телефонным звонком Первого заместителя Премьера. Пришлось «нажать». Вынужденно обманул т. Кравченко В. П., заявив, что соответствующее решение ГКЧП и ВС оформлено, находится у Павлова В. С. на руках и будет опубликовано в установленном порядке. Под мою личную ответственность потребовал немедленно огласить его в уже начавшейся программе «Время». Сознаю, что превысил свои полномочия, фактически совершил подлог и угрожал руководству Центрального телевидения в нецивилизованных эмоциональных выражениях. Однако считаю свои действия оправданными обстановкой.

21.08.91 с 5 до 8 утра я вновь переговорил с руководителями 9 наиболее крупных союзных республик. Рассказал об обстановке, ситуации с Премьером. У них дополнительной информации не имелось. Президенты тт. Назарбаев Н.А. и Каримов И. А. проинформировали о своих ночных переговорах с Г. И. Янаевым, А. И. Лукьяновым, Д.Т. Язовым, В. А. Крючковым, Б. К. Пуго.

Сказали, что-изложили им требование о срочном созыве Верховного Совета СССР, потребовали немедленного вывода войск из Москвы, предупредили, что в противном случае предпримут действия по открытому непризнанию ГКЧП, объявлению неконституционного захвата власти и отказе подчиняться решениям Г. И. Янаева, А. И. Лукьянова, ГКЧП.

Рано утром (часов в 6:30-7:00) у нас состоялся разговор с т. Догужиевым В.Х., в котором мы пришли к выводу, что, пожалуй, самыми угрожающими для страны в настоящее время являются предпринимаемые Западом скоординированные действия по приостановлению экономических связей с СССР. Договорились, что я срочно проработаю этот вопрос и мы его рассмотрим на заседании Президиума КМ СССР в 13:30.

Я пригласил к себе тт. Величко В.М., Ситаряна С. А. (он не смог прибыть в связи с блокированием здания СЭВ), Катушева К. Ф., Геращенко В. В., Московского Ю. С., Дурасова В. А., других товарищей, и мы в течение двух часов рассматривали положение с платёжным балансом страны, её валютными возможностями до конца года, все «привязки» экономики СССР к поставкам по импорту, прежде всего, продовольствия, медикаментов, материалов, а также сырья для работы базовых отраслей народного хозяйства и отраслей жизнеобеспечения населения. Пришли к выводу, что обстановка складывается катастрофическая. С одной стороны, без поставок по импорту, осуществляемых по кредитам западных банков, полученным под личные просьбы М. С. Горбачёва, экономика страны может быть практически полностью парализована в течение 1,5–2 месяцев. С другой стороны, руководители совзагранбанков в странах пребывания уже были приглашены

в центральные банки соответствующих государств и предупреждены о том, что в связи с принятием Западом скоординированных решений о приостановке экономических отношений с СССР они отказывают Внешэкономбанку СССР и совзагранбанкам в финансовой поддержке и блокируют все счета советских предприятий.

Из ситуации следовало, что в период с 26 по 28 августа практически все совзагранбанки будут объявлены банкротами, после чего СССР будет объявлен неплатёжеспособным государством. Вместе с т. Величко В.М. мы дали вытекающие из обстановки поручения и указания о немедленном переводе денег со всех зарубежных валютных счетов в нейтральные страны.

После этого в присутствии т. Величко В.М. (в 12–12:30) связался р т. Лукьяновым А. И. и попросил подтвердить лично достоверность информации, содержащейся в выступлении Б.Н. Ельцина по радио «Эхо Москвы» о том, что Лукьянов А. И. признал неконституционными действия Вице-президента СССР Г. И. Янаева и ГКЧП.

Т. Лукьянов А. И. сказал, что высказываний подобного рода он не делал. И таких решений никто не принимал. Я спросил, какова может быть реакция Верховного Совета, если Президиум КМ СССР примет подготовленное мной Заявление, изложив ему в сокращённом виде ряд основных положений этого Заявления. Тов. Лукьянов А. И. в принципиальном плане поддержал Заявление. Одновременно отметил, что Правительство может не признавать Янаева Г. И. исполняющим обязанности Президента до принятия Верховным Советом соответствующего решения, но, по закону и Конституции, Правительство СССР не имеет права, особенно в сложившейся обстановке, не подчиняться решениям Вице-президента СССР Г. И. Янаева, и предложил в каком-нибудь месте заявить эту позицию в том духе, что Кабинет Министров СССР подчиняется ВС СССР и Вице-президенту (а не и. о. Президента СССР) Г. И. Янаеву. После чего он проинформировал, что в ближайшие часы вместе с Д.Т. Язовым и В. А. Крючковым вылетает в Крым для разговора с Президентом СССР М. С. Горбачёвым.

Информации о Вашем здоровье я не имел, но из самого факта вылета сделал вывод, что состояние Президента СССР позволяет вести подобные разговоры, что служит косвенным подтверждением возможной неконституционности действий Г. И. Янаева и ГКЧП.

Также в присутствии т. Величко В.М., примерно в 13 часов, удалось связаться с т. Бессмертных А. А., который находился на даче.

Просил его встретиться лично для прояснения обстановки и координации внешнеэкономических и внешнеполитических действий, однако он, сославшись на сильные почечные колики, сказал, что состояние его здоровья не позволяет провести такую встречу.

Исходя из того, что он участвовал в ночном заседании в Кремле 18.08.91 и отказывается от встречи под явно надуманным предлогом, счёл неправильным полностью раскрывать свои намерения. Считая, что заседание Президиума КМ продлится 2–3 часа, попросил его дать указание своим работникам пригласить ко мне послов, ведущих стран мира на 16 часов 21.08.91, чтобы высказать просьбу Советского правительства не прерывать экономические отношения с СССР до принятия Верховным Советом СССР решения о происходящих событиях. Попросил согласия на направление шифровки всем советским послам и представителям в международных организациях с поручением посетить глав государств и правительств, довести до них эту просьбу и заверения Правительства СССР о том, что все вопросы будут решаться в конституционном порядке.

Тов. Бессмертных А. А. обещал это сделать.

После это я дал указание организовать в 21:00 (время выхода программы «Время») пресс-конференцию для телевидения, советских и иностранных журналистов, имея в виду информировать их о Заявлении Правительства СССР и происходящих событиях в прямом эфире.

Для обсуждения на Президиуме Правительства СССР, доведения до сведения зарубежных и советских послов и оглашения на пресс-конференции мною был подготовлен проект официального Заявление Правительства СССР из четырёх пунктов, суть которых следующая:

1. Правительство СССР официально подтверждает, что оно во всей своей деятельности строго руководствуется Конституцией и законами СССР, подчиняется только конституционным органам, подотчётно Президенту СССР М. С. Горбачёву и Верховному Совету СССР.

В этой связи до решения Верховного Совета о конституционности действий Г. И. Янаева и ГКЧП Правительство СССР не будет выполнять их указания без специального подтверждения решения ГКЧП Верховным Советом СССР или его Президиумом.

2. Призыв к гражданам СССР, трудовым коллективам, представителям всех партий и течений, местным органам власти и управления решать все политические вопросы конституционным, главное – мирным путём, не допустить кровопролития, не поддаваться на возможные провокации, сохранять спокойствие, не допускать массовых беспорядков, воздержаться от политических забастовок, размах которых может нанести непоправимый ущерб экономике, после чего процесс реформ в СССР может быть свернут.

3. Обращение к главам государств и правительств всех стран мира, международным организациям с просьбой не предпринимать практических шагов по разрыву экономических связей с СССР до принятия Верховным Советом СССР решений в связи со сложившейся обстановкой, с заверением, что все вопросы будут решены на конституционной основе.

4. Заверение, что Правительство СССР во всех своих практических действиях будет строго руководствоваться стратегическим курсом на демократизацию всех сторон жизни общества, перестройку в сфере экономики и политики, соблюдение прав человека и всех международных обязательств СССР, выработанных под руководством Президента СССР М. С. Горбачёва.

Такое Заявление, по моему мнению, должно было быть подписано членами Президиума Кабинета Министров СССР пофамильно.

Как отмечалось, решения о встрече с послами, направлении шифровок совпослам и проведении пресс-конференции были приняты заранее – в 13 часов. Назначая встречи, я исходил из того, что если не получу поддержку Президиума КМ СССР, то сделаю подобное заявление послам зарубежных стран, совпослам и на пресс-конференции от имени Правительства под свою личную ответственность.

21 августа на состоявшемся в 14:30 заседании Президиума КМ СССР я изложил текст этого заявления. В ходе обсуждения мнения разделились. Некоторые члены Президиума пришли к выводу, что такое открытое противопоставление Кабинета Министров СССР как органа исполнительной власти Вице-президенту СССР Г. И. Янаеву и ГКЧП неоправданно и до получения подтверждения о неконституционности происходящего мы не имеем права делать таких прямых заявлений. Предложили ограничиться короткой информацией об этом заседании, в котором по существу повторить решение Кабинета Министров СССР от 19.08.91 и обратиться только к гражданам СССР с призывом не допускать неконституционных действий, не прибегать к забастовкам и т. д. Иностранные государства проинформировать о просьбе Правительства СССР через совпослов в странах. Рядом членов Президиума не было также поддержано предложение о том, чтобы такое заявление было подписано всеми присутствующими пофамильно.

Предполагая возможность затягивания дискуссии по поводу Заявления Правительства СССР, я до заседания КМ СССР в разговоре с т. Лукьяновым А. И. попросил его личной санкции на мою встречу с послами и прессой, мотивировав это тем, что непринятие шагов по разблокированию внешнеэкономических связей нанесёт тяжёлый удар по экономике страны. Лукьянов такое согласие дал. Для того чтобы не усложнять обстановку, я в дальнейшем трактовал это согласие как поручение и проинформировал членов Президиума, что по поручению Лукьянова А. И., буду встречаться с послами и проведу пресс-конференцию, на которой расскажу о состоявшемся обмене мнениями и ситуации в стране.

Договорились, что если члены Президиума к тому времени подготовят информацию о заседании и Заявление Правительства СССР, то текст будет передан мне прямо на встречу или пресс-конференцию.

Дискуссия затянулась, и я покинул заседание для встречи с послами.

До этого Президиум по нашему с В. Догужиевым и В. Величко предложению принял официальное решение не выполнять поручения ГКЧП об организации цензуры и перерегистрации средств массовой информации как не соответствующих Конституции и законам СССР.

При этом все осудили опубликованную в печати информацию о заседании Кабинета Министров СССР, состоявшемся 19.08.91, в которой косвенно была изложена поддержка решений ГКЧП. Одновременно выяснилось, что информация была подготовлена аппаратом КМ СССР и никто из руководства, включая т. Павлова В. С., её не видел.

Все согласились с тем, что подготовленное и в черновике подписанное т. Павловым В. С. распоряжение по результатам заседания КМ СССР 19.08.91 достаточно и оно должно быть немедленно опубликовано в печати.

До встречи с послами я вновь пытался связаться с Вами, однако прикреплённые офицеры и спецкоммутатор сказали, что связи с Форосом нет.

В ходе встречи в 16 часов с послами откровенно проинформировал их о происходящем, довёл до сведения послов, с просьбой немедленно передать главам своих государств и правительств, что Президент СССР М. С. Горбачёв жив и здоров, изложил суть Заявления Правительства СССР в своей редакции. Аналогичного характера информацию по спецсвязи направил всем советским послам с поручением немедленно посетить глав стран пребывания и международных организаций, проинформировать о происходящем и Заявлении Правительства СССР, передать просьбу Правительства СССР и лично Президента СССР М. С. Горбачёва к главам государств, правительств и организаций воздержаться от практических шагов по разрыву связей с СССР, заверить их, что в ближайшее время в стране будет восстановлен конституционный правопорядок.

На пресс-конференцию к 21 часу был доставлен текст Заявления Правительства СССР, не полностью отвечающий моему пониманию обстановки. В этой связи взял на себя ответственность сделать Заявление от имени Правительства СССР такого содержания и в той форме, которые считал целесообразными. Сказал, что Президент СССР жив и здоров, что только что разговаривал с Вами, скоро Вы будете в Москве и конституционный порядок будет восстановлен.

Дальнейшее развитие событий комментариев не требует. Считаю, что в условиях 19–21.08.91 позиция Президиума и Кабинета Министров СССР вряд ли могла быть более активной и ярко выраженной, поскольку мы не имели достоверной информации о конституционности происходящего и дееспособности Президента СССР.

Прошу также учесть, что МО СССР, МВД СССР, КГБ и МИД СССР по практическим вопросам своей деятельности не подчинены Правительству СССР, в его ведении находится лишь решение вопросов материально-технического обеспечения этих органов. Как казалось, Правительство СССР даже не имеет возможности направить шифротелеграммы вне систем Минобороны, КГБ и МИД, так как не располагает соответствующей службой и оборудованием, считаю, что такая практика послужила одним из основных факторов неспособности Правительства СССР принять активные действия по пресечению антиконституционной попытки переворота.

Было бы целесообразно этот вопрос рассмотреть отдельно и принять по нему необходимые решения.

В заключение хочу сказать, что вся изложенная здесь информация может быть легко проверена: все заседания Президиума и Правительства стенографировались, велась аудиозапись, разговоры с Президентами республик и Министрами СССР велись по спецсвязи КГБ и, думаю, тоже записывались, заявления сделаны публично, копии шифровок совпослам с отметкой времени подписания имеются в спецчасти МИД СССР. Многие другие детали также легко проверяемы. Поэтому намёки на непорядочность моего личного поведения в средствах массовой информации, особенно со стороны Президента РСФСР Б. Н. Ельцина, обнародовавшего перед телекамерами всего мира поддельные и недостоверные записи о моей позиции на заседании Правительства 19 августа, считаю оскорбительными для моей гражданской чести и достоинства.

Я отнюдь не пытаюсь «примазаться к героям сопротивления и активной борьбы с контрреволюцией». В сложившихся условиях, наверное, я действовал не безошибочно, но выполнял свой государственный и гражданский долг так, как их понимал, как позволяла обстановка и как, по моему мнению, мог позволить себе вести себя заместитель Премьер-министра, т. е. один из руководителей органа исполнительной власти, не имеющей достоверной информации о конституционной основе происходящего.

Учитывая Ваше прямое указание воздержаться от любых публичных выступлений до Вашего личного разрешения, не имею возможности без Вашей санкции предать всю изложенную здесь информацию гласности. Поэтому прошу Вас принять меры к защите моей чести и достоинства в той форме, которую сочтёте возможной, или разрешить придать гласности содержание направляемого Вам документа и принять другие собственные меры в защиту своей чести.

Полагаю также, что т. Павлов В. С. был введён в заблуждение ложной информацией. Он фактически не принимал участия в работе ГКЧП и полностью поддержал практически все мои действия и предложения. Подтверждением этому являются его личные визы на черновиках соответствующих документов. Все документы сданы лично мной в канцелярию Кабинета Министров. Считаю, что его ответственность должна определяться с учётом этого обстоятельства.

Уважаемый товарищ Президент СССР!

В случае, если Вы сочтете представленные мной объяснения недостоверными или неубедительными, прошу считать этот документ моим официальным заявлением об отставке.

Первый заместитель Премьер-министра СССР,

Министр СССР В. Щербаков

22 августа 1991 г.

23:30 по московскому времени