25—26 июля прошёл, как оказалось, последний Пленум ЦК КПСС. На нём произошла жёсткая конфронтация сторонников разного направления развития партии и страны.

Михаил Сергеевич полностью вышел из «окопа», он обвиняет в саботаже «партийную номенклатуру, которая не собиралась сдаваться без боя», “консервативные силы в КПСС”»[233].

Горбачёв М. С.: «Зная обо всём этом, я решил “взять быка за рога” и сразу дать понять своим оппонентам, что капитуляции они от меня не дождутся, а вот сами могут остаться на обочине политической жизни. <…>

Почему Горбачёв должен на каждой Сессии Верховного Совета, на каждом Съезде народных депутатов и ещё на Пленуме ЦК доказывать, что реформы нужны стране, делаются ради её достойного будущего?»[234].

В своих воспоминаниях он так оценивает это партсобытие.

Горбачёв М. С.: «Без всякого преувеличения скажу, что самое крупное значение для партии и развития нашей концепции будущего имел июльский Пленум ЦК 1991 года, на котором состоялась финальная схватка сторонников нового мышления с ортодоксами и был принят проект новой программы КПСС, означавшей окончательный разрыв с прошлым» [235].

Кроме разговоров о новой Программе КПСС принимается решение и созыве внеочередного XXIX съезда КПСС. Судя по всему, если бы он состоялся, Михаил Сергеевич переизбран бы не был…

Вот только не в меру болтливый помощник Горбачёва – Анатолий Сергеевич Черняев – находился в эйфории.

Черняев А. С.: «25 июля был Пленум ЦК, который с неохотой и ворчанием принял проект программы к съезду. М. С. провёл его в атакующем стиле. “Независимая газета” озаглавила статью, посвящённую пленуму, так: “Горбачёв победил марксизм-ленинизм”. Ехидно, но по существу… Противники несколько поприжали хвосты перед лицом указа Ельцина о департизации государственной службы в России. Я оказался в кабинете у Горбачёва, когда Прокофьев, секретарь МГК, упрашивал М. С. издать указ, отменяющий указ Ельцина. Безуспешно. М. С. предпочёл не ставить под удар ново-огарёвский курс»[236]

1 августа 1991 года М. С. Горбачёв собрал Совет безопасности и буквально в двух словах рассказал о визите Д. Буша в Москву.

В. И. Болдин вспоминает, что «сообщение было столь скудным, что позже члены совета заходили ко мне или по телефону спрашивали, нет ли дополнительной информации. Итоги этого визита так и остались тайной для Совета безопасности, не говоря уже о руководстве партии, Верховного Совета».

Болдин В. И.: «Это был необычный визит. М. С. Горбачёв привлёк к переговорам с Д. Бушем очень узкий круг доверенных лиц, а чаще всего беседовал с ним вообще с глазу на глаз, старался при первой возможности уединиться. Так, однажды за обедом, когда ещё официанты разносили кофе, Михаил Сергеевич, вставая из-за стола, сказал:

– Джордж, я прошу Вас пройти со мной»[237].

На следующий день, 2 августа, Горбачёв выступил по Центральному телевидению, где заявил, что Союзный договор открыт к подписанию: «Мы встали на путь реформ, нужных всей стране. И новый Союзный договор поможет быстрее преодолеть кризис, ввести жизнь в нормальную колею. А это – думаю, вы со мной согласитесь – сейчас самое главное» [238].

Появляются первые проявления «министерского» недовольства – в тот же день, 2 августа, свои замечания по проекту договора направил М. С. Горбачёву министр финансов В. Е. Орлов[239].

И здесь надо рассказать об очень важном эпизоде в «предпутчевой» истории – о расширенном заседании Кабинета министров СССР с участием руководителей правительств союзных республик под председательством Президента СССР, состоявшемся 3 августа. Это былоа в какой-то степени определяющая дальнейшие события встреча. Неслучайно, что о ней ни слова в своих мемуарах не говорит Михаил Сергеевич.

Об этих днях он вспоминает так: «Складывались реальные предпосылки для того, чтобы вытащить страну из кризиса и масштабно продвинуть начатые демократические преобразования. Поэтому я уехал в отпуск 4 августа, не сомневаясь в том, что через две недели в Москве в торжественной обстановке будет подписан Союзный договор, откроется новый этап наших реформ»[240].

И всё-таки очень яркое высказывание об отношении президента к этому переломному событию сохранилось в дневниках его помощника А. С. Черняева. Их нельзя не процитировать. Как говорилось в популярной когда-то рекламе: «Иногда лучше жевать, чем говорить».

«3 августа 1991 года. Суббота.

Завтра улетаю с М. С. в Крым… Опять.

Вчера М. С. после разговора с югославами присел на край кресла: “Вот, Толя… устал я до чёрта!.. Завтра придётся ещё заседание Кабинета министров проводить: урожай, транспорт, долги, связи (производственные), денег нет, рынок… Павлов говорит, что, “если вы не придёте (на заседание), ничего не получится. Все тянут в разные стороны: дай, дай, дай!.. Везде – труба”. Вспомнил о Ельцине и Назарбаеве – как он с ними накануне встречи с Бушем в том же Ново-Огарёве пьянствовал до трёх утра и договаривался о Союзном договоре и о последующих выборах. “Ох, Толя. До чего же мелкая, пошлая, провинциальная публика. Что тот, что другой! Смотришь на них и думаешь – с кем, для кого?.. Бросить бы всё. Но на них ведь бросить-то придётся. Устал я…”И тем не менее вечером дал интервью о Союзном договоре – всё сказал… Заангажировался фактически на свободную конфедерацию.

Если подумать глубже… не Ельцин им воспользовался (в историческом перестроечном плане), а М. С. воспользовался Ельциным как бульдозером для расчистки поля своим идеям. Ведь ни Ельцин, ни его команда ничего не придумали – ни одной большой идеи, которой не было бы в задумке (я-то знаю) или даже публично сказанной Горбачёвым. Кто поумнее среди всех его врагов и соперников, это понимает. И пробавляются для себя… за его счёт, его нервов, ума и тактического мастерства…»[241].

Сделаю небольшое отступление, я узнал о нём из рассказа заместителя председателя правления Агропромбанка СССР Юрия Трушина.

Трушин Ю. В.: «В 1990 году мы очень плотно работали с А. И. Вольским. Дело в том, что Аркадий Иванович в 1988–1990 годах возглавлял Комитет особого управления Нагорно-Карабахской автономной области, а у Агропромбанка СССР там в каждом районе было своё отделение. Таким образом, мы хранили все резервные денежные фонды, находящиеся в области. Осуществляя контроль за работой отделений, я регулярно выезжал в Карабах, даже когда там происходили боевые действия. Это сблизило нас с А. И. Вольским. Когда он вернулся в Москву и стал президентом Научно-промышленного союза СССР, мы с ним обсуждали возможность приобретения для Агропромбанка СССР и Россельхозбанка своего помещения. Нам приходилось делить площади на улице Неглинной с Госбанком СССР. В результате Аркадий Иванович, бывший в близких отношениях с Михаилом Сергеевичем Горбачёвым, предложил нам посмотреть бывшее здание банка, входящее в комплекс домов на Старой площади, занимаемых ЦК[242]. Как оказалось, там сохранились даже старинные банковские сейфы и хранилища. Просили с нас 300 млн рублей. Заявлялось, что деньги будут направлены на развитие крестьянских фермерских хозяйств. Мы подготовили письмо на имя Президента СССР и в августе 1991 года пошли к нему на встречу. Так как в этот день проходило заседание правительства, нам предложили прийти в полдевятого утра. На Старой площади в приёмной Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачёва на третьем этаже собрались А. И. Вольский, председатель Агропромбанка СССР А. А. Обозинцев и я. Утром встретиться с нами Михаил Сергеевич не успел, уехал на заседание, было велено ждать. Ждали мы до наступления темноты, всё это время нас держали в неведении. Тем временем на заседании правительства произошло выяснение отношений по Союзному договору, и расстроенный Горбачёв, не заезжая на Старую площадь, укатил домой, а на следующий день улетел отдыхать в Форос[243]. Нас при этом успокоили: оставляйте письмо, договорённость остаётся в силе. После путча мы должны были радоваться, что так произошло и мы спаслись от бессмысленных трат, так как понимали, что наша покупка была бы конфискована и деньги не удалось бы вернуть. Однако оставленное на столе Горбачёва письмо после путча попало в прокуратуру, и нас стали туда регулярно приглашать. Только я был на допросах раз десять! Нас пытались уличить в сговоре с ЦК КПСС и уводе денег партии. Хорошо, что нам удалось доказать, что сделка не состоялась[244].

О плохом настроении президента после этого заседания пишет и В. А. Медведев: «Накануне состоялось заседание Кабинета министров, на котором возникла конфликтная ситуация с представителями российского руководства по тем неотложным вопросам (продовольствие, топливо, финансы), по которым, кажется, раннее была достигнута принципиальная договорённость. Президент пребывал в состоянии серьёзной озабоченности и, я бы сказал, возбуждённости из-за того, что хрупкое согласие, достигнутое перед его отпуском, даёт трещину.

Возвращаясь сегодня мысленно к тому разговору, я не исключаю того, что конфликт на заседании Кабинета министров возник из-за попытки Павлова уже тогда провести пробу сил в смысле применения жёсткой линии.

В воздухе пахло грозой, но мало кто предполагал, что она разразится столь быстро» [245].

Но вернёмся к самому совещанию. На повестке дня были поставлены вопросы: «О прогнозных оценках производства сельскохозяйственной продукции в 1991 году и обеспечении населения страны продовольствием», «Об обеспечении народного хозяйства топливом», «Об экономическом соглашении между Союзом ССР и суверенными республиками», «Об организации Межреспубликанского комитета по иностранным инвестициям» и «О преобразовании ВДНХ СССР в акционерное общество «Межреспубликанский деловой выставочный центр”». От ведения этого заседания с такой повесткой Горбачёв долго уклонялся.

Павлов В. С.: «Неоднократные переговоры с ним, мои лично и особенно В. Щербакова, определённого докладчиком по антикризисной программе, долго не получали положительного эффекта. Кабинет министров СССР в разном составе неоднократно рассматривал вышеуказанные вопросы. Всем было ясно, что требуются кардинальные политические решения. Поэтому Горбачёв тщательно избегал аудитории, где он не смог бы в очередной раз одному сказать, что пошёл сюда, а другому – туда, а сам, в конечном итоге, ушёл бы домой, чтобы, встречаясь с политиками, давать поручения подготовить предложения руководителям экономики и наоборот – обещать хозяйственникам собраться и решить политические вопросы с государственным руководством республик. <…>

Наиболее активным и последовательным тараном сепаратизма выступало Российское правительство во главе с И. Силаевым. Было даже странно порой видеть и слышать, как вроде бы грамотные люди несли заведомую чушь, лишь бы не дать союзному правительству реально управлять экономикой и теми процессами, за которые оно несло ответственность перед страной. На заседании 3 августа 1991 года согласованное решение о совместной закупке хлеба и фуража, обслуживании внешних обязательств, создании запасов топлива на зиму сорвал в очередной раз И. Силаев. Он упрямо твердил одно: “Мы сами, сами продадим нефть и газ, лес и алмазы и купим себе хлеб, товары для населения, сырьё, оборудование и полуфабрикаты и вообще всё, что нужно будет для села, промышленности и транспорта; сами заключим прямые договоры на поставку с другими республиками на взаимовыгодных условиях, сами окажем помощь, если сочтём необходимым, соседям; сами определим, сколько Россия должна дать средств Союзу и на какие цели”. Все доводы разума И. Силаев, как глухарь на току, отвергал с ходу. Он даже не понял тогда угрозы развала самой России, когда ему впрямую задавали вопросы о том, почему он так уверен, что среднеазиатские республики будут поставлять России хлопок, газ, а Казахстан – уголь, металлы и хлеб по действующим ценам за рубли, если РСФСР начнёт продавать свою продукцию на экспорт за доллары; не пугает ли его инфляционное обесценение рубля в результате искусственно вводимой долларизации страны и разрушение сложившихся кооперационных связей и специализации производства. “Нет, мы сами всё сделаем и всё сможем”, – неизменно звучало в ответ»[246].

На заседании присутствовали большинство президентов союзных республик, многие привезли с собой своих премьеров. Доклад об экономическом соглашении между Союзом ССР и суверенными республиками делал Валентин Сергеевич Павлов.

На совещании министры выразили тревогу по поводу развивавшегося в стране кризиса и заявили о необходимости «принимать меры».

Все задавали, по рассказам очевидцев, один и тот же вопрос: «Или мы как единое государство действуем. Тогда нужно, чтобы были решены вопросы централизованного движения товаров, финансовых и всяких других ресурсов. Или тогда не надо нас держать, дайте нам самим решать все свои вопросы».

Участникам, отвечающим за физическое выживание своих граждан было важно определиться: либо все вместе на каких-то новых условиях будут восстанавливать прежнюю систему управления, плановую систему хозяйствования, соблюдать дисциплину внутреннего товарооборота, либо будет объявлено: «Спасайся кто как может!» – и каждый будет считать себя независимым государством со всеми вытекающими последствиями.

Президент оказался в сложной ситуации: объявить о распаде СССР он не мог, т. к. это окончательно поставило бы крест над его политическим будущим, но и потребовать что-либо выполнять от своих младших коллег у него уже не было возможностей.

В тот момент, когда дискуссия зашла в тупик, выступил В. И. Щербаков, фактически потребовавший у Горбачёва принятия конкретных решений.

Щербаков В. И.: «Это было, безусловно, ключевое заседание, сыгравшее решающую роль ко всем последующим событиям августа 1991 года. К тому моменту прошло уже достаточно много времени после утверждения Верховным Советом «Программы совместных действий Правительства СССР и правительств союзных республик по выводу экономики из кризиса», подписанной руководством 11 республик. Ещё в двух письмах отмечалась принципиальное согласие, но лидеры Латвии и Эстонии продолжали торговаться и готовы были подписать договор в качестве межправительственного соглашения. Не готовы были разговаривать только Грузия и Литва.

Были подготовлены необходимые положения о дальнейших взаимоотношениях, составлены графики. И никто ничего не делал, никто не выполнял взятых на себя обязательств! А тогда ведь был, в частности, всеми дружно подписан Мораторий об отказе от увеличения бюджетных расходов. И несмотря на это, они за два месяца значительно возросли только по уже принятым решениям. Я на заседании приводил цифры – “денежный навес”, составлявший около 250–300 млрд рублей, за это время вырос чуть ли не на 140 млрд!»

Передадим слово очевидцам.

Анисимов С. В.: «Это был последний крик души Щербакова. Уже все выступали, а после, когда все кончили выступать, он встал и чуть ли не истерично: “Михаил Сергеевич! Ну примите в конце концов решение! Ну так же нельзя – совещание собирать и никаких решений не принимать!” Очень эмоционально, резко так: “Ну хоть что-то скажите же, наконец!” Он так взорвался потому, что до него выступил Геращенко: “В ЦБ деньги не поступают”. Выступил Минфин: “Все союзные деньги отдал в регионы, и денег больше нет”. Вообще каждый, кто на этом совещании выступал, все говорили в том же ключе: все, конец, страны де-факто нет. Все это знали, сидели и молча слушали…»

Щербаков В. И.: «После моих слов зашумели представители республик. Назарбаев и Муталибов заявили: “Хватит темнить, называй имена, кто больше всех себя проявил!” Пришлось назвать Россию, которая нарушила все договорённости и приняла решение увеличить бюджетные расходы почти на 60 млрд рублей. По сравнению с ней Узбекистан добавил только 3 или 4 млрд… И то эти деньги пошли на переселение и обустройство на новом месте турок-месхетинцев, после известных событий в Оше. Это было понятно всем.

После этого встал Ельцин и попёр на нас танком, но особенно резок был Силаев. Все эти выяснения отношений не смог слушать Горбачёв, впрочем, и предложить ничего он не мог. В результате послышались реплики: “Ну раз вы нам ничего не можете дать, мы сами будет искать пути выживания и развития”.

Я думаю, что именно тогда произошёл перелом в политическом поведении будущих участников ГКЧП. Из государственных деятелей на заседании были все основные будущие члены ГКЧП, кроме Д. Ф. Язова. Всем присутствующим в зале заседания стало понятно, что все договорённости, хоть по программе совместных действий, экономическому соглашению на 1991 год, взаимным договорам по поставкам, ничего не стоят. Россия, Украина, страны Прибалтики, Азербайджан и Армения выполнять их не собираются. Стала видна беспомощность и бессилие центрального правительства. Оно ничем не может помочь и не имеет политической или государственной власти принудительно призвать неподчиняющихся к порядку. Они уже в открытую, за столом, принялись критиковать союзное руководство и требовать его ухода в отставку.

Такого не было до этого никогда! Именно здесь стало отчётливо ясно, что точку невозврата мы прошли. Вернуться назад в СССР, как планировал ГКЧП, было невозможно, но и невозможно лететь вперёд если штурвал вырывают друг у друга десяток людей, совершенно не умеющих летать, но желающих “порулить.” Будущие члены ГКЧП, на мой взгляд, именно после этого совещания решили действовать, понимая, что Союзный договор будет юридическим поводом для распада, а не сплочения страны. Судя по всему, это почувствовал и Горбачёв, поэтому и был в плохом настроении».

А вот как Станислав Васильевич запомнил те сетования глав пока ещё союзных республик.

Анисимов С. В.: «Там не только Щербаков, там выступали президенты республик, и все ставили один и тот же вопрос: “Или мы как единое государство действуем. Тогда нужно, чтобы были решены вопросы централизованного движения товаров, финансовых и всяких других ресурсов. Или тогда не надо нас держать, дайте нам самим решать все свои вопросы”.

Муталибов говорит: “Мне задолжали какое-то количество государственных денег. Центральный банк не даёт, Минфин не даёт”. А Минфин говорит: “А у меня нет этих денег, потому что мне Россия их не перечислила”. – “А как же я тогда при этих существующих централизованных ценах могу без денег что-то покупать? Тогда освобождайте цены, если вы не можете ничего решить”. То же самое Назарбаев: “Хоть это и глупость в ценообразовании, но считается, что Казахстан – дотационный. Но если ценообразование действует прежнее, то мне тоже нужны деньги. Мне задолжали”. И тот же самый ответ: “Прости, денег нет”, – “Тогда освобождайте цены. Точка”».

То есть в открытую был поставлен вопрос: либо восстанавливайте прежнюю систему управления с дисциплиной взаимных товарных поставок и плановую систему, либо мы разъедемся по своим национальным квартирам и станем все независимыми государствами.[247]

Главным итогом заседания было два высказывания Горбачёва: первое – о продовольствии. «Нужны чрезвычайные меры – значит чрезвычайные. Заставляйте всех! И пусть не капризничают. Речь идёт не о том, что мы отменяем реформы, не о том, что мы отменяем экономические отношения. Нет! Речь идёт о том, что в чрезвычайных ситуациях все государства действовали и будут действовать, если эти обстоятельства диктуют чрезвычайные меры. У нас сегодня, я прямо скажу, чрезвычайно с продовольствием складывается» (т. 60, л. д. 279). И второе – о финансах и рублях. «Поручить товарищу Павлову вместе с председателями правительств с привлечением всех необходимых экспертов, специалистов, руководителей ведомств проработать вот эти все вопросы на основе сегодняшнего обсуждения и внести предложения на рассмотрение Совета Федерации» (т. 60, л. д. 397).[248]

Это подтверждает и вице-президент Г. И. Янаев: подводя итоги заседания, М. С. Горбачёв якобы заявил: «Мы не позволим развалить Советский Союз» и «будем принимать все меры вплоть до введения чрезвычайного положения»[249].

Щербаков В. И: «Я не присутствовал при произнесении этой фразы, но подтверждаю жёсткое поручение навести порядок и призвать всех нарушителей договорённостей к ответу. Ну и чем это не карт-бланш на введение чрезвычайного положения?»

Это резюме обсуждения свидетельствует о том, что Горбачёв прекрасно отдавал себе отчет в последствиях противостояния и единственно возможном выходе из создавшегося кризиса в стране. Важно и то, что решения, дающие возможность увидеть свет в конце тоннеля, он принимать в этих условиях не собирался. Вновь было предложено договариваться, согласовывать, продолжать, уточнять и т. п. И это не было случайностью.

На следующий день президент отправился отдыхать в Форос. Перед отлётом он дал какое-то поручение председателю КГБ В. А. Крючкову.

В своих мемуарах Владимир Александрович пишет, что перед отъездом на юг Горбачёв поручил ему, Б. К. Пуго и Д.Т. Язову «готовить меры на случай, если придётся пойти на введение чрезвычайного положения»[250].

В данном в то же время интервью, он уже утверждал, что якобы М. С. Горбачёв прямо заявил ему: «Готовьте документы по введению чрезвычайного положения. Будем вводить, потому что так дальше нельзя!»[251].

В. А. Крючков, по его словам, 5 или 6 августа встретился с Язовым, «мы… договорились изучить обстановку» и «подготовить предложения»[252]. Как заметил исследователь Александр Островский, из материалов следствия явствует, что эта встреча состоялась 5 августа, причём в ней участвовали ещё три человека: О. Д. Бакланов, В. И. Болдин и О. С. Шенин[253].

В те дни В. С. Павлов встретился с читателями газеты «Рабочая трибуна» и дал свои разъяснения произошедшим событиям.

Павлов В. С.: «Неужели нельзя было предвидеть нынешний разлад в народном хозяйстве и по возможности его предотвратить? Да, можно было, но для этого требовалось одно: честно сказать людям, что их положение на какое-то время резко ухудшится. Однако наши руководители привыкли убаюкивать народ речами о непрерывном росте благосостояния и сказать правду было выше их сил. <…>

Узбекистан перестал в феврале – марте грузить хлопок, так как РСФСР задолжала ему лес. Три недели простаивали текстильщики Ивановского региона, хотя хлопка в Средней Азии было много. А как мы делали жатки к комбайну “Дон”? В Тулу на комбайновый завод регулярно выезжал мой заместитель по агропромышленному комплексу и своей властью выбивал для завода то металл с Украины, то комплектующие. Разве это работа? Не надо республикам вмешиваться и разрушать горизонтальные связи между предприятиями. Ведь это основа будущих рыночных отношений. Между тем Украинская ССР ввела лицензии на вывоз из республики многих видов продукции её предприятиям разрешено заключать любые договора, за исключением договоров с партнёрами, расположенными вне территории республики. На это требуется особое разрешение Министерства экономики, Госснаба Украины. <…>

Рынок – не самоцель, а средство сделать нашу жизнь лучше. Да, можно очень быстро бежать к рынку и прийти к финишу полумёртвым. Мы же стараемся выбрать путь наиболее безопасный для людей.

Сегодня одна из главных проблем – разгосударствление. Общенародная наша собственность должна перейти либо во владение коллективам, либо в частные руки. Давайте определимся: а что мы готовы сегодня распродать? Можно спустить всё народное достояние в два дня. Весь вопрос в том, кому его отдать и за сколько. И нужно ли вообще. Я считаю, здесь должно быть правило, как у врачей: не навреди. <…>

Нельзя делить, думаю, нефть, газ, уголь, железную дорогу, телефонные и телеграфные сети, газо-, энергосистемы. Их не то что приватизировать – даже по республикам раздавать не стоит. Многим предприятиям предстоит сменить собственника, но важно, чтобы это пошло на пользу всем»[254].

9 августа обратил свои замечанию к Совету Федерации СССР председатель правления Госбанка В. В. Геращенко [255].

Не оставила равнодушным складывающаяся ситуация и нашего героя. В преддверии трагических событий 19–21 августа произошло ещё одно событие, не нашедшее должного внимания историков. Объяснений этому достаточно, но в первую очередь его интерпретация не была выгодна ни одной стороне свершившегося конфликта.

И если бы не стечение обстоятельств, возможно, документ, о котором у нас пойдёт речь, ещё долго бы лежал засекреченным в архиве.

16 августа из недр Министерства экономики и прогнозирования СССР (Минэкономики СССР), за подписью В. И. Щербакова в адрес Совета Федерации СССР (органа, в который входили Президент СССР и главы союзных республик) ушла секретная записка под № 1157 «О неотложных мерах по нормализации финансов и денежного обращения в стране».

В ней Владимир Иванович, возможно, впервые открыто настолько жёстко критикует политику президента Горбачёва, он бьёт в набат: «Страна идёт к развалу! Она на грани гибели! Надо срочно принимать меры!» Он ещё надеется спасти Советский Союз, хотя уже и не верит, что это сможет выполнить команда, которой надлежит это делать. И тем не менее пока надежда есть, надо пытаться…

В записке Щербаков рассматривает основные факторы, дестабилизирующие экономическое положение страны, анализирует различные варианты выхода из кризиса – от «шокового», до возвращения к жёстко регулируемой экономике, предлагает остановиться на реализации чрезвычайных мер, носящих чрезвычайный характер, но всё же не относящихся к крайним позициям, отвергнутым им.

При этом он отмечает, что реализовать предложенную антикризисную программу, осуществить крупные меры, позволяющие кардинально изменить положение в области финансов и денежного обращения можно только при совместных действиях Союза ССР и суверенных республик. И сетует, что до сих пор, несмотря на то, что все положения Программы были признаны реалистичными, их в связи с особой позицией отдельных республик (в оригинале была названа «особая» роль в этом Правительства РСФСР), не удалось даже согласовать.

Эта записка, как уже было сказано, не была обсуждена, этому помешав «путч» и молниеносные последующие перемены. Публичной она стала только перед президентскими выборами в 1996 году и то из-за конъюнктурных соображений команды Ельцина, у которой возникла необходимость списать все многочисленные проблемы страны на бывшее руководство Горбачёва. Метод не новый.

Тогда на свет и был вынесен тот секретный документ, подготовленный накануне готовящегося принятия Союзного договора. Точнее, были представлены выборочные тезисы из него.

В газете «Известия» 28 июня 1996 года вышла огромная статья под названием «Сигнал беды, посланный в никуда», в ней политический обозреватель Отто Лацис[256] старательно доказывал, что России досталось негодное наследство и страна в 1991 году оказалась в тупике и только мужественные и смелые реформаторы решились взять на себя ответственность за её спасение. И в качестве доказательства он использовал ту секретную записку Щербакова.

Щербаков В. И.: «Мне в той статье отвели роль Кассандры, говорили о том, что я предупреждал высокое начальство о сложившейся ситуации. Наконец, делался вывод, что и меры, предпринятые Гайдаром и его командой, были аналогичны тем, что предлагал тогда я. Якобы в той записке говорилось, что у советского правительства оставался только радикальный способ спасения страны, он был единственным, безальтернативным».

Вот какие выводы делал автор статьи: «Итак, в августе 1991 года главный экономист советского правительства считал, что шоковый вариант станет неизбежным в 1992 году – именно тогда он и вступил в силу, но уже не в СССР, а в России. Щербаков ожидал повышения сбалансированности через 6–7 месяцев. В декабре уже Гайдар объявил, то ожидает таких результатов через 6–8 месяцев – так оно и было бы, если бы политика финансовой стабилизации проводилась последовательно и не нарушалась сопротивлением парламента. Лидер советской экономики, в те времена мало что знавший о Гайдаре, считал неизбежными те же действия и в те же сроки».

Прочитав статью Владимир Иванович позвонил Егору Тимуровичу, который наверняка был инициатором этой публикации и попросил его достать ту записку, тем более что тогда шло активное рассекречивание документов советского периода.

Щербаков В. И.: «Через некоторое время копия этой записки оказалась у меня. В полученной экземпляре были купюры и комментарии: «При рассекречивании абзац снят цензурой». Пытаясь восстановить в памяти, что такого секретного было изъято, я понял, что на удалённых местах была жёсткая критика сепаратных действий тогдашнего российского правительства, разрушающего экономику Советского Союза. Мои же выводы заключались в том, что в том числе и не согласовываемые ни с кем действия Ельцина сделали положение Советского Союза безвыходным.

В действительности, обосновывая в этом документе катастрофическое состояние экономики страны, я предлагал в первую очередь принять укрупнённый график осуществления мер общегосударственного уровня по её стабилизации в 1991–1992 годах и переходу к рыночным отношениям, принятый ранее в качестве рабочего документа, согласованного со всеми республиками и утверждённого на Совете Федерации для формирования общегосударственной политики по ключевым вопросам стабилизации экономики. Реализация этого документ позволила бы принимать в рабочем порядке без дополнительного согласования все нужные решения, что обеспечило бы необходимую оперативность действий правительства. Уверен, что эти предложения в случае их осуществления существенно усилили бы уже имевшуюся Программу совместных действий правительства и союзных республик по выводу экономики из кризиса, которую следовало срочно доработать и обсудить 21 августа на специальном и первом после намеченного подписания Союзного договора заседании Совета Федерации.

Казалось, всё шло к тому, что можно было выйти из кризисной ситуации. Но не все союзные республики и не все представители политической элиты искали согласия. И здесь команда Ельцина играла первую скрипку. События 19 августа коренным образом изменили все имевшиеся уже договорённости. Страна оказалась на пороге гражданской войны.

Но я до сих пор уверен, что тогда была ещё реальная возможность изменить жизнь страны, заложить новый вектор её развития, будущего продвижения вперёд на многие годы. Если бы только политическая борьба тогда не вышла на первое место, не заставила отодвинуть на задний план вопросы оздоровления экономики.

Ситуация в экономике была действительно критичная, требующая незамедлительных политических решений, но в тот момент их никто из облечённых властью не готов был взять на себя, боясь неминуемой ответственности».

Для заинтересовавшихся приводится документ, о котором шла речь, полностью (с купюрами, сделанными в 1996 году).

Министерство экономики и прогнозирования СССР (Минэкономики СССР)

16 августа 1991 г. № 1157 (секретно) Совет Федерации СССР

О неотложных мерах по нормализации финансов и денежного обращения в стране

В соответствии с решением Президента СССР, принятым на заседании Кабинета Министров СССР 3 августа 1991 года, представляю для обсуждения основные выводы об оценке ситуации и предложения по ключевым вопросам стабилизации экономического положения страны.

Анализ результатов первого полугодия и прогнозные расчёты на перспективу свидетельствуют, что при сокращении в текущем году валового национального продукта по оптимистичным оценкам на 10 процентов, национального дохода на 15 процентов дефицит бюджетной системы страны составит не менее 200 млрд рублей, в том числе союзного бюджета – 120 млрд рублей. Если же будут реализовываться социальные программы, принятые рядом республик в дополнение к общесоюзным, то дефицит достигнет 240 млрд рублей. При этом не учтены дополнительные бюджетные ассигнования на решение проблемы экономического паритета между городом и селом. Одновременно денежные доходы населения увеличатся в 1,8 раза. Эмиссия наличных денег возрастёт до 105 млрд рублей. Страна ускоренными темпами втягивается в глубокий финансовый кризис и развал денежного обращения. Эти факторы в настоящее время в решающей степени определяют ухудшение экономической, социально-психологической и политической ситуации в стране. Более того, необходимо со всей определённостью подчеркнуть, что предпринимаемые меры по нормализации обстановки и выводу страны из экономического кризиса не будут иметь положительных результатов, если в кратчайший срок совместными действиями Союза ССР и суверенных республик не осуществить крупные меры, позволяющие кардинально изменить положение в области финансов и денежного обращения.

В сложившейся ситуации рассмотрены несколько сценариев развития событий, из которых были отобраны и количественно оценены три, отличающихся стратегической направленностью принимаемых мер.

Первый вариант стратегически ориентирован на подавление инфляции с 10–12 процентов в месяц до 2–3 процентов. Анализ и расчёты показывают, что реализация этого сценария невозможна без практически полного возврата к командной экономике образца примерно 1978 года. Возврат к этой модели возможен только с широкомасштабным применением мер, использованных в 1929 году при сворачивании НЭПа и «раскулачивании» крестьянства, затем восстановлении методов планирования, применённых в период 1940–1944 годов для перевода народного хозяйства на военный режим работы. Только после мер такого характера, проведённых в течение 3–4 месяцев, возможно «смягчение» механизма управления до модели конца 70-х годов. Понятно, что в политической области не обойтись без применения репрессий.

Анализ, проведённый широким кругом международных и советских экспертов, показывает, что методами другого характера реализовать этот сценарий невозможно и все надежды на иные способы реализации этого стратегического подхода – беспочвенные иллюзии.

Поэтому дальнейшая проработка сценария полного подавления инфляции прекращена.

Второй вариант «зеркально» отличается от первого и основывается не только на признании неизбежности инфляционных процессов, но их активном использовании по принципу: рынок так или иначе отрегулирует пропорции. При этом сценарии силы государства на всех уровнях концентрируются прежде всего на защите от инфляции лишь ограниченного круга населения с фиксированным доходом (главным образом, нетрудоспособных), имея в виду, что работники сферы материального производства должны возмещать потери от возрастающей инфляции за счёт увеличения выпуска продукции и реализации’ её на рынке товаров. Однако, как показывают расчёты, спад экономики достигнет 25–30 процентов, реальной становится безработица в пиковые периоды примерно в таких же масштабах (т. е. 35–40 млн человек).

Практические меры реализации этого сценария состоят в немедленной либерализации всех цен, прежде всего на топливно-сырьевые ресурсы, тарифы на перевозки грузов, розничных цен на продовольственные и другие товары. На товары, составляющие основу прожиточного минимума (5–6 видов продовольствия, 5–6 – непродовольственных), необходимо было бы вводить карточки. Сохранить на товары по карточкам твёрдые цены (осуществляя их периодический пересмотр) можно только в том случае, если нормы потребления будут уменьшены против средних по СССР в 1990 году примерно в 2,7–3 раза.

Следует подчеркнуть, что темпы роста цен и инфляции, особенно на первом этапе, существенно возрастут. По оценкам, рост цен может составить по отношению к сложившемуся уровню до конца года 1,5–2 раза. Расчёты показывают, что при применении коэффициента индексации доходов населения 0,6 для работающих и 0,9 для получающих социальные выплаты равновесие может быть достигнуто только при росте оптовых цен в 8 раз, розничных цен в 15–17 раз и доходов населения в 5 раз.

Необходимым условием оживления экономики является проведение денежной реформы рестрикционного характера и 3-4-разовой девальвации официального курса рубля к доллару с общим его понижением примерно до уровня биржевого (30–35:1). Последнее нанесёт тяжёлый удар по отраслям, технологически привязанным к импорту сырья, материалов и оборудования.

Всё это неизбежно отразится на жизненном уровне населения. Но при условии снятия всех ограничений с индивидуальных заработков и доходов предприятий инфляция может стать дополнительным стимулом мотивации производительного труда. Одновременно обесценение рубля в известной мере облегчит решение проблем, связанных с бюджетным дефицитом и государственным долгом.

Проведённые расчёты показывают, что уровень совокупного дефицита бюджетной системы может снизиться с 15 % к валовому национальному продукту, складывающихся в настоящее время, до 7–8% по рассматриваемому варианту, а уровень внутреннего государственного долга соответственно с 40 до 20 %.

Вместе с мерами по удорожанию стоимости кредита и ограничению кредитных вложений такая политика позволит в относительно короткий срок (примерно 6–7 месяцев) повысить уровень сбалансированности товарно-денежного обращения, отсечёт неэффективные производства, предприятия и товары. После падения производства оживление экономики будет происходить на качественно новой основе и весьма быстрыми темпами. Начало оживления – примерно середина 1993 года.

Запас времени (2–3 месяца) в 1991 году позволяет принять необходимые решения по реализации этого подхода с тем, чтобы заблаговременно подготовиться к новым условиям работы в 1992-93 годах, включая и переход к конвертируемости рубля.

Недостатки этого варианта общеизвестны. К ним относятся уже названное резкое снижение жизненного уровня, объёмов производства и занятости. Высокие издержки для населения, чреватые непредсказуемыми социальными конфликтами, размеры спада производства при таком «шоковом варианте» могут вызвать необратимые процессы в экономике, привести к глубоким структурным диспропорциям, обвалу базовых отраслей, дальнейшему снижению экспортного потенциала страны, что в значительной степени осложнит вывод экономики из кризисного состояния. Понятно, что весьма сильный удар будет нанесён по сфере АПК, медицинской промышленности. Нельзя недооценить и опасность анархистских тенденций. В условиях разрушения товарных потоков единственным способом защиты является «автономизация» районных, областных, региональных, республиканских рынков, введение таможен, карточек и т. п. Значительно возрастёт опасность введения республиками собственных денег и полного распада государства.

Этот сценарий был неоднократно отвергнут Верховным Советом СССР, Верховными Советами союзных республик, Советом Федерации. Однако развитие событий в экономике показывает, что страна все больше втягивается в этот сценарий. Вынужден со всей серьёзностью и ответственностью за сказанное предупредить, что непринятие крупных, радикальных антикризисных мер антиинфляционного характера, реализуемых в короткие (2–3 месяца) сроки и при высокой скоординированности действий всех уровней власти и управления через 3–4 месяца сделает этот ход событий уже по отношению к 1992 году безальтернативным.

Данный вывод вытекает не из желания сгустить краски, а из анализа хода реформ в восточноевропейских, латиноамериканских и азиатских странах, заключений о состоянии советской экономики Международного валютного фонда, Мирового банка, Европейского банка реконструкции и развития, бесед с крупнейшими экономистами Запада. На это обстоятельство специально обращали внимание как главы государств, так и министры финансов стран «семёрки» в Лондоне. К этому выводу практически, единодушно пришли ведущие советские учёные и специалисты, его подтверждают результаты многовариантных расчётов, проведённых специалистами Минэкономики СССР, Минфина СССР, Госбанка СССР и Госкомстата СССР независимо друг от друга.

Исходя из этого, в ходе разработки «Программы совместных действий Правительства СССР и суверенных республик…» был подробно проработан третий вариант выхода из кризиса. Меры, предусмотренные Программой – третий вариант, – основаны на реализации сценария регулирования экономики в условиях «управляемого кризиса». Суть принимаемых мер заключается в регулировании темпов, масштабов, размеров и направлений инфляционных процессов, соизмерении шагов по «раскрепощению» экономики с уровнем социально-политической напряжённости в обществе и экономике. В рамках этого подхода обеспечивается проведение в жизнь комплекса стабилизационных мер, направленных на сохранение жизнеспособности базовых отраслей, стабилизации потребительского (прежде всего продовольственного) рынка на основе выбора приоритетов в гарантированном обеспечении материальными и экономическими ресурсами, в инвестиционной политике, внешнеэкономической деятельности. Одновременно обязательно, необходимо осуществить комплекс мер по укреплению денежного обращения, финансового положения страны, нормализации банковской деятельности.

Программа антикризисных мер подписана руководителями правительств 10 республик. Остальные в той или иной форме готовы принимать участие в её осуществлении.

Однако по самым разным причинам, прежде всего связанным с нерешительностью в принятии непопулярных мер, боязнью ряда руководителей укрепления роли союзного правительства, низким уровнем скоординированности организационной и экономической работы между различными уровнями исполнительской власти и т. д., практические возможности реализации антикризисной Программы уменьшаются с каждым днём. Основные меры по стабилизации финансового положения страны должны были реализовываться с 1 июля. Однако бесконечные согласования, обсуждения и т. д. привели к тому, что потеряно уже 2 месяца. За этот период, хотя тоже с опозданием, удалось только принять решения по стабилизации работы базовых отраслей и частично производства товаров народного потребления. Даже по принятым решениям организаторская работа развёрнута слабо. От неё фактически самоустранились многие органы управления как на союзном, так и на республиканском и особенно местном уровне. Кардинальных мер по оздоровлению финансового положения, несмотря на то, что они все признаны в Программе, не удалось даже согласовать в связи с особой позицией отдельных республик.

Необходимо понять, что через 2–4 месяца для нормализации положения придётся применять совсем другие меры и антикризисную программу можно будет просто выбросить в корзину. Единственным и безальтернативным станет только второй сценарий развития событий.

Предлагаемые ниже меры, которые необходимо начать реализовывать не позднее 1 октября, подготовлены совместными усилиями министров экономики и финансов 13 республик, руководителями республиканских банков, рядом специалистов как обязательные и неизбежные для реализации третьего сценария выхода из кризиса. При их подготовке практически полностью реализованы рекомендации МВФ, МБРР, ЕБРР и Программы «Шанс на согласие», не противоречащие выбранному подходу. Предлагаемые меры полностью вытекают из антикризисной программы.

По общей оценке важнейшими вопросами в области финансоводенежного оздоровления страны являются:

1. Устранение допущенного несоответствия между уровнями доходов и расходов внутри самой бюджетной системы. Расходы бюджетной системы производятся, главным образом, из союзного и республиканского бюджетов, а доходы концентрируются прежде всего в бюджетах местных Советов – в результате реальный дефицит бюджетной системы значительно выше, чем представляется в консолидированном бюджете.

Принятие решения о расширении доходной базы местных бюджетов, особенно при сохранении основной нагрузки по финансированию социальных программ на союзном и республиканском уровнях, привело к сосредоточению больших свободных финансовых ресурсов в местных бюджетах.

Остатки свободных средств на счетах местных советов составили на 1 июля 1991 года 36 млрд рублей и увеличились против начала года на 26 млрд рублей, т. е. в 3,6 раза.

(При рассекречивании абзац снят цензурой.)

При этом следует иметь в виду, что расходы местных бюджетов практически повсеместно не контролировались и при наличии больших свободных средств во многих случаях были неоправданными.

Складывается ситуация, при которой бюджетная система реально может выплеснуть на рынок дефицит не 240 млрд рублей, а примерно 310–320 млрд рублей, из которых 240 млрд рублей будут осуществлены за счёт кредитных ресурсов банков и по существу представляют собой кредитную эмиссию.

Отсюда следует, что бюджетная система становится важнейшим фактором генерирования мощных инфляционных процессов. Поэтому центральная задача здесь состоит в том, чтобы максимально уменьшить расходы бюджетов всех уровней, не покрываемые доходами.

В этих условиях следовало бы специальными указами президентов республик, во-первых, пересмотреть законодательно установленную доходную базу местных бюджетов в пользу республиканских и союзного бюджетов либо переложить на местные часть расходов республиканских и союзного бюджетов. Во-вторых, существенно сократить расходы самой бюджетной системы, в том числе на осуществление социальных программ.

По нашему мнению, при согласии республик можно было бы Указом Президента СССР реализовать решение о немедленном (с 1 сентября) замораживании всех общесоюзных и республиканских программ социального характера, не начатых финансированием по состоянию на 1 августа, предусмотрев продление этой меры по крайней мере на первое полугодие 1992 года.

При этом следует принять во внимание тот факт, что на 1991 год расходы на социальные цели по принятым программам увеличиваются на 47 млрд рублей (т. е. почти на сумму расходов двух предыдущих пятилеток, вместе взятых).

В дополнение к этому республиками самостоятельно были приняты социальные мероприятия общей стоимостью свыше 46 млрд рублей (в расчёте на год). В 1991 году эти расходы составят 22 млрд рублей.

Предлагаемые меры позволят сократить бюджетный дефицит примерно на 25 млрд рублей.

2. В значительной мере финансово-денежный кризис обусловлен стратегическими просчётами в налоговой политике, допущенными в 1990–1991 годах как в Центре, так и на местах. Действующая система налогообложения прибыли предприятий построена на беспрецедентном в мировой практике низком уровне налоговой ставки в совокупности с широким спектром налоговых льгот и не позволяет бюджетной системе мобилизовать ресурсы, необходимые для финансирования бюджетных расходов, экономического развития территорий, мероприятий по социальной защите населения и других общегосударственных нужд.

Одновременно это приводит к тому, что финансовые ресурсы предприятий неоправданно возрастают.

Так, в 1991 году в связи с уменьшением налоговых ставок и введением широких налоговых льгот доходы бюджетной системы сократятся на 188 млрд рублей. Одновременно, даже с учётом уменьшения объёма производства на 10–12 %, увеличения материалоёмкости на 5 %, снижения производительности труда на 12 %, средства, оставляемые в распоряжении предприятий, увеличатся по сравнению с расчётами на 256 млрд рублей, или в 2,5 раза, в том числе прибыль – на 153 млрд рублей, или в 1,5 раза.

Понятно, что эти средства будут получены, главным образом, за счёт неоправданного снижения налоговых ставок, завышения цен и других аналогичных факторов.

(При рассекречивании абзац снят цензурой.)

Масштабы перераспределения прибыли в пользу предприятий в условиях дальнейшей либерализации цен и действующего порядка изъятия доходов в бюджет будут неизбежно возрастать. Надо иметь в виду, что при реально складывающейся ситуации на рынке дополнительные финансовые средства предприятий не могут быть отоварены материальными ресурсами. Понятно, что в этих условиях, особенно при снятии ограничения на Фонд потребления, неотоваренные средства неизбежно будут направлены на оплату труда и другие выплаты из фонда потребления.

Непринятие кардинальных мер в этой области приведёт к тяжёлым экономическим последствиям:

а) дополнительной дезорганизации оптового рынка;

б) нарушению ценового паритета между отраслями и секторами экономики;

в) финансовой катастрофе предприятий, работающих по фиксированным ценам, а также имеющих высокий уровень государственного заказа, прежде всего предприятий агропромышленного, топливно-энергетического комплексов, оборонной промышленности;

г) резкому и неоправданному росту доходов населения, что ударит дополнительно по потребительскому рынку.

Складывается парадоксальная ситуация. С одной стороны, бюджетная система выплеснет в обращение свой дефицит в сумме примерно 310–320 млрд рублей, с другой стороны, предприятия добавят ещё около 250 млрд рублей. Таким образом, общий рост денежной массы составит 560–570 млрд рублей, не покрытых приростом товаров и услуг. Более того, прогнозируется абсолютное снижение выпуска товаров народного потребления и продовольствия в натуральном выражении. Другого и не может быть, ибо в условиях всеобщего дефицита любых товаров и наличия огромных свободных денежных средств рубль не может быть стимулом к наращиванию производства. Оживление экономики на основе рубля возможно только в том случае, если наиболее дефицитными на рынке являются денежные средства.

Очевидно, что все это повлечёт за собой необходимость перманентного или однократного повышения розничных цен снова в 2–2,5 раза.

Такое повышение потребует больших компенсационных выплат, которые, в свою очередь, приведут к удорожанию себестоимости и дальнейшему витку цен. Этот процесс будет происходить в возрастающих масштабах и приведёт к гиперинфляции в особо крупных размерах. Неизбежным станет второй сценарий развития. Социальные и политические аспекты такого процесса вполне понятны.

Необходимо или изъять излишние средства предприятий, или, что менее эффективно, хотя бы зарезервировать их, перекрыв каналы выхода неотоваренных денег в обращение.

3. Мощным фактором дестабилизации финансового положения являются диспропорции между объёмом капитальных вложений и источниками их финансирования. В условиях роста сметных и оптовых цен (в 1991 году в 2–2,5 раза) амортизационные отчисления, начисленные исходя из старой стоимости основных фондов, не в состоянии покрывать постоянно возрастающую стоимость инновационных проектов развития предприятий. Это, в свою очередь, вызывает необходимость предоставления предприятиям и отраслям налоговых льгот, что по существу означает перекладывание на бюджет затрат предприятий по расширенному воспроизводству.

Поэтому необходимо в кратчайший срок изменить амортизационную политику, имея в виду установить поправочные коэффициенты к сумме амортизации, начисляемой в составе себестоимости.

4. Одним из основных факторов, дестабилизирующих экономическое положение, является усиление разбалансированности денежных доходов и расходов населения. Денежные доходы населения катастрофически оторвались как от предложения товаров, так и от конечных результатов производства. Подорваны стимулы к труду, снижается деловая активность, растёт размер неотоваренных денег, усиливаются инфляционные процессы.

Следует признать, что при формировании на 1991 год механизма регулирования денежных доходов населения и особенно фонда оплаты труда была допущена стратегическая ошибка. С одной стороны, не была учтена реальная социально-политическая обстановка, с другой – не оценена в должной мере глубина негативных тенденций в развитии экономики, связанных со снижением объёмов производства и либерализацией цен. В этих условиях нельзя было отказываться от налогового регулирования средств, направляемых на потребление и оплату труда. Дополнительным импульсом к неуправляемому росту доходов стало повышение заработной платы сверх общесоюзного размера компенсационных выплат и отмена рядом республик ограничений на рост фонда потребления. Все это в конечном счёте серьёзно оторвало рост оплаты труда от роста объёмов и эффективности производства. Завершается подготовка крупной реформы оплаты труда, однако требуется время на её проработку. Поэтому следовало бы заморозить одновременно цены и фонды оплаты труда.

Для реализации третьего сценария разработан «Укрупнённый график осуществления мер общегосударственного уровня по стабилизации экономики страны в 1991–1992 годах и переходу к рыночным отношениям», который полностью вытекает из Программы совместных действий.

Указанным графиком предусматривается проведение комплекса мер по стабилизации финансового положения и нормализации денежного обращения в стране. Вместе с тем считаем необходимым обратить особое внимание на решение следующих вопросов: 1. Проведение сильной скоординированной налоговой политики. Государство не может существовать при сложившемся уровне налоговых поступлений. Поэтому, наряду с действующим налогом на прибыль, предлагается в виде чрезвычайной меры ввести налог на имущество юридических лиц в размере 6 процентов от стоимости их производственных фондов. Это позволит увеличить доходы бюджетов всех уровней управления на 100 млрд рублей в расчёте на год, довести изъятие прибыли примерно до 45–48 процентов, что будет соответст-

вовать мировой практике и сохранит стимулы предприятий к зарабатыванию средств.

2. Осуществить перераспределение части доходов, имеющих общесоюзный характер (налог с оборота, подоходный налог с населения), из местных бюджетов в пользу союзного и республиканских.

3. В целях адаптации системы налогообложения к условиям инфляции, для изъятия дополнительных доходов у предприятий, возникающих в результате роста цен, необходимо крупно реформировать систему налогообложения. В связи с этим предлагается заменить налог с оборота налогом на добавленную стоимость и акцизными налогами на отдельные товары. Указанные налоги должны стать основным источником для социальных выплат населению в целях его защиты от роста розничных цен.

4. Активизировать амортизационную политику, обеспечив необходимыми финансовыми источниками воспроизводство основных фондов за счёт собственных средств предприятий. В связи с этим предлагается установить с 1 сентября 1991 года поправочные коэффициенты к начисляемой амортизации. Дополнительно начисленные суммы должны включаться в издержки производства и направляться в отдельный инвестиционный фонд предприятий.

По расчётам сумма дополнительных ресурсов предприятий в расчёте на год на инвестиционные цели может возрасти примерно на 160 млрд рублей.

Одновременно необходимо определить отношение к переоценке основных фондов. В условиях развития инфляционных процессов проведение переоценки на определённую дату неоправданно как с теоретической, так и с практической точек зрения, поскольку любая стоимостная оценка будет устаревать через очень короткое время. Реальную оценку фондов может дать рынок. Отсюда наиболее целесообразно производить переоценку в момент разгосударствления и приватизации имущества.

5. Введение эффективных экономических методов регулирования доходов населения. В ходе их реализации должно быть осуществлено два комплекса взаимосвязанных мер.

На первом этапе необходимо незамедлительно, в качестве чрезвычайной стабилизационной меры, с 1 сентября 1991 года заморозить уровень цен и зарплаты сроком на три месяца. Все заработанные сверх установленного предела средства должны направляться на цели приватизации. Если этого не сделать, то доходы населения за счёт неуправляемого роста зарплаты и её индексации, в соответствии с принятым Законом СССР возрастут сверх достигнутого уровня ещё на 70–80 млрд рублей. В этот период следует обеспечить завершение работы над новой системой налогообложения, политикой либерализации цен и тарифными соглашениями между правительствами и профсоюзами.

На втором этапе (после 1 декабря 1991 года) осуществляется переход к преимущественно свободному ценообразованию с включением нового механизма формирования фондов оплаты труда, регулированием зарплаты через тарифные переговоры и введением индексации доходов нетрудоспособного населения. Одновременно необходимо вернуться к экономическим методам регулирования размера средств, направляемых на потребление, путём введения налогообложения указанных средств в соответствии с законодательством СССР о налогах. Этот механизм, не накладывая ограничений на индивидуальные заработки работников, сможет обеспечить сдерживание общей суммы средств, поступающих в наличное обращение.

6. Приостановка всех ранее принятых на 1991–1992 годы союзных и республиканских социальных программ, их частичный пересмотр и установление до 1993 года моратория на утверждение новых решений в области увеличения социальных программ. В связи с этим предлагается внести в Верховный Совет СССР и Верховные Советы республик соответствующие предложения.

Очевидно, что среди предложенных мер наиболее болезненными и непопулярными являются две: во-первых, изъятие свободных остатков бюджетов местных Советов в пользу вышестоящих бюджетов и, во-вторых, дополнительное налогообложение прибыли предприятий в форме налога на имущество.

Комплекс мер, предусмотренный графиком, направлен на решение двуединых задач. С одной стороны, необходимо перекрыть наиболее крупные каналы выхода неотоваренных денег на рынок, с другой – необходимо максимально мобилизовать имеющиеся финансовые ресурсы для покрытия дефицита бюджетной системы.

Если реализация этих двух мер представляется невозможной и не будет осуществлена, в качестве компромисса можно было бы пойти на иные решения:

1. Следовало бы установить, что в оставшиеся месяцы II полугодия расходная часть бюджетов местных Советов не должна превышать среднемесячные расходы второго квартала, имея в виду, что в этот период уже были введены новые цены, компенсационные выплаты и основные социальные программы.

Вся сумма превышения фактических доходов над расходами местных бюджетов подлежит обязательному резервированию на специальных счетах с правом расходования этих средств только на развитие материальной базы социальной сферы, включая жилищное строительство, инвестиции в сферу агропромышленного комплекса и пищеперерабатывающую промышленность, строительство объектов импортозамещения и тому подобные цели с максимальным закрытием каналов выхода этих денег в сферу наличного обращения.

2. На уровне предприятий следовало бы заморозить фонды оплаты труда, а все суммы дополнительных доходов предприятий, не использованные на цели воспроизводства, зачислять на специальные счета с правом расходования на цели приватизации предприятий. Все средства от приватизации в течение 1991 года должны направляться на погашение государственного долга, что позволит восстановить ресурсы кредитной системы и ослабить инфляционные процессы.

Следует подчеркнуть, что эти подходы не позволяют решить проблему финансовой сбалансированности в целом, а лишь относят её решение за пределы 1991 года. Однако она со всей остротой вновь возникнет в 1992 году. Решить её можно будет только за счёт увеличения ставок налогообложения прибыли, налогов на добавленную стоимость и других видов налогов и сборов.

Таким образом, эти меры позволяют лишь не усугублять складывающуюся ситуацию, но кардинального воздействия на истинные причины финансовой несбалансированности они не окажут.

Указанные меры носят чрезвычайный характер и требуют согласованных действий всех республик.

Учитывая сложившееся положение и необходимость экстренного осуществления этих мер, представляется необходимым принять «Укрупненный график осуществления мер общегосударственного уровня по стабилизации экономики страны в 1991–1992 годах и переходу к рыночным отношениям» в качестве рабочего документа, согласованного со всеми республиками, и утвердить его на Совете Федерации для формирования общегосударственной политики по ключевым вопросам стабилизации экономики. Все решения после этого должны приниматься в рабочем порядке без дополнительного согласования.

Первый заместитель Премьер-Министра СССР,

Министр СССР В. Щербаков