Леонтьев Я.В. (Москва)

Происходивший из крестьян деревни Гордеево Юматовской волости Свияжского уезда Илья Андреевич Майоров (1890–1941) вошел в историю как наиболее крупный левоэсеровский теоретик по аграрному вопросу, один из авторов «Основного Закона о социализации земли», принятого Третьим Всероссийским съездом Советов в январе 1918 г., в ходе которого произошло объединение Советов рабочих и солдатских депутатов с Советами крестьянских депутатов. Вся вторая половина жизни Майорова – вплоть до их одновременного расстрела в Медведевском лесу под Орлом – была связана со ставшей его второй женой Марией Александровной Спиридоновой (1884–1941), самым известным лидером партии левых социалистов-революционеров (далее ПЛСР).

В крестьянском хозяйстве ветерана Балканской компании 1877–1878 гг. Андрея Яковлевича Майорова (1859–1938) имелись десятина пахотной земля, лошадь и корова. Крестьянское происхождение не стало препятствием для поступления одаренного мальчика в гимназию. Еще во время учебы в сельской школе на «способного и умного ученика» обратила пристальное внимание учительница, уговорившая его отца отвезти сына в Казань для дальнейшей учебы. С 5-го класса Илья зарабатывал себе на жизнь частными уроками. Как явствует из недавно изданного дневника историка С.А. Пионтковского, в 1905 г. гимназист Майоров входил от революционного кружка в Первой Казанской гимназии в состав «Соединенной группы учащихся средних школ» – политической организации смешанного эсеро-эсдековского направления, к которой также принадлежали тяготевшие тогда к эсерам ученики Казанского реального училища В.М. Скрябин (впоследствии известный как Вячеслав Молотов) и А.Я. Аросев – другой видный впоследствии большевик, отец актрисы Ольги Аросевой¹. В 1906 г. Майоров вступил в партию эсеров, и по окончании гимназии продолжал участвовать в студенческом протестном движении. Первоначально он учился на медицинском факультете, затем перевелся на юридический. Учебу он совмещал с партийной работой в качестве пропагандиста и организатора кружков для эсеровских рабочих. Незадолго до окончания университета, в апреле 1914 г. был арестован и в июле выслан на 3 года в Енисейскую губернию. В феврале 1915 г. ему удалось бежать, после чего Майоров перешел на нелегальное положение. В Казань он вернулся после победы Февральской революции и был избран в Совет крестьянских депутатов. Кстати, его отец в это время жил в родной деревне, куда, наверняка, не раз наведывался «блудный» сын. С июня по конец октября 1917 г. И.А. Майоров являлся председателем Свияжского уездного земельного комитета и уездной земской управы. Являясь сторонником радикальных земельных преобразований, 16 июня он подписал постановление земельного комитета о распределении между крестьянами помещичьих угодий, скота и инвентаря². Одновременно Майоров стал ближайшим помощником лидера казанских левых эсеров А.Л. Колегаева и после отъезда последнего в Петроград заменил его на постах председателя «младшего» (левоэсеровского) губкома партии и председателя губернского Совета крестьянских депутатов. Раскол Казанской организации эсеров на «старший» (правоэсеровский) и «младший» комитеты, несмотря на неоднократные попытки нейтрализовать партийное размежевание со стороны ЦК партии, преодолеть так и не удалось. В итоге Казанская организация новообразованной ПЛСР стала в ней одной из наиболее влиятельных региональных организацией, насчитывая к апрелю 1918 г. три тысячи членов.

Будучи осенью 1917 г. избран депутатом Всероссийского Учредительного Собрания по Казанскому округу и делегатом Второго Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов, по приезде в Петроград Майоров стал членом коалиционного большевистско-левоэсеровского правительства, войдя в состав коллегии Наркомата земледелия. До ухода левых эсеров из правительства в знак несогласия с ратификацией Брестского мира, Майоров являлся товарищем (заместителем) наркома земледелия А.Л. Колегаева, а весной 1918 г. вместе с Л.Л. Костиным возглавлял Отдел текущей земельной политики Наркомзема. Также он входил в Исполком Крестьянской секции ВЦИК. По партийной линии на учредительном съезде ПЛСР в ноябре 1917 г. Майоров был избран кандидатом в члены ЦК, а на последующих всероссийских съездах неизменно выбирался действительным членом ЦК, продолжая оставаться таковым на протяжении первой половины 1920-х гг. Находясь непродолжительное время на свободе в 1922–1923 гг., он работал в Центральном статистическом управлении и по некоторым данным (подлежащим проверке) на короткое время вновь стал членом коллегии Наркомзема РСФСР. Формально из созданной при его самом активном участии партии левых эсеров он никогда не выходил.

В период пребывания в Петрограде и Москве с ноября 1917 г. по май 1918 г. Майоров женился на молоденькой сотруднице аппарата ВЦИК, и в 1919 г. у них родился сын Лев, живший впоследствии то с матерью в Казани, то с отцом в Уфе.

Если первоначально Майоров был горячим сторонником продолжения союза с большевиками вплоть до признания Брестского мира, то затем он резко поменял точку зрения на противоположную, причиной чего, скорее всего, могло стать одобрение ВЦИК 11 июня 1918 г., несмотря на сопротивление фракции левых эсеров, декрета о комбедах, противопоставившего комитеты деревенской бедноты Советам крестьянских депутатов. Но еще раньше, в начале мая Майоров добровольно покинул руководящий пост в Наркомземе и вместе с А.Л. Колегаевым вернулся в Казань, где они, как члены ЦК партии, координировали деятельность ПЛСР в Поволжье. Майоров вновь вошел в состав Казанского губкома, активно сотрудничал в его печатном органе – газете «Земля и Воля». В Саратове была издана его брошюра «К вопросу о нашей аграрной программе» («Практическое проведение социализации земли»), где он указывал, что «обобществление земли слагается из трех основных моментов: уничтожения частной собственности на землю, замены ее трудовым землепользованием и распределением земли на уравнительных началах по потребительно-трудовой норме».

Потом он пояснил на IV партийном съезде: «Я пытался практически приложить наш Основной закон, и мной был набросан проект инструкции социализации земли, который даже был представлен крестьянской секции 5 съезда Советов, но также был зачитан только в половине, а остальная пропала, и эти черновики были изданы в мое отсутствие Устиновым и Колегаевым в форме книжки, издали где-то в Саратове».

Майоров снова появился в столице приблизительно в двадцатых числах июня С этого момента он участвовал во всех практических действиях ЦК ПЛСР, направленных на срыв Брестского мира и «выпрямление» советской политики. 24 июня он вместе с М.А. Спиридоновой был избран в Бюро ЦК, которому поручались «учет и распределение всех партийных сил». В конце июня – начале июля Майоров в качестве делегата принял участие в III съезде ПЛСР, на котором в противоположность своей прежней позиции на предыдущем II съезда партии в апреле 1918 г. уже выступал в качестве критика большевиков³. Одновременно он был избран делегатом V Всероссийского съезда Советов от Казанской губернии.

По воспоминаниям видного левого эсера В.А. Карелина, «перед открытием [4 июля 1918 г.] первого заседания V съезда Советов в ложе [Большого Театра], соседней с той, в которой находился [посол Германии] Мирбах, собрались Спиридонова, Карелин и Майоров. Спиридонова заявила, что она немедленно и самолично желает застрелить Мирбаха. Карелин и Майоров не возражали против самого плана, но выдвинули каждый самого себя в качестве исполнителя. Они спорили несколько минут; в это время началось заседание, момент был упущен <…>»⁴.

Избежав ареста во время июльских событий в Москве, Майоров возвратился в Казань, где сразу же повел энергичную агитацию в организациях левых эсеров и в печати в поддержку позиции ЦК. Губисполком 12 июля большинством голосов высказался за разрыв Брестского мира и против преследования левых эсеров. После того как фракция коммунистов покинула заседание, оставшиеся в губисполкоме 22 левых эсера выбрали его главой председателя горкома ПЛСР М.С. Зубарева. Тогда большевики, при поддержке социал-демократов-интернационалистов, объявили о роспуске прежнего состава губисполкоме до нового общегубернского съезда и о создании взамен Ревкома.

Буквально на другой день состоялась городская конференция левых эсеров, на которой, конечно, должен был присутствовать Майоров. Возможно не без согласования с ним, была принята такая резолюция:

«Казанская городская конференция Партии Левых Социалистов-Революционеров, обсудив текущий момент в связи с Московскими событиями и убийством графа Мирбаха, выражает полное доверие ЦК партии и категорически протестует против преследования и оклеветания партии и ее ЦК и требует немедленного освобождения членов последнего.

Конференция также подтверждает резолюцию, принятую Губернским Исполнительным Комитетом в заседании 12 июля.

«Казанский городской комитет

Партии левых Соц. – Революционеров

С подлинным верно: Член Гор<одского> К<омите>та М. Зубарев.

Казань. 13 июля 1918 года»⁵.

С этого момента в местных партийных (большевистских и левоэсеровских) изданиях началась настоящая информационная война⁶. Стоит привести призыв Казанского губкома со страниц продолжавшей выходить газеты «За Землю и Волю»:

«Казанский губернский комитет партии левых Социалистов-Революционеров дни тяжелых и славных для партии испытаний призывает всех товарищей – членов ее организаций и ячеек к революционной выдержке и строжайшей партийной дисциплине.

Товарищи-крестьяне, выносите на всех своих сходах и съездах протесты против дикого насилия – ареста, учиненного правящей партией коммунистов (большевиков) над вашими делегатами, членами Крестьянской секции V-го Всероссийского Съезда Советов и над испытанными вождями трудового крестьянства: тт. Спиридоновой, Колегаевым, Биценко и др. Агент германского империализма гр. Мирбах, правивший Россией после заключения Брестского мира, убит по постановлению Центрального Комитета нашей партии, выразившей таким образом волю всей нашей обширной партийной семьи.

Члены партийных организаций и ячеек, выносите полное доверие Ц.К. нашей партии.

Все сознательные в деревне должны повести в эти дни самую беспощадную борьбу с темной агитацией кулаков, спекулянтов, черносотенцев – попов, погромщиков-монахов, гнусных агентов бывших царской власти.

Не поддавайтесь на удочку правым социалистам-революционерам и меньшевикам, партиям буржуазного порядка.

ДОЛОЙ СОГЛАШАТЕЛЬСКУЮ ПОЛИТИКУ С ГЕРМАНСКИМ ИМПЕРИАЛИЗМОМ.

ДОЛОЙ БРЕСТКИЙ МИР, ОТНИМАЮЩИЙ У НАС ЖИЗНЬ, ХЛЕБ, МАНУФАКТУРУ.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВОССТАНИЕ ТРУДЯЩИХСЯ УКРАЙНЫ!ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВСЕОБЩЕЕ ВОССТАНИЕ ПРОТИВ ГНЕТА ПРОКЛЯТОГО ГЕРМАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА!

ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПАРТИЯ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ!

ДА ЗДРАВСТВУЮТ СОВЕТЫ КРЕСТЬЯНСКИХ ДЕПУТАТОВ!ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОЦИАЛИЗМ!

Казанский губернский комитет

партии левых Социалистов-Революционеров»⁷.

28 июля на митинге в Алафузовском театре в крупном рабочем районе Казани левые эсеры П.Н. Ионов и Н.Д. Ефремов (бывший прапорщик, в будущем известный левоэсеровский боевик) оправдывали линию своего ЦК. Губернскому центру вторили уезды. Так 20 июля на заседании Лаишевского УИК член ПЛСР Денисов в ходе прений по докладу о комбедах потребовал освободить Спиридонову.

31 июля прибывшие из Москвы чекисты произвели изъятие оружия (в том числе 7 пулеметов) в помещении дружины казанских левых эсеров, но от боя дружинники предпочли уклониться. Газета «За Землю и Волю» выходила вплоть до 1 августа. Открывшийся 3 августа очередной, 5-й губернский крестьянский съезд сразу же потребовал возобновления закрытого Ревкомом печатного органа левых эсеров. По указанию из Москвы ревкомовцы пошли на роспуск съезда, однако не решились арестовать левоэсеровский комитет. Но, когда через несколько дней к Казани подошли части Народной Армии Комуча, дружина левых эсеров вместе с большевиками участвовала в обороне города, а один из самых решительных и последовательных большевистских критиков Ефремов был назначен начальником рабочего ополчения.

Далее хочу предложить читателям ознакомиться с фрагментами лишь недавно опубликованной стенограммы выступления И.А. Майорова на IV Всероссийском съезде ПЛСР в Москве в начале октября 1918 г., хранящейся в виде не отредактированной машинописи в фонде ЦК партии левых эсеров в РГАСПИ⁸.

В день открытия съезда 2 октября Майоров (наряду с И.Ю. Баккалом и Я.Т. Богачевым) оказался среди трех руководителей, избранных в президиум съезда, а на другой день был переизбран в ЦК партии. Партийный съезд, на котором были представлены 26 губернских организаций и несколько областных комитетов ПЛСР, проходил со 2 по 7 октября. 4 октября Майоров выступил на съезде с двумя докладами. Сначала он поведал о ситуации в родной губернии после провалившегося выступления левых эсеров в Москве:

«В последние дни Казанская губ.[ерния] находилась в несколько иных условиях, чем остальные губернии ввиду того, что Казань была взята белогвардейцами и месяц существовала власть Учредительного собрания. Поэтому июльские события, имеющие огромное не только партийное значение, но и народное, все-таки не произвели особого не только расслоения, но и подъема партии. Когда было известно местным партийным организациям об убийстве Мирбаха, в это же время был крестьянский съезд. Крестьяне горячо приветствовали партию, которая активно начала бороться с засильем немецкого капитала, и фракция целиком вместе с партией поддерживала тактику ЦК партии. Местные большевики, которые не признавали Брестского договора (у нас все они не признавали), шли сначала рука об руку с партией и с фракцией левых с.-р. До этого в Казанской губ. [ерния] и в уезде [в] губернском исполнительном комитете больше чем 2/3 мест принадлежало левым с.-р., но когда начали надвигаться события, когда начала приближаться белогвардейская армия, то фракция левых с.-р. под руководством местного губернского комитета объявила мобилизацию крестьянских сил. Мобилизация начала происходить хорошо, крестьяне единодушно поступали в ряды Красной армии, было роздано много оружия, но на третий день, когда стали подходить войска [Народной армии Комуча], большевики испугались и распустили войска. Демобилизация и разгон всех крестьянских комитетов произошли при ужасных условиях. Был вызван латышский полк, это делали не местные большевики, а центровики [т. е. представители большевистского центра в Москве. – Я.Л.], и крестьян разогнали, крестьяне озлобились более всего, потому что сознавали значение Казани для Москвы, как подступ к Москве; знали, что в Казани все русское золото, и, если не будут защищать ее войска, то Казань будет взята. Тем более, при тех условиях, когда Красная Армия была [на] гораздо более низшем уровне, чем теперь. Действительно, через несколько дней Казань была взята чехо-словаками <…>»⁹.

Экспедиционный отряд Народной армии Комуча направился на пароходах в сторону Казани из Симбирска 1 августа. Его прикрытие обеспечивали шесть вооруженных пароходов боевой флотилии. 4 августа вышедшая навстречу речная флотилия красных была разгромлена народоармейцами в устье Камы, а на другой день их флотилия внезапно подошла к Казани. Моментально были высажены десанты на пристани и противоположном берегу Волги у Верхнего Услона, где была захвачена тяжелая береговая батарея. Вечером того же дня на пассажирских пароходах к Казани подошли основные силы. Высадившуюся на берег пехоту поддерживала с пароходов своими залпами артиллерия. В.О. Каппель и Б.К. Фортунатов с тремя ротами двинулись в обход города, обхватив его с востока. Утром 6 августа закипел бой за Казань между чехословаками во главе с капитаном А. Степановым и оборонявшимися отрядами красных. К часу дня Каппель со своими ротами вошел с тыла в город, чем вызвал сильную панику. Однако бой продолжался, и советский 5-й Латышский полк, сражавшийся на южной окраине Казани, начал теснить батальоны Степанова к пристани.

Но тут на сторону Народной армии неожиданным образом перешли три сотни солдат Сербского батальона под командованием майора Матии Благотича, размещавшихся в казанском Кремле. В решающий момент сербы нанесли латышам неожиданный фланговый удар, и в итоге решили исход сражения. В результате взятия Казани 7 августа в руки Народной армии попало огромное количество военного имущества и хранившийся в подвалах Казанского банка золотой запас России, точнее почти две трети всего российского золота: 650 миллионов золотых рублей в монетах, 100 миллионов рублей кредитными знаками, слитки золота, платины и другие ценности.

В своем выступлении на партийном съезде очевидец происходившего Майоров сделал вполне сенсационные заявления: «Большевики убежали и сражались только лево-с.-р. дружины. В это время было несколько большевиков из центра, которые постановили, чтобы весь губернский комитет партии [левых эсеров] и видных работников расстрелять. Документы мы нашли после, нам их передали правые с.-р., когда взяли власть в свои руки. После второго взятия Казани мы спросили, на каком основании постановили расстрелять нас? Они, конечно, отказывались от этого. Теперь, когда Казань была взята, я спросил товарищей из легальной организации [коммунистов], каково их отношение к нам? потому что после того, как я поместил несколько статей в своей газете [ «За Землю и Волю». – Я.Л.], ее закрыли и не дали выпускать. Я еще раз собрал губернский съезд и с оружием в руках латыши разогнали весь съезд. Особенно сильно это стало намечаться, когда приехал<и> Троцкий и Смидович. Смидович поставил целью изловить всех, и мне пришлось жить нелегально. Когда недавно прислали к нам узнать, каково отношение нашей партии, остаемся ли мы на точке зрения ЦК, мы сказали «да», только потому, что вы здесь, мы своего мнения не изменим. Они сказали, что сейчас они расправляются с кадетами и белогвардейцами, а через неделю всех арестуют и о легальной работе не может быть речи. Это заставило работать нелегально»¹⁰.

На счет того, что сражались только левоэсеровские дружины, Майоров, конечно, был не прав. Хотя и не так, чтобы слишком, учитывая, что одной из главных сил сопротивления Народной армии являлся сводный отряд Г.Д. Гая, состоявший в основном именно из левоэсеровских дружинников, да и в саму Казань при её отбитии первой вошла Юго-Камская дружина эсеров-максималистов во главе с политкомом В.Н. Редькиным. С середины августа эта дружина действовала в составе группы войск П.И. Мильке, затем с 1 сентября – в Правой Арской группе войск под командованием В.М. Азина. 31 августа в бою под Казанью пал комиссар Юго-Камской дружины М.Н. Алексеев. После занятия Казани личный состав дружин получил в качестве наградных от Азина свыше 70000 рублей.

Как известно, во время боев под Казанью, председатель Реввоенсовета Республики Л.Д. Троцкий находился там в течение нескольких недель, о чем сам подробно рассказал в главе «Месяц в Свияжске» в своих мемуарах «Моя жизнь»¹¹. Сводивший собственные счеты с левыми эсерами П.Г. Смидович (задержанный ими в Москве 6 июля, будучи председателем Моссовета), в это время являлся начальником снабжения 5-й армии и председателем фронтового трибунала. С июля по ноябрь в Казанской губернии в качестве члена РВС Восточного фронта и председателя фронтовой ЧК, созданной взамен Казанской губЧК, находился член коллегии ВЧК М.Я. Лацис.

Как вспоминала в этой связи небезызвестная по революционной работе в Казани чекистка В.П. Брауде:

«я продолжала работать на секретной работе у тов. Лациса, знавшего меня лично по совместному пребыванию в 1916 г. в Иркутской ссылке. В июле 1918 г. я через газеты вышла из партии левых эсеров и по заданию органов ВЧК работала по разложению партии левых с.-р.

Во время взятия Казани чехами и учредиловцами в августе 1918 г. я работала по назначению тов. Лациса в бюро пропусков в армии Восточного фронта на жел. – дор. станции Свияжск»¹².

Однако левые эсеры после того, как Казань была отбита у сторонников Комуча, поначалу все же не были объявлены вне закона и находились, скорее, на полулегальном положении. Вот свидетельство Майорова:

«Когда большевики вступили в Казань, [то] предлагали [нам] занять некоторые места в комиссариате, но в виду того, что при своем вступлении в Казань [они] начали расправляться с местными гражданами, [мы] решили, что прилагать рук к такому кровавому делу партия не может и отвечать не может. Это побудило временно отказаться, заявить, что мы временно не можем приступить к работе. Затем мы заявили, что чиновниками у большевиков не будем, и пока за нами не будет масса, служить не будем. Смидович и Л<ацис> заявили, что мы дадим в губернии бой, а до тех пор не пустим. Надо сказать, что до сих пор, несмотря на то, что у нас есть талантливые левые с.-р., их не пускают [во власть]. Дружины, которые боролись самым отчаянным образом, как при взятии Казани, так и при отдаче, все-таки находятся в особо изолированном положении, доверия никакого нет. Только там, где крайне необходимы силы, их двигают, а большей частью [мы] отстранены. Вот каково положение было наше в отношении партии большевиков»¹³.

Тут стоит вспомнить, что действительно в ряде случаев правящая партия большевиков продолжала использовать авторитетных военачальников из числа левых эсеров (таких как В.И. Киквидзе, Г.Д. Гай), если они приносили ощутимую пользу на фронте. Почти в те же дни, когда Майоров выступал с докладом на левоэсеровском съезде, начдив Симбирской Железной дивизии Гай 13 октября 1918 г., выступая на общегородском собрании Самарской организации ПЛСР, произнес:

«Четыре месяца назад я вошел в партию и увидел, что товарищи по партии работали по организации боевой левоэсеровской дружины, которая быстро организовалась из идейных стойких борцов революции. Я был среди товарищей-дружинников и сражался бок о бок за счастье трудящихся». Комбриг Железной дивизии, левый эсер П.Ф. Устинов в свою очередь сказал: «Маленькая в начале дружина боевиков-дружинников нашей партии с каждым днем увеличивалась. <…> И сильным натиском дивизии взяты Казань, Симбирск, Буинск, Сенгилей, Ставрополь[-на-Волге], Сызрань и, наконец, Самара»¹⁴.

Далее Майоров перешел к анализу взаимоотношений большевиков с крестьянством и к вопросу о белом терроре, отметив:

«Что касается крестьянских масс, то они хлынули от большевиков благодаря их внутренней политике в отношении крестьянского класса, а она была такова, что, например, при организации комитетов бедноты товарищ председателя местного Совдепа расстрелял нескольких крестьян, когда они отказались организовать комитеты бедноты; когда не подчинились ему, то было объявлено, что Ч[истопольский] уезд не существует и закрыты все учреждения. Это вызвало ненависть к большевикам со стороны крестьян, но потом, когда увидели, что белогвардейцы стали еще сильнее расправляться, чем большевики, ибо за месяц в Казани было расстреляно 1700 человек, причем были расстреляны крестьяне, самые лучшие старые партийные работники (человек 50 по всем деревням, хотя и сейчас точно не знаем [сколько]), но самые лучшие работники схватывались на улице и расстреливались. Как только Казань была взята, крестьяне сейчас же вышли добровольческой дружиной, и пошли к Казани, некоторые попали как раз между белогвардейскими отрядами и были вырезаны, человек 200–300. Затем были карательные экспедиции по деревням. Между прочим, только теперь усилилось классовое сознание крестьян, сознание интересов Советской республики. Они сейчас мобилизуют свои регулярные войска очень охотно, мало того, что идут в Красную Армию, но они еще подвозят муку, картофель, хлеб фунтов по 20–30 на едока. В последнее время Красная армия относилась к крестьянам очень хорошо и представляла собой огромную военную силу и крестьяне ей помогали. Это не те ряды Красной армии, которые были до 4–5 съезда [Советов], это настоящие регулярные войсковые части, которым могло бы позавидовать русское правительство при Николае Втором; также очень хорошие и лошади. Отношение крестьян к Красной армии самое лучшее, несмотря на то, что много сел уничтожено прямо до основания, например, в Казанской губернии по берегу Волги почти ничего не осталось»¹⁵.

Майоров отделял отношение казанского крестьянства к Красной армии и к большевикам, заявив:

«Что касается отношения крестьян к большевикам, то оно [отрицательное] по-прежнему. <…> Крестьянство, несомненно, пойдет за левыми с.-р. в Казанской губ. И что бы не говорил Троцкий, тем не менее крестьяне целиком стоят за нашу партию и вынесли ожесточенную резолюцию против большевистского террора и в отношении их немецкой политики. Последняя резолюция кончалась, кажется, словами такими: «Воткнет русский народ осиновый кол в могилу Мирбаха». Там не было наших работников, это писали крестьяне. Оружие у крестьян есть, у партии тоже есть оружие в достаточном количестве, так что в случае второго нашествия со стороны белогвардейцев крестьянство, несомненно, будет еще сильнее сражаться за Советскую власть».

О позиции рабочих он также высказался оптимистично:

«Да и не только крестьяне, но и рабочие по-прежнему идут за нами и сейчас проводят в Совет. Мне известно, что большинство заводов выдвигают опять в новый Совет левых с.-р.». На вопрос о том, имеется ли в регионе «группа Колегаева», т. е. местная организация сторонников Партии революционного коммунизма (ПРК), отколовшихся от левых эсеров, Майоров ответил так: «У нас был Колегаев, но ни одного колегаевца нет. Было два раза заседание губернского комитета и 25 членов самых активных работников вынесли порицание Колегаеву, но письменно решили не затрагивать эту группу. Сам Колегаев, безусловно, крупная величина, человек с сильной волей и характером (это, несомненно), но безграмотный человек, и у нас за собой он не имел ни одного голоса на конференции, и сейчас нет ни одного колегаевца во всей губернии. Так что никакого следа за собой Колегаев не оставил»¹⁶.

Однако, как показали дальнейшие события, с такой оценкой он поторопился. Как раз в день его выступления на съезде в Москве, 4 октября 1918 г. в Казани образовалась инициативная группа сторонников сближения с большевиками, и был избран комитет во главе с вышедшим еще 11 июля из ПЛСР К.Ю. Шнуровским. По возвращении из Москвы с учредительного съезда ПРК Н.И. Строганова (возглавлявшего ранее Чистопольский Совдеп), после заслушивания его доклада была оформлена казанская организация ПРК, насчитывавшая около 40 человек¹⁷.

В тот же день, 4 октября 1918 года И.А. Майоров выступил с еще одним докладом на съезде партии – по аграрной политике. Он констатировал неутешительные для себя, как теоретика социализации земли, тенденции:

«Основное положение, которое характеризует в настоящее время развитие сельского хозяйства в России, можно охарактеризовать одним словом: полный застой, падение всякого творчества на местах. Это явление уже начинало утверждаться несколько месяцев назад, с весны: с одной стороны, потому, что правительство запаздывало со своими реформами, опаздывало снабдить местное население средствами, как денежными, так и техническими, а, с другой стороны, мешали внешние условия, как-то – возникновение целого ряда внутренних фронтов [и] т. д. Все это привело к тому, что нынешним летом, по существу, на местах ничего, в отношении выполнения социализации земли, не сделано.

Во многих волостях, губерниях и уездах, когда крестьяне пытались сами проводить реформу, правительство останавливало ее, и останавливало с умыслом: с одной стороны, не давало денег на землемерные работы, с другой – самим землевладельцам, и они задерживали работы. Социализация земли в настоящее время ограничивается только тем, что крестьянство успело своими собственными силами захватить частновладельческие земли. Что касается остального распределения земель, надо сознаться, что оно не только не носило общероссийского характера, а наблюдалось только в отдельных местах. Оно сводилось зачастую к тому, что частновладельческие земли захватывались той или другой пролетарского типа деревней или волостью, и пользовалось ими, несмотря на то, что соседние территории более нуждались в земле. Это положение оставалось почти до сего времени. Наряду с этим, появился новый вид сельскохозяйственной жизни, когда беднота стала заниматься наемным трудом, чего никогда не было. Явление это как-то даже с первого раза режет глаза. Раньше наемным трудом исключительно занимались кулаки, которые только этим путем наживали свои карманы. В настоящее время, наемным трудом начала заниматься беднота, в силу экономической необходимости: предыдущая война настолько обессилела трудовое крестьянство, что большинство крестьян в деревнях не имеет даже лошадей, нечем стало запахивать землю, которая являлась одним из главнейших источников существования до этого времени, и когда землевладельцы возвратились, они взялись за прежнее ремесло, за земледелие, – и пахать землю было нечем»¹⁸.

Большой интерес представляет анализ Майоровым реальной ситуации в поволжской деревне, сложившейся к осени 1918 г., сложившийся за счет личных наблюдений:

«Во многих деревнях, когда мне приходилось бывать на сходках, кулаки, предвидя такое положение, шли вместе с крестьянской беднотой, заключали с ними союзы; беднота хотела больше хлеба получить, а кулаки были уверены, что земля останется в их руках. Так сложилось [что], к нынешней осени озимые и яровые посевы почти все были сняты, но большая часть посевов принадлежит кулакам. Мало того, что распределение земли не прошло по всей территории России, но носит чисто местный, своеобразный, районный характер. Крестьяне несколько раз пытались распределить землю: сначала распределяли по домам, потом попробовали по рабочей силе, и ни к чему не пришли; в некоторых местах 4 раза переделили за лето землю, и все ждут, пока не выработает нормы правительство. В настоящее время оно проводит совершенно другую политику. Правительство целиком заинтересовано в том, чтобы социализация земли, которую оно проводило на 3-м съезде [Советов], рухнула, и систематически проводит национализацию земли, особенно там, где хозяйства частновладельческие. Во многих селениях и губерниях правительству удалось организовать целый ряд так наз[ываемых] государственных коммун, с наемным трудом, оплачиваемым самим государством: просто оно туда насадило рабочих безработных, и смотрело на земельную политику, как на средство борьбы с безработицей. Что касается учета размежевания, то, с одной стороны, недостаток землемеров.

Что касается того, что называется коммунизацией земли, это явление до сих пор остается аморфным, не выливается ни в какие формы, и совершенно не изучено; оно тоже носит случайный характер. В некоторых отдельных губерниях оно выросло и достигает около 200 отдельных ячеек, в некоторых целых волостях нет ни одной коммуны. Это характерно, п[отому] ч[то] самый коммунизм сельскохозяйственный несомненно имеет психологические и экономические предпосылки; сейчас он несомненно в периоде определенной экономической политики правительства, политики поощрения – подобно тому, как русская промышленность росла под покровительством старого николаевского правительства, так и коммуны. Надо сказать, что крестьяне определенно заявляют, что они создают коммуны там, где получают на руки или сельскохозяйственные орудия, или лошадей, или что-нибудь еще. Там же, где правительство или губернские исполкомы не могут давать, там этого нет. Причем еще хуже того, что там, где большевики председательствовали в земельных отделах и губернских исполкомах, там они крестьянам дают все, что только можно, особенно если организуют эти коммуны тоже большевики; когда же организуют коммуны левые с. – р-ы, там их оставляют на произвол судьбы, и они через некоторое время совершенно распадаются. Надо указать, что поскольку мне приходилось сталкиваться на Поволжье с разными типами коммун, уже наметилось, что существует несколько типов коммун. Есть коммуны, т. е. такого рода хозяйства, в которых действительно существует кооперация производства, совместная запашка, общее пользование орудиями производства остается единоличным. Есть коммуны, в которых некоторые средства производства – как тракторы и др. – имеются в общем пользовании.

Еще есть артели, где все остается так сказать в единоличном пользовании за исключением последней статьи, самого процесса земледельческого, это уборки хлеба, где убирают сообща. Это вид коммуны третий, он наиболее распространен. Это явление больше, чем что-либо указывает на то, что крестьянство будет переходить постепенно к коммунизму, но перехода к нему крестьянство сразу сделать не может и поэтому в задачу нашей партии, помимо изучения этого коммунизма, входит еще и указание определенных переходных форм коммунизма»¹⁹.

Говоря о ситуации, возникшей накануне и вследствие июльских событий, Майоров напоминал делегатам партийного съезда:

«Перед 5[-м] съездом я пробовал наряду с детализированием и практизацией Закона о социализации земли наметить эти переходные формы и провести их, но июльские события повлияли так, что сделать ничего не удалось. Я пытался практически приложить наш Основной закон и мной был набросан проект инструкции социализации земли, который даже был представлен Крестьянской секции 5 съезда Советов, но также был зачитан только в половине, а остальная пропала и эти черновики были изданы в мое отсутствие Устиновым и Колегаевым в форме книжки, издали где-то в Саратове. Здесь во время практического применения Основного закона, который является основой нашей программы, есть целый ряд вопросов довольно спорных. Это, главным образом, вопросы уравнительного распределения земли. Уравнительное распределение земли является если не третьим моментом всей реформы социальной, то во всяком случае одним из звеньев, не менее важным, чем отчуждение, например, частной собственности или отмена наемного труда; не менее важным, потому что здесь торжествует тот этический принцип социализации, именно равенство экономическое и, если подходить с точки зрения справедливости ко всей нашей земельной реформе, то нам нельзя отказаться от уравнительного землепользования, по крайней мере, мы не можем отказаться преждевременно не попытавшись его провести практически»²⁰.

Перейдя к вопросам глобальной политики, докладчик снова был вынужден констатировать:

«С другой стороны, за последнее время жизнь нашей партии, главным образом, сосредоточивается вокруг политики, вопросов внешней и внутренней политики, и мы совершенно почти забросили вопрос о проведении социализации земли, особенно с того времени, когда ушли от центрального аппарата. Этим не преминули воспользоваться наши политические враги в земельной политике – большевики, и они подменивают социализацию земли национализацией».

В заключение он перешел к вводам и рекомендациям:

«Я думаю, что сейчас наша партия должна обратить особенное внимание в область земельной политики, указав крестьянам невыгоды национализации земли путем популярной агитации. Не надо забывать, что крестьяне еще до сих пор не понимали как следует [проводить] социализацию земли, да и многие из нас не совсем ее понимали во всех мелочах; и теперь, когда мы устранены от власти, [когда] у нас взят аппарат, взяты средства, когда нас отгоняют от масс, – мы должны этот коренной пункт нашей программы снова выдвинуть перед крестьянством. Что же касается коммунистического хозяйства земледелия, то я должен сказать, что никакое изменение устава [в центре] не может быть, изменение нашей сельскохозяйственной формы возможно только на месте. Партия в самое ближайшее время в лице своего Ц.К. должна обязательно изучать эти новые формы хозяйственные на местах; для этого необходимо командировать лиц, которые бы познакомились со всеми формами кооперации земледельческой, особенно земледельческой»²¹.

Это был своего рода призыв к новому «хождению в народ» и с целью агитации и пропаганды, и для наглядного изучения новых форм жизни и хазяйствования. 7 октября IV съезд ПЛСР завершил свою работу, и Майоров вернулся в Казань. Дальнейшие события разворачивались следующим образом. К началу ноября 1918 г. Особая следственная комиссия по делу о левоэсеровском «мятеже» (в которую, кстати, первоначально входил видный казанский большевик Я.С. Шейнкман, расстрелянный после взятия Казани сторонниками Комуча 8 августа), по всей видимости, затребовала ареста Майорова и доставки его в Москву. Через некоторое время после возвращения со съезда партии на родину он был задержан казанскими чекистами. Из документов дела, опубликованного А.Л. Литвиным, известен тогдашний адрес Майорова в Казани: Кошачий пер., д. 10, кв. 3.

3 ноября губком РКП (б) постановил «предложить Чрезвычайной Комиссии отправить Майорова в Москву». Но 5 ноября в Казанскую ЧК обратились влиятельные коммунисты В.П. Брауде, А.И. Израйлович и Л.Р. Милх с заявлением следующего содержания:

«Ввиду того, что арестованный вами Илья Майоров (лев[ый] с.-р.) находится в крайне болезненном состоянии и заключение его может ухудшить его физическое состояние (туберкулез), мы обращаемся к Вам, т[ов.] председатель, с убедительной просьбой выдать Майорова нам на поруки за нашей личной ответственностью»²².

Поручители брали обязательство, что «он явится по первому требованию комиссии и в политической жизни во время разбора дела участвовать не будет». Аналогичную расписку в тот же день 5 ноября дал сам Майоров, пообещав не участвовать в политической жизни, «как-то выступать на митингах, собраниях, в газетах и т. д.»²³.

В деле также находится датированное 12 ноября отношение Свияжской уездной ЧК о препровождении в губЧК «со всем собранным материалом дела Майорова»²⁴. Тем временем 27 ноября 1918 г. Революционным трибуналом при ВЦИК в Москве он заочно был приговорен к 3 годам заключения. Вероятно, узнав об этом, Майоров немедленно скрылся и перешел на нелегальное положение. Спустя почти год 19 сентября 1919 г. губЧК постановила приостановить данное дело с объявлением обвиняемого в розыск²⁵.

А путь Майорова в конце 1918 г. снова лежал в Москву, где был созван II Совет ПЛСР. На Совет партии, проходивший в Москве в течение трех дней с 16 по 19 декабря 1918 г., прибыли 105 делегатов, обладавших правом решающего голоса. В отличие от IV съезда ПЛСР его машинописной стенограммы не сохранилось, однако в РГАСПИ имеются черновые рукописные протоколы, которые вели секретари Совета²⁶. Рукопись поддается расшифровке лишь фрагментарно.

Представлявший Казанскую губернию и Поволжский обком Майоров охарактеризовал ситуацию в Среднем и Нижнем Поволжье. Он, в частности, отметил:

«Нижнее Поволжье еще под впечатлением разгрома [от] белогв[ардейцев] и большевиков. В Симбирске нелегальн[ая] орган[изация] – 7 чел[овек]. В Самаре – 15 челов[ек], выступают открыто. В Саратове организация идет слабо».

Перейдя непосредственно к казанским делам, он продолжал:

«После ухода белогвард[ейцев], расстрел[явших] 1700 рабочих, большевики пришли и действовали не хуже белогвардейцев. В Казанской [губернии] мобилизовано все кр[естьянское] население от 17 до 33 лет. В Казани – от 16 до 40 лет. Крестьянские Советы разгоняются там, где появятся Л. С.-Р. крестьяне <…> В Казанском уезде крестьян организационно арестовывали Исполкомы, Чрезвычайки <…> Арская волость организовала 5 Ѕ [тысяч] крестьян. Красная армия переходила на их сторону, г. Арск теперь взят после трехдневного обстрела артиллерии. Советской власти нет. На губернию наложен налог в 2 миллиона, на едока минимум 100 руб. После восстания в Лаишевском уезде, к ним присоединился Спасский уезд. Красная армия подавлять отказывается. <…> Рабочие, эвакуированные из-под Петрограда, настроены против большевиков. Комитеты бедноты везде разогнаны, крестьяне нам сочувствуют, на съездах проводят Л. С.-Р. <…>

Сейчас [в] Казанском, Свияжском, Чистопольском и Спасском уездах имеются организации, растущие не по дням, а по часам. <…> Крестьяне сами организуют артели и коммуны без всяких субсидий (в Свияжском уезде, Клянчинская вол[ость] <…>). В отношении религии и школы [большевики] ведут явно провокаторски. Вытаскивают иконы из церкви и жгут в походных кухнях. Мадьяры и латыши уничтожают библиотеки».

Свою речь он закончил призывом: «Партия должна торопиться захватом руководительства масс. <…> Необходимо послать на Поволжье из центра работников»²⁷.

Как видим, к концу 1918 г. Майоров уже не питал никаких иллюзий в отношении бывших союзников. В дальнейшем он принадлежал к радикально настроенным членам ЦК левых эсеров.

В связи с победами Красной армии, вобравшей в себя левоэсеровские отряды (дружины), и Ноябрьской революцией в Германии преследования левых эсеров ослабли, а осужденная 27 ноября Революционным трибуналом при ВЦИК к году тюремного заключения Мария Спиридонова была амнистирована ВЦИК. Но ввиду не прекращавшихся оппозиционных выступлений лидеров левых эсеров на митингах, начиная с 10 февраля 1919 г. последовали их масштабные аресты в Москве, Петрограде и ряде других городов. При этом находившийся на нелегальном положении Майоров снова уцелел от ареста. Спиридонова же, как публичный политик, опять оказалась за решеткой: 24 февраля 1919 года она была судима Московским Революционным трибуналом и приговорена к изоляции от политической и общественной жизни на один год.

Через месяц 27 марта ЦК левых эсеров вынес официальное постановление на счет организации «побега тов. СПИРИДОНОВОЙ» в виду того, что ее здоровье «подвергается несомненной опасности», а ее жизнь «нужна для партии», и в ночь с 1 на 2 апреля она бежала из заключения в Кремле с помощью чекиста-охранника, члена ПЛСР Н.С. Малахова²⁸. В результате побега Спиридонова скрывалась в Казанской губернии и в Москве под фамилией Онуфриева. Подробней об обстоятельствах её побега читатели прочту в Приложении к статье.

До недавнего времени подробности перехода левой эсерки № 1 на нелегальное положение оставались неизвестными. По материалам архивно-следственного дела, поступившего на постоянное хранение в ГАРФ, мне удалось выяснить ценную деталь. На допросе у оперуполномоченного УНКВД по Московской области 5 февраля 1937 г. известный в прошлом казанский левый эсер Николай Дмитриевич Ефремов, в 1919–1921 гг. один из наиболее ультралевых деятелей ПЛСР, действовавший под именем Владимира Петровича Курбатова, сознался в том, что именно он «организовал вывоз из Москвы часового, который в свою очередь содействовал побегу Марии Спиридоновой из-под ареста», и что позднее под фамилией Курбатов он вместе со Спиридоновой ездил «в г. Казань для инструктирования, проверки деятельности лево-эсеровского подполья»²⁹.

Можно предположить, что в разработке плана побега и укрывательства Спиридоновой не последнюю роль сыграл Майоров, впоследствии сам пытавшийся бежать из Бутырской тюрьмы вместе с В. Курбатовым (Н.Д. Ефремовым). В это время он являлся одним из руководителей левоэсеровского подполья в столице. Бывший секретарь Тверского губкома ПЛСР К.И. Ильин на допросе 15 марта 1938 г. сообщил, что весной 1919 г. его вызвали из Твери в Москву, где лучшая подруга Спиридоновой по каторге А.А. Измайлович и Майоров направили его работать в подпольную типографию, в которой печатались листовки и партийная газета «Солдат революции»³⁰. Тем временем легальным Херсонским комитетом ПЛСР на Украине была выпущена брошюра Майорова «Политика правительства коммунистов (большевиков) в земельном вопросе», в которой он подверг резкой критике подмену предлагавшейся левыми эсерами социализации земли ее национализацией. Таким образом, и в подполье Майоров продолжал оставаться аграрием-теоретиком. Позже в Берлине и Милане увидел свет второй выпуск книги «Теория и практика советского края», выпущенный заграничными представителями ПЛСР, в который был включен принадлежавший Майорову раздел «Социализация земли», датированный: «Москва, август 1919 г.».

В связи с принятием нового закона «О трудовом землепользовании» он горестно сокрушаясь, заключал: «земельное законодательство 1920, 1921 и 1922 гг. означает в данных условиях: 1. полное крушение социалистических и коммунистических устремлений русской революции и реставрацию буржуазно-капиталистических отношений в нашей земледельческой деревне и 2. новый ожесточенный поход на крестьянскую поземельную общину, попытку сломить ее уравнительно-передельный механизм, желание насадить у нас фермерское капиталистическое хозяйство, уничтожив класс трудового крестьянства и расслоив всю земледельческую деревню на кулаков-землевладельцев и с.-х. батраков-пролетариев».

Также И.А. Майоров продолжал руководить левоэсеровским подпольем вплоть до ареста в Москве 12 сентября 1919 г. и помещения в Бутырскую тюрьму. В марте 1920 г. он с группой товарищей по партии пытался бежать, разоружив двоих охранников, когда их вывели за пределы тюрьмы за молоком, но был схвачен.

Комендант Бутырской тюрьмы Захаров докладывал в Президиум ВЧК в телефонограмме № 565:

«Доношу, что 22/III от надзирателей, водивших за кипятком по Банному пер[еулку] заключенных левых эсеров в числе 6 человек, совершили побег: 1) Курбатов Владимир Петрович, 2) Иванов Николай Иванович, 3) Краснов Иван Яковлевич, 4) Быхов Дмитрий Яковлевич. При побеге заключенных Степанов Андрей Степанович убит, а Майоров Илья Андреевич доставлен в тюрьму, о бежавших сообщено в Уголовную Розыскную Милицию телефонограммой за № 564-о розыскная»³¹.

Убитый А. Степанов в недавнем прошлом был рабочим-слесарем и председателем Ревельского комитета ПЛСР. Майорова подвело больное сердце, не позволившее ему быстро скрыться от начавшегося преследования³². В итоге к нему был применен приговор Верховного Революционного трибунала при ВЦИК о трехлетнем заключении, вынесенный в 1918 г. Выйдя на свободу лишь осенью 1922 г., он не без труда устроился на работу в Центральное статистическое управление, проработав здесь до ареста в мае 1923 г.

Представляет интерес его собственноручное заявление в ГПУ от 30 марта 1923 г., отложившееся в копии в фонде организации «Помощь политическим заключенным» под руководством Е.П. Пешковой в ГА РФ:

«Выйдя осенью 1922 г. из тюрьмы, я с большим трудом недавно нашел себе работу (в ЦСУпр[авлении]). Но вчера мне заявили и в этом учреждении, что не могут пользоваться моим трудом, т[ак] к[ак] сопровождающая меня охрана ГПУ входит в помещение ЦСУ. Садятся у телефона или у входа в квартиру Управляющего, часто заходят в комнату, где я занимаюсь и т. д.

Вследствие этого отказа в работе со стороны ЦСУ я лишаюсь единственного и последнего заработка.

Однако я думаю, что лишение меня заработка не входит в интересы ГПУ и для успехов слежки вовсе не требуется, чтобы охрана находилась внутри учреждения и, тем самым, нарушала его работу. Вполне достаточно того, чтобы она стояла у ворот или у внешних дверей учреждения (ЦСУ). Об этом только я и прошу ГПУ распорядиться и, если можно, поскорее.

И. Майоров».

Москва 30-ое марта 1923 г.»³³.

В это время он жил в подмосковной Малаховке, на одной квартире вместе со своими ближайшими единомышленниками – М.А. Спиридоновой и А.А. Измайлович под постоянным наблюдением ОГПУ дома и на службе. Измайлович в свою очередь писала в заявлении в «Помощь политическим заключенным» 5 мая 1923 г.:

«Прошу оказать мне содействие в получении ответа на мое заявление Пом[ощника] Нач[альника] СО ГПУ Дерибасу, поданное ему 3 мая мною лично.

В заявлении этом я прошу: 1) объяснить мне причины чрезвычайной охраны, установленной за мной и живущими со мной М.А. Спиридоновой и И.[А.] Майоровым, охраны, имеющий характер издевательства (поведение лиц, ведущих охрану); 2) объяснить, назначен ли какой-нибудь срок для режима чрезвычайной изоляции М.А. Спиридоновой и меня, арестованных – Спиридонова 2 г. 6 месяцев назад, я – 3 г. 6 месяцев (насколько мне известно, все члены П.Л.С.-Р.И. получают тюремное заключение или ссылку на известный срок, не в пример нам); 3) дать возможность найти нам какой-нибудь кров, т<а>к к<а>к с 15 мая мы должны оставить нашу квартиру, найти какую бы то ни было квартиру в данных условиях с целой свитой провожатых, по пятам следующих за мной и т. Майоровым, нет возможности. <…>»³⁴.

Общая участь сблизила его с Марией Спиридоновой не только в идейном и человеческом плане, но и способствовала началу их личных взаимоотношений. Подробности развития их интимной жизни еще не до конца выяснены, но итог их, закончившийся вступлением в брак, хорошо известен. В дальнейшем Майоров разделил участь своей жены, оказавшейся сначала в двухгодичном заключении в совхозе-колонии НКВД под Москвой, а потом в среднеазиатской ссылке (сначала в Самарканде, затем в Ташкенте). Здесь он работал в Наркомземе Узбекской ССР, откуда ему пришлось уйти из-за несогласия с методами проведения коллективизации. В ссылке он также занимался изучением дехканского землепользования и написал работу о «кайкалах» – кооперативах по пользованию водой. После очередного ареста и новой ссылки вместе с М.А. Спиридоновой в Уфу Майоров вплоть до своего последнего ареста в феврале 1937 г. трудился экономистом-плановиком в лесхозе Башкирии, затем экономистом в Башкирской конторе Консервсбыта.

В Уфе они жили коммуной: он с женой, ее неразлучные подруги известные левые эсерки Александра Измайлович и Ирина Каховская, сын Лев и отец Майорова Андрей Яковлевич. Пожилая Измайлович вела домашнее хозяйство. Имевшая педагогическое образование Каховская, помимо работы экономистом-плановиком, занималась с детьми ссыльных (включая Лёву Майорова) дополнительными предметами. Илья Майоров на досуге занимался обработкой энтомологической коллекции, собранной им в Средней Азии.

Ход следствия по «уфимскому» делу, включая роль И.А. Майорова, был подробно разобран мною в статье «Механизм фабрикации следственных дел [эсеровского] «Всесоюзного центра» в 1937 г.³⁵ В конце концов из Уфы его доставили в Москву, где 8 января 1938 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР по обвинению в подготовке «эсеровского заговора» Майоров был осужден на 25 лет тюремного заключения. В дальнейшем он содержался в Орловской тюрьме, там же находились Спиридонова и Измайлович. По прямому указанию из Кремля 8 сентября 1941 г. они в составе группы других известных заключенных (Х.Г. Раковский, один из лидеров правых эсеров Е.М. Тимофеев и т. д.) были заочно одним списком приговорены Военной коллегией ВС СССР к высшей мере наказания и расстреляны 11 сентября. Сейчас на месте их расстрела в Медведевском лесу высится Поклонный Крест.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

Постановление ЦК ПЛСР

об освобождении М.А. Спиридоновой

В виду того, что здоровье т. Спиридоновой подвергается несомненной опасности от ничем не гарантированной возможности дальнейшего применения к ней и без того «санатарного» режима, под которым она была от 14-15-го февраля до 9-го марта и ввиду того, что жизнь Спиридоновой нужна для партии и ее революционно-социалистической работы. – Ц.К. Партии Левых Социалистов-Революционеров Интернационалистов постановляет организовать побег тов. СПИРИДОНОВОЙ, о чем и доводит до ее сведения.

Что касается жизни остальных т.т. членов партии левых эсэров заключенных в настоящее время в Бутырках и по тюрьмам всей России и объявленных В.Ч.К. заложниками – то ЦК П. Л. Соц. – Рев. предупреждает В.Ч.К., что она будет всецело ответственна за жизнь каждого заключенного члена Партии Левых Социалистов-Революционеров Интернац[ионалистов]

Ц.К. Партии Левых Соц[иалистов]-

Рев[олюционеров] Интер[националистов]

27-го марта 1919 года.

Бюллетень ЦК ПЛСР. Март 1919 г. № 2. С. 2

Заявление ЦК ПЛСР

об освобождении М.А. Спиридоновой

Постановление Ц.К. Партии Л. С.-Р. И. приведено в исполнение 1–2 апреля.

Точное время выхода т. Спиридоновой из так называемого «Чугунного Коридора», где она содержалась, и время выхода из ворот Кремля по конспиративным условиям не могут быть приведены, как и вся обстановка побега.

Т. Спиридонову вывел в условиях огромного риска один из ее стражи, крестьянин Рязанской губернии, Николай Степанович Малахов 22-х лет. Как и вся стража, охранявшая ее с 9-го марта, он был служащим В.Ч.К., что строго было приказано скрывать от нее. «Чрезвычайника», подкупленного большевистским правительством в общем «чрезвычайном» порядке всевозможными льготами в сравнении с простыми красноармейцами, давно тревожила совесть за его службу, и найдя такой повод, как освобождение т. Спиридоновой, он решил резко порвать свое сытое житье и пошел на смертельный риск и лишения, ради правого дела – освобождения непримиримого борца за революционный социализм – М.А. Спиридоновой.

Он решил всячески гарантировать возможность успеха для выхода из Кремля т. Спиридоновой и в последнюю минуту против всяких уговоров выбрал тот способ, который был уже отвергнут ею ввиду опасности для его жизни, но который обеспечивал победу.

В случае провала т. Малахов твердо решил прикрыть своим телом все же возможность т. Спиридоновой, открыв огонь и задержав этим стражу.

Последнюю пулю он оставлял для себя, чтобы не попадаться живьем в руки чрезвычайских палачей, которых он слишком хорошо знал.

В настоящее время т.т. Спиридонова и Малахов находится вне опасности. Т. Спиридонова, несмотря на свое сильно расшатавшееся после «санатория» здоровье, сразу приступила к партийной работе.

Ц.К. Партии Левых Соц[иалистов]-

Рев[олюционеров] Интернац[ионалистов]

3 апреля 1919 г.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 139. Л. 5.

Машинописная копия с рукописной правкой.

Листовка ПЛСР о непричастности арестованных

за побег лиц

Центральный Комитет П.Л.С.-Р. И. заявляет, что лица, арестованные по делу о побеге М.А. Спиридоновой, к этому делу абсолютно не причастны, как и к самой Партии.

Бежавшие (как известно Ц.К. по слухам из Кремля) чрезвычайники из той смены, где был т. Малахов, освободивший М.А. Спиридонову, о готовящемся побеге не знали и участия в нем никакого не принимали. Бегство их по обнаружении ими ухода т. Спиридоновой с т. Малаховым, всецело объясняется ужасом перед ответственностью и местью со стороны Правительства большевиков, зачастую в своей панике и бешенстве палачески расправляющегося с невинными, что эти чрезвычайники должны знать по личным наблюдениям.

Хотя во всей страже из В.Ч.К., стерегшей М.А. Спиридонову в побеге, принял всяческое участие только т. Малахов, и бежавшие стражи были верными слугами Правительства, все же Ц.К., принимая во внимание безвыходность положения бежавших в неизвестность и пустоту, смертельную опасность, в которую они этим себя поставили, предлагает им всяческую помощь для спасения их, как невинных в деле с побегом М.А. Спиридоновой людей.

Центральный Комитет

партия левых социалистов-революционеров

(интернационалистов)

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 139. Л. 25

Машинописная копия с рукописной правкой.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

Листовка Казанского губернского комитета ПЛСР

ПАРТИЯ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

(интернационалистов)

«В борьбе обретешь ты право свое».

Товарищи крестьяне, рабочие и красноармейцы!

Казанский Губернский Комитет партии лев[ых] социал[истов]-революционеров доводит до Вашего сведения, что им был организован из Центральной Губ[ернской] Пересыльн[ой] тюрьмы побег 3 членов партийн[ой] организации, арестованных 5 мая большевистскими жандармами. Здешние коммунисты, бессильные создать громкое дел с Казанскими лево-эсерами на основании того материала, который был найден у арестованных, но шкурнически заинтересованные в увеличении его размеров, прибегли к опыту и практике царской охранки: они сочинили несколько подложных документов, не достававших, по их мнению, для раскрытия очередного левоэсеровского «восстания» и присовокупили их к делу арестованных товарищей.

При допросах, на которых наши товарищи решительно отказывались давать показания, выяснилась вся гнусная подоплека этого «дела», созданного по личному усмотрению мастеров и подмастерьев «красного цеха». Верные до сих пор своей системе сплошного насилия и произвола по отношению к трудящимся России, коммунисты борются с нами, лев[ыми] с.-р., приемами былых сыскных отделений и палачески-жестоко расправляются с наиболее стойкими из нас. Когда выяснилась из сущности «дела» неизбежность кровавой расправы палачей – героев темной ночи с Гоголевской, и с нашими товарищами, Губернский Комитет партии левых с.-р. приступил к организации побега своих арестованных товарищей. Постановление Комитета было приведено в исполнение в пятницу, 23 мая, в два с половиной часа пополудни. Среди бела дня, на виду сплошного людского потока, на глазах обучавшихся здесь и там тов. красноармейцев, местная левоэсеровская боевая дружина при активном содействии членов военной партийной организации и местного гарнизона ворвалась в тюремный двор, в одно мгновение разоружила стражу и вырвала из кровавых лап обезумевших палачей драгоценные жизни своих товарищей.

Теперь жизнь наших освобожденных товарищей вне опасности, а заплечных дел мастера уже вымещают злобу на невинных крестьянах, рабочих и красноармейцах, которыми переполнены большевистские тюрьмы. Освобожденные товарищи просили известить вас, что те сведения о редких расстрелах «бандитов», что проникают в газету, сплошная ложь и лицемерие. Убийства текут рекой. Вас, товарищи красноармейцы, по ночам десятками по приказу кровопийцы Троцкого, как беспомощных щенят, пристреливают только за то, что вы, дети грядущей Великой 3-й Крестьянской Революции, не желаете умирать за сытое житье и пьяный разгул коммунистического начальства. Большевики теперь и везде и во всем прикрываются именем Колчака. Преступлениями этого авантюриста они хотят отвлечь ваше внимание от своих собственных. Знайте, что обе стороны вас до тех пор будут расстреливать по застенкам и гнать на всевозможные фронты, как скот на бойню, пока вы не осознаете своих ближайших революционных задач. Только великим взрывом негодования против своих мучителей вы добьетесь себе права на жизнь и обеспечите мирный труд от жадной своры паразитов, как из «коммун», так и Колчаков[ских] лагерей.

И будьте уверены, что тогда сами собой сгинут и все Колчаки, потому что уже некому будет вызывать их к жизни. Во многих местах обширной России рабочие десятками случаев уже доказали, что они не могут больше питаться хлебом, обильно смоченным крестьянской кровью. Кровь мужиков, запоротых и расстрелянных большев[истскими] комиссарами и карательными отрядами – на этом хлебе, оттого и встает поперек горла этот жалкий паек у каждого честного и сознательного рабочего. В глазах партии л. с.-р. безразлично, кто угнетает трудящихся: «коммунисты» или монархисты, вот почему она в своей борьбе за восстановление и укрепление власти самих трудовых крестьян и рабочих, одинаковый враг для тех и других.

Губ[ернский] Комитет Каз[анской] организации партии лев[ых] с.-р. предупреждает здешнюю ЧК, что она в целом будет ответственна за жизнь каждого члена партии лев[ых] с.-р., попавшего в ее руки. Карающая рука революционера-террориста будет безжалостна к врагам трудового народа.

КАЗ[АНСКИЙ] ГУБ[ЕРНСКИЙ] КОМИТЕТ

ПАРТИИ ЛЕВ[ЫХ] С.-Р. (интернац[ионалистов])

ПАМЯТИ ПАВШЕГО ТОВАРИЩА.

Во время освобождения арестованных товарищей из Пересыльной тюрьмы пал смертью славных наш дорогой незабвенный товарищ Лев Николаевич Шульгин. В самую решительную минуту побега Лев Николаевич отвлек внимание погони всецело на себя, бросившись в сторону от своих товарищем вверх по горе. Отстреливаясь на бегу, он очутился в кольце погони. Выстрелом в голову покончил с собой Лев и своим телом прикрыл освобожденных товарищей. Пусть трудящиеся знают, что в руки палачей левые социалисты революционеры живыми не сдаются. Большевики нам объявили борьбу даже не на жизнь и смерть, а на истребление, – мы приняли вызов, – и гордо умираем за самое дорогое для человеческой личности – Свободу.

На твоей свежей могиле мы клянемся, незабвенный товарищ, бороться за святое дело освобождение родного народа, за которое ты так самоотверженно отдал свою пламенную жизнь.

Прощай, родной.

Казанский Губернский Комитет

партии лев[ых] С.-Р.

ЦСПИ ГПИБ. Коллекция листовок.

– Типографским способом.

Листовка Казанского

Военно-Революционного Штаба ПЛСР

«В борьбе обретешь ты право свое»

ПАРТИЯ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

интернационалистов

Товарищи красноармейцы и матросы!

Что вы защищаете, и кого вас посылают убивать? Вам говорят, что вы защищаете власть Советов, свою рабоче-крестьянскую власть. Не верьте этому. Власти рабочих и крестьян давно нет в России. Есть власть кучки паразитов-комиссаров, сосущих подобно прежним помещикам и капиталистам, кровь народную. Есть власть партии коммунистов-большевиков, которая из-за этой власти идет на все преступления, десятками тысяч расстреливая трудящихся, поднимающих свой протест против этого нового ига. Эти новые властители наши действительно имеют все: и автомобили, и лошади, и теплые удобные квартиры и т. д. Вы же, товарищи красноармейцы, как и весь трудовой народ, получили только новые угнетения, только новые плети и пули.

Командиры из прежних царских офицеров по-прежнему получают тысячное жалование и пьянствуют с проститутками, в то время как вы сотнями заболеваете от голода и холода в грязных казармах.

По-прежнему красноармеец стал «скотинкой», с которой нечего стесняться, вводятся во многих местах телесные наказания, на южном фронте «красные» офицеры, не стесняясь, бьют по зубам «красных» солдат и матросов. Повсюду в армии шныряют шпионы из коммунистических ячеек, которые могут делать все, что угодно, и делают свое иудино дело не за страх, а за совесть.

Ясно, что трудящиеся не захотят идти сражаться за то, чтобы в тылу комиссары могли сладко есть, да мягко спать, за то, чтобы здесь нагайками и расстрелами устраивали они свою «коммунию». Деникин, Колчак и прочие генералы все ближе и ближе продвигаются к сердцу России, почти не встречая сопротивления. Все ближе и ближе становится опасность установления у нас господства помещиков и фабрикантов, которые принесут с собой те же плети и расстрелы, что и сейчас гуляют у нас по Руси. И деникинские белогвардейцы и ленинские комиссары одного поля ягоды. Пока будут одни, будут и другие. И те, и другие могут только насильничать над народом. Трудящимся с ними не по пути, они хотят сами строить свою жизнь через свои беспартийные, свободно выбранные Советы без всяких диктатур партий или помещичьих генералов.

Поэтому все шире и шире разгораются восстания трудового крестьянства под лозунгом: «Долой коммунистов-комиссаров, да здравствует истинная Советская власть». Опять палачи-комиссары будут посылать вас подавлять эти восстания, в надежде железом и кровью подавить голос вконец замученного народа. Пойдете ли вы теперь, тов. красноармейцы? От вашего решения зависит судьба революции, будет ли крестьянство свободно строить свою жизнь или над ним по-прежнему будут свистеть коммунистические плети и нагайки, выбивая из него последние крохи. Вы не должны идти на усмирения! Вспомните, что вы сами крестьяне, против своей воли оторванные от родного плуга. Подумайте, хотите ли вы, чтобы ваши руки обагрились в братской крови крестьянства, чтобы вас гнали из деревни ваши родные, называя вас Иудами-предателями. Ведь если вас посылают усмирять Казанскую губ[ернию], то вашу губ[ернию] пошлют подавлять казанских мужиков. Нет, ваша задача иная: не идти за комиссаров убивать и мучить наших отцов, братьев и матерей в далекой деревне, а протянуть им братскую руку помощи и организованно сделать в городе то, что они делают в уездах, т. е. восстать для свержения коммунистического ига. Помните, что все шире и шире разгорается восстание трудового народа и недалек тот час, когда у каждого будет спрошен ответ, что он делал для спасения народа. И тогда помните, что кровь крестьян и рабочих никому не прощается. Итак, выбирайте, или вместе с народом против его угнетателей-комиссаров вы заслужите вечную благодарность трудового народа, или предстанете перед его судом как братоубийцы Каины, залитые братской крестьянской кровью и тогда – горе вам. Выбирайте же, пока не поздно, крестьянство ждет вас.

Долой палачей комиссаров предателей трудового народа!

Да здравствует союз Красной армии с народом.

Да здравствует восстание трудящихся против коммунистического гнета.

Казанский Губернский Военно-Революционный

Штаб партии Левых Соц[иалистов]-Рев[олюционеров]

интер[националистов]

ЦСПИ ГПИБ. Коллекция листовок.

– Типографским способом.

Листовка Казанской Красноармейской

организации ПЛСР

«В борьбе обретешь ты право свое»

ПАРТИЯ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

интернационалистов

Товарищи крестьяне!

Настало время, когда от слов пора перейти к делу. По всем швам трещит большевистский престол и близок час, когда под напором нашей мужицкой силы свалится, чтоб больше не возродиться. Трудящиеся поняли, что большевики-коммунисты предали и разорили их, и не хотят поэтому идти сражаться с Деникиным и прочими генералами, рассуждая, что «хрен редьки не слаще». Комиссары-коммунисты при первом же приближении белогвардейцев разбегаются и удирают, оставляя расплачиваться за свои грехи крестьянство. И Деникин с озверевшими помещиками вымещают на крестьянах свою злобу, поря их и насильничая над ними не менее, чем большевистские палачи-чрезвычайники. Таким образом, трудовое крестьянство попадает из коммунистического огня в белогвардейское полымя.

Довольно терпеть, братья-крестьяне. Коммунисты в конец разоряют нас, и не могут даже защитить нас от помещиков и капиталистов. Теперь решается наша судьба. Если мы будем продолжать покоряться большевикам, то нас вгонят в еще худшее рабство, отберут наше, тяжелым трудом нажитое добро, а нашу лучшую крестьянскую молодежь сгноят в тюрьмах и грязных казармах. И наступит беспросветная мгла и не видать мужику ничего, кроме голода, грабежа и насилий.

Мы не должны допускать этого. Мы должны сбросить всех, присосавшихся к многострадальческому крестьянскому телу паразитов-большевиков, чтобы затем строить свою трудовую новую жизнь. Вслед за большевиками сгинет тогда и Деникин со своей белогвардейской сворой, которая жива, пока существуют еще коммунисты с их режимом грабежа и насилия. Нас много, а наших притеснителей жалкая кучка. Мы должны в самое короткое время сорганизоваться, чтобы дружным натиском скинуть всех, кто станет на пути будущей вольной жизни. У нас не должно быть теперь разрозненности действий. «Все за одного, – один за всех», – вот лозунг нашей работы.

Теперь мы не должны давать нашим врагам коммунистам ни хлеба, ни скота, ни податей, ни людей, т[ак] к[ак] это обессиливает нас и усиливает большевиков, которые все это обратят против нас же. Если к вам в деревню приезжают большевистские комиссары и силой пытаются реквизировать у вас ваше добро, дружно гоните их в шею, после чего они и носу к вам не покажут. На силу отвечайте силой.

Все окружные села и деревни должны устроить меж собой тесную связь через надежных гонцов. При первом же приближении врага нужно разослать гонцов по сем концам волости и собираться всем для совместной защиты. Волости также должны связаться между собою, ка и отдельные села. Организуйте из самых смелых, решительных и преданных общему делу крестьян и дезертиров партизанские отряды, которым вы должны дать все имеющееся у вас оружие, чтобы они могли защищать вас от реквизиций и карательных отрядов. Эти партизанские отряды организуйте вполне по военному, с выборными взводными, ротными, отрядными командирами и вводите там строгую товарищескую дисциплину. Карательные отряды разоружайте и оружие передавайте в партизанский отряд, или, если его нет, разбирайте по рукам. Помните, что в карательных отрядах есть много мобилизованных. Их вы должны убедить перейти на вашу сторону. Организовываясь, следите, чтобы не попали шпионы и провокаторы, которых вы беспощадно уничтожайте.

За всеми инструкциями и всякого рода сообщениями обращайтесь к вашим товарищам лев[ых] соц[иалистов]-рев[олюционеров] интер[националистов] через верных людей, которые все время должны поддерживать связь с партией. Итак, за дело, товарищи-крестьяне. Знайте, что мы красноармейцы не пойдем против вас, а вместе с вами будем бороться со всеми насильниками. О всяких волнениях вы должны сообщать нам, чтобы мы могли вовремя прийти вам на помощь. Не теряйте времени и принимайтесь за дело. Помните, что дороги каждый час и каждая минута.

Долой палачей-коммунистов с их чрезвычайками и расстрелами.

Да здравствует вооруженное восстание против всех угнетателей трудового народа.

Да здравствует истинная советская власть трудовых крестьянских Советов.

Казанская Красноармейская организация

Левых Соц[иалистов]-Рев[олюционеров]

интер[националистов].

Прочитавший, передавай соседу или наклеивай на видное место.

ЦСПИ ГПИБ. Коллекция листовок.

– Типографским способом.

Листовка группы казанских красноармейцев —

левых эсеров

ПАРТИЯ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

(интернационалистов.)

«В борьбе обретешь ты право свое»

Товарищи и братья, крестьяне!

Второй год мы терпим неслыханный гнет и издевательства наших властителей коммунистов большевиков. Мы своими руками дали им власть в октябре 1917 года. Передавая власть им в руки, мы поверили их честности, их обещаниям. Мы поверили им, что вся земля будет передана всему трудящемуся народу, что власть будет только народная, служить будет только народу и для народа. Они говорили нам, что сами трудящиеся через своих выбранных в Советы будут управлять Советской Республикой, они говорили так же, что если наши выборные окажутся на поверку неспособными и негодными к власти, то мы можем устроить перевыборы и послать в советы других, более способных, они клялись нам, что все решения наших выборных в Советах будут законом и для них и для всех нас.

Товарищи! Они обманули нас и предали. Второй год у нас царствует самое жестокое насилие вместо свободы, которой мы добивались. Второй год вместо наших трудовых Советов у нас царствует самое жестокое насилие, вместо свободы правят нами насильники из «чрезвычайки» и хулиганы-комиссары. Наши крестьянские Трудовые Советы разогнаны большевистскими штыками и нагайками; наши выборные посажены по тюрьмам, другие расстреляны без суда и следствия. Все помещичьи и другие свободные земли, которые должны принадлежать самим трудящимся, захвачены правителями под «советские хозяйства». Управляющими туда посажены такие же помещики, как и прежде, и мы по-прежнему не для себя, а для них должны обрабатывать эти земли. Нам ничего не дали, зато обложили нас новыми податями в виде реквизиций хлеба, скота: в виде чрезвычайных налогов и контрибуций. Комитеты бедноты и «коммунистические ячейки» из лодырей и хулиганов кругом грабят нас, разоряют наше кровью и потом политое хозяйство. Правительство, нагло называющее себя «рабоче-крестьянским», беспощадно давит трудящийся народ, потоками проливает его кровь и в тылу, и на фронте. Всякий протест, всякое свободное слово удушается палачами-комиссарами, особенно если оно исходит от нашей истинной защитницы, ПАРТИИ КРЕСТЬЯН И РАБОЧИХ, Партии ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ. Всякие попытки возмущения угнетенного народа подавляются убийцами из «чрезвычаек» кровью и железом, достаточно вспомнить тысячи потопленных в прорубях крестьян Тверской губ[ернии], заживо сожженных в Смоленской, десятки тысяч расстрелянных в Казанской, Симбирской, Самарской и других губерниях, чтобы понять истинную суть правительства самодура Ленина, палача Троцкого и К°. На своих спинах и боках испытали трудящиеся тяжесть владычества хулиганов и насильников комиссаров.

Товарищи и братья, крестьяне!

Рекою льется наша кровь, окровавленные руки большевистской власти все теснее и теснее жмут Ваше горло, а мы все молчим и терпим. Как безответные скоты, мы подставляем шею под большевистские кнут и нагайку. Отдаем наше последнее кровное достояние, отдаем на издевательство и смерть братьев и сыновей. Довольно молчать, довольно терпеть, с каждым днем разруха в стране становится все больше и больше. Достаточно хотя бы еще полгода царствования большевиков, как разруха сделается окончательно неоспоримой, большевики окончательно разорят мужика и доведут Россию до такого состояния, из которого она не сможет выйти своими силами. Это поняли трудящиеся, и по всей Советской России подымается волна восстаний. Красная Армия, усмирявшая раньше по темноте своей восстающих крестьян и рабочих, поняла теперь, за кого она должна идти. Настала пора могучим восстанием крестьян и рабочих, восстанием мирного народа и вооруженной Кр[асной] Армии потребовать отчет от зарвавшихся негодяев-комиссаров. Настала пора всем соединиться, всем сорганизоваться, ибо только из-за нашей разрозненности и неорганизованности большевики могут нагло издеваться над нами и подавлять отдельные крестьянские восстания протеста.

Объединяйтесь же, братья-крестьяне вокруг наших руководителей под знаменем ПАРТИИ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ. Пусть ваши братья, сыновья, дезертировавшие из Красной Армии, не разбегаются поодиночке, пусть они соединяются в партизанские отряды с выборными командирами и со строгой товарищеской дисциплиной. Организуйтесь, товарищи! Мы знаем, что Вы бежали из рядов Красной Армии не из-за трусости и шкурничества, как говорят большевики, а из-за того, что нельзя вынести тот гнет и насилие, что царствуют в казармах. Мы знаем, как тяжела та палочная дисциплина, что ввели в Армии комиссары и назначенные командиры из старых царских офицеров. Мы знаем, что Вы не хотите умирать за шкуру большевиков, грабящих и расстреливающих Ваши семейства в тылу. Мы знаем, что Вы не хотите умирать за большевистскую комиссарскую власть, которая пролила потоки Вашей крови; за власть, которая разорила вас и принесла Вам столько страданий и горя. Но мы твердо знаем, что Вы, как один человек, стеной станете на защиту истинной НАРОДНОЙ власти, власти свободно выбранных ТРУДОВЫХ КРЕСТЬЯНСКИХ И РАБОЧИХ СОВЕТОВ.

Мы знаем, что вы смело пойдете против Колчака, такого же страшного врага трудящихся, как и большевики-коммунисты, пойдете тогда, когда у нас будет доподлинная трудовая советская народная власть. Организуйтесь же смело для решительной борьбы против насильников-комиссаров и их прихвостней из коммунистической своры. Знайте, что мы, красноармейцы, повернем свои штыки не против Вас, а за Вас, за весь трудовой народ. Вместе мы будем непобедимы. Не ждите же, чтобы Вас кто-то освободил, а освобождайте сами себя. Помните, что освобождение трудящихся – дело самих трудящихся. Дружнее за работу, победа близка, близка заря освобождения.

Долой предателей и изменников коммунистов большевиков!

Долой всех насильников трудового народа, каким бы именем они не прикрывались!

Да здравствует власть трудового народа, власть истинных свободно избранных Cоветов крестьянских и рабочих депутатов!

Да здравствует восстание за нагло попранное право трудящихся!

Да здравствует третья великая крестьянская революция!

Группа красноармейцев левых социалистов-

революционеров (интернационалистов) г. Казани.

ЦСПИ ГПИБ. Коллекция листовок.

– Типографским способом.

Листовка Поволжского обкома ПЛСР

ПАРТИЯ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

(интернационалистов)

«В борьбе обретешь ты право свое»

Товарищи крестьяне, рабочие и красноармейцы!

Власти Советов Крестьянских и Рабочих депутатов, власти, завоеванной вами в октябре, давно уже нет в Советской России.

В июле прошлого года Троцкий и Ленин уничтожили эту власть, арестовав половину Всероссийского съезда Советов – представителей мужицкой России. После этого большевики на местах уже перестали стесняться с выборными Советами и разгоняли их штыками и пулеметами. Вместо власти Советов – власть чрезвычаек да комиссаров-назначенцев. Большевики отняли у вас всю власть политического и хозяйственного управления страной; они подменили земельную реформу, принятую трудовым крестьянством всей страны – социализацию земли, своей ублюдочной национализацией; заменили рабочий контроль на фабриках и заводах контролем фабрикантов-комиссаров вместо солдатских комитетов и самоуправления в армии, они сами поставили начальство и ввели порку. До сих пор по всей России вас каждодневно сотнями истязают, расстреливают в чрезвычайках; вами, а не контрреволюционной буржуазией (она отмается легко) переполнены все тюрьмы, больницы и кладбища; вы теперь мрете в неволе, как мухи, с голоду и холоду, в то время как коммунистическое начальство сытое и пьяное в енотах и каракулях разъезжает на автомобилях и развратничает в национальных дворцах. Большевики чувствуют себя в России, как в покоренной стране. Их правительство в своей продовольственной политике в самое короткое время выполнило с редким вкусом и умением всю черную работу контрреволюции.

Комбедовская политика большевиков привела их к необходимости установить в стране систему реквизиций, налогов, карательных экспедиций целых походов на деревню с пушками и пулеметами; хлеб «выколачивается» в буквальном смысле слова из горба трудового крестьянина. Но богатство народа, добытое таким путем, впрок все равно не идет: или разворовывается самими комиссарами или гниет на ссыпных пунктах, или захватывается черносотенными бандами царских генералов.

Как воронье слетаются отовсюду все эти Колчаки, Дутовы, Деникины и др. и притом всегда угождают на то место, где только что прошла кровавая расправа озверелых банд мясников из чрезвычаек с вашими братьями. В Сенгилеевском, Сызранском, Ардатовском уездах Симбирской губ[ернии] сейчас идет жестокая расправа с трудовым крестьянством, восставшим против ига большевистского самодержавия. Восстание не подавлено, оно разрастается. Оно перекидывается в Самарскую, Пензенскую, Казанскую и др[угие] губ[ернии]. Большевики вступили уже в соглашение с англо-франко-американским капиталом и обязались выплачивать вашим хлебом, сырьем, мануфактурой по всем по всем царским займам, аннулированным октябрьской революцией. Леса, недра и огромные участки русской земли отданы на правах концессий в безвозмездное пользование английских и американских капиталистов. Партия коммунистов не останавливается ни перед какими преступлениями, чтобы сохранить свою власть над вами, рабочие и крестьяне. Видя свое бессилие на внешних фронтах и внутри страны, шкурническое правительство отдало страну на откупа своим чиновникам-комиссарам из породы коммунистов. Дикий произвол и пьяный разгул повсеместно царят небывалые… Оргия паразитов, число которых казенной печатью гордо исчисляется в 700 тысяч человек, достигла в стране ужасающих размеров. И в то время, когда большевики раздевают, порют и расстреливают тружеников деревни, с востока на нас все ближе и ближе надвигается мрачная туча контрреволюции. Под видом освобождения нас от ига наших сегодняшних угнетателей – большевиков, черносотенные банды Колчака несут вам, труженики города и деревни, новый гнет, унижения, расстрелы и все ужасы озверевшего царизма. И большевики, и царские генералы колчаковского стана борются между собой лишь за установление своей власти над нами; и те и другие стремятся содрать с вас живьем шкуру, укрепивши над вашими головами два столба с перекладиной. Колчаковщина – это детище большевизма: оба живут и питаются за счет друг друга. Большевики на первый взгляд, ведущие ожесточенную борьбу с бандами царских генералов, в действительности только приближают торжество победы последних. Большевики бессильны бороться и победить контрреволюцию, т[ак] к[ак] они не находят себе никакой поддержки в трудовой деревне; вот почему они с таким легким сердцем сдают позиции царским генералам своим Иудиным поцелуем предают рабочих и крестьян в руки царских палачей.

Товарищи крестьяне, рабочие и красноармейцы!

Настала пора прогнать с насиженных мест зарвавшихся коммунистов и восстановить действительную, ничем не ограниченную власть трудовых Советов рабочих и крестьян!

Настала пора взять в свои мозолистые руки землю, фабрики, заводы и все богатства народные спасти от окончательного расхищения комиссарами.

Организуйтесь вокруг знамени рабоче-крестьянской партии левых социалистов-революционеров! Устанавливайте связи с соседними военными частями, заводами, крестьянскими боевыми дружинами и готовьтесь к третьей революции – великому восстанию трудящихся.

Только тогда, когда власть снова перейдет вам, Вы в состоянии будете остановить напор буржуазно-большевистской контрреволюции; только революционным энтузиазмом сынов Великой 3-ей Революции будет сломлено ее сопротивление и закончена гражданская война, из которой неизбежно выйдет победителем наш великий трудовой народ.

Долой соглашателей-изменников! Долой предателей-большевиков!

Долой чрезвычайки и расстрелы крестьян и рабочих!

Да здравствует Великая 3-я Революция!

Рабочие и крестьяне, организуйтесь в партизанские отряды и боевые дружины для отпора палачам трудового народа – бандам царского генерала Колчака!

Да здравствует подлинная трудовая власть Советов крестьян и рабочих!

Да здравствует революционная армия с выборными командирами!

Да здравствует партия международного революционного социализма,

ПАРТИЯ ЛЕВЫХ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ.

Да здравствует Всемирный социализм!

ПОВОЛЖСКИЙ ОБЛАСТНОЙ КОМИТЕТ ПАРТИИ ЛЕВЫХ С.-Р.

ЦСПИ ГПИБ. Коллекция листовок.

– Типографским способом.

Примечания

1 См.: Дневник историка С.А. Пионтковского (1927–1934). Казань, 2009. С. 406.

2 Революционная борьба крестьянства Казанской губернии накануне Октября. Казань, 1958. С. 631.

3 Ср.: Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг. Т. 1: Июль 1917 – май 1918 г. / Сост. Я.В. Леонтьев. М.: РОССПЭН, 2000. С. 380–385, 550–556; Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг. Т. 2. Ч. 1: Апрель – июль 1918 г. / Сост. Я.В. Леонтьев, М.И. Люхудзаев. М.: РОССПЭН, 2010. С. 354–357.

4 Партия левых социалистов-революционеров… Т. 2. Ч. 1… М.: РОССПЭН, 2010. С. 468.

5 За Землю и Волю. 16.07.1918 г. № 139. С. 3.

6 Подробней см. в главе «Казанский бунт»: на пути к однопартийной диктатуре» в кн.: Стариков С.В. Политическая борьба в Поволжье: Левые социалисты в 1917–1918 гг. Йошкар-Ола, 1996.

7 За Землю и Волю. 16.07.1918 г. № 139. С. 1.

8 РГАСПИ. Ф. 564. Оп. 1. Д. 5, 6.

9 Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг. Т. 2. Ч. 2: Июль – октябрь 1918 г. / Сост. Я.В. Леонтьев, М.И. Люхудзаев, Д.И. Рублев. М.: РОССПЭН, 2015. С. 593.

10 Там же.

11 Троцкий Л. Моя жизнь: Опыт автобиографии. Т. 2. М., 1990. С. 123–140.

12 См. публ. А. Сыченковой «Чекистка» в электронной версии научно-документального журнала «Гасырлар авазы – Эхо веков» (№ 3 / 4 за 2002 г) // http://www.protas.ru/magazine/go/anonymous/main/?path=mg:/numbers/2002_3_4/04/04_3/

13 Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг. Т. 2. Ч. 2… М.: РОССПЭН, 2015. С.

14 Красное слово (Самара). 16 октября 1918 г. № 7. С. 4.

15 Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг. Т. 2. Ч. 2… М.: РОССПЭН, 2015. С. 594.

16 Там же. С. 595.

17 РГАСПИ. Ф. 282. Оп. 1. Д. 1. Л. 26.

18 Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг. Т. 2. Ч. 2… М.: РОССПЭН, 2015. С. 619.

19 Там же. С. 619–621.

20 Там же. С. 621.

21 Там же. С. 623–624.

22 Левые эсеры и ВЧК: Сб. док. Казань, 1996. С. 438–439.

23 Расписка была дана на специальном бланке председателя ЧК М. Лациса (Указ. сборник. С. 438).

24 Указ. сборник, С. 437.

25 Там же. С. 440.

26 РГАСПИ. Ф. 564. Оп. 1. Д. 7.

27 Партия левых социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1917–1925 гг. Т. 2. Ч. 3: Октябрь 1918 – март 1919 г. / Сост. Я.В. Леонтьев, М.И. Люхудзаев, Д.И. Рублев. М.: РОССПЭН, 2017. С. 201–202.

28 Левые эсеры и ВЧК: Сб. док. Казань, 1996. С. 352.

29 ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. 26585. Л. 116.

30 ТЦДНИ. Ф. 7849. Оп. 1. Д. 7695-с. Т. 2. Л. 176.

31 Тверской ЦДНИ. Ф. 7849. Д. 10535-с. Т. 1. Л. 53.

32 Подробней о побеге см. «Письмо из Бутырок И. Майорова» // Кремль за решеткой. (Подпольная Россия). М., 2017. С. 175–177.

33 ГАРФ. Ф. Р-8409. Оп. 1. Д. 27. Л. 35–35 об.

34 Там же. Л. 211–211 об.

35 Вопросы истории. 2008. № 6. С. 65–82.