Миров есть не один, и непохожи они во многом. Но радость и печаль или же, иными словами, добро и зло не удалены в той или иной мере ни из одного: где бы ни нашлась жизнь, там будет и действие, а действие есть не что иное, как выражение добра или зла.

За пределами этой Земли есть мир сидов. За пределами его лежит Многоцветная земля. Далее — Земля чудес, а еще дальше ждет нас Земля обещания. Оставляешь позади прах — и попадаешь к сидам; пересекаешь воду — и достигаешь Многоцветной земли; чтобы попасть в Землю чудес, нужно преодолеть огонь, а вот что необходимо пройти, чтобы попасть в четвертый мир, нам неведомо.

Это приключение Конна Стократного Бойца⁶⁴ и его сына Арта произошло на пути воды, и потому Конн был ученее в чародействе, чем Фюн, чьи приключения происходили на пути праха и лишь в землях Дивных, а Конн был Верховным королем и потому — главным чародеем Ирландии.

В Многоцветной земле⁶⁵ созвали совет, чтобы обсудить случай женщины по имени Бёкума Кнёсгел, то есть Бекума Белая Кожа, — дочери Огана Инвера⁶⁶. Она сбежала от мужа Лабрайда⁶⁷ и укрылась у Гадиара, одного из сыновей Мананнана мак Лира, бога моря и, стало быть, владыки этой стихии.

Коли так, выходит, что это брак в двух разных пространствах. Среди сидов соединение пары запечатлевается как соответствующее во всех отношениях земной женитьбе, а желание, что приводит к нему, видится столь же лютым и переменчивым, как и у нас; но в Многоцветной земле брак есть лишь постижение красоты, раздумье и созерцание, в каких более плотские желания неизвестны, а дети рождаются у безгрешных родителей.

В мире сидов проступок Бекумы сочли бы пустяком, и никакой кары не заслужил бы он — может, лишь самую малую, а вот во втором мире подобное преступление имеет ужасную тяжесть, и воздаяние неумолимо и сурово. Возможно растворение огнем, а это уничтожение слишком бесповоротно, чтобы даже помыслить о нем, — или же присуждают изгнание из того пространства в низшее, худшее.

Такова оказалась судьба и Бекумы Белой Кожи.

Можно задуматься, как, достигнув тех сред, смогла она пронести с собой столь крепкую память о Земле. Явно не подходила она для жизни в Многоцветном краю, и, следует опасаться, слишком плотской была она даже для жизни у сидов⁶⁸.

Была она земной женщиной, и изгнали ее на Землю.

Отправили весть ирландским сидам, что эту женщину нельзя впускать ни к кому из них: следовательно, сиды получали указы из верхнего мира, а значит, управление Землей — в руках сидов.

Вот так все врата ее мира и бессчетные двери Дивных закрылись пред ней, и Бекуме пришлось появиться в мире людей.

Приятно думать, впрочем, невзирая на страшный проступок Бекумы и ужасное наказание, до чего отважной она была. Когда сообщили ей приговор — о нет, тяжкий рок ее, — не зарыдала она, не потратила время на скорбь. Ушла к себе в дом и облачилась в лучшие одеяния.

Надела красную атласную блузу, а поверх нее плащ из зеленого шелка, с кромкой из золота, что плыла и мерцала, а тонкие, изящные стопы облекла в легкие сандалии из белой бронзы. Волосы у Беку мы были длинные, мягкие, светлые, словно золото, и нежные, как курчавая пена морская. Глаза распахнутые и ясные, как вода, и серые, словно грудка у горлицы. Зубы белые, словно снег, и на диво ровные. Губы тонкие, прекрасно очерченные: красные по-настоящему, красные, как зимние ягоды, и соблазнительные, как летний плод. Народ, сопровождавший ее отбытие, решил, скорбя, что, когда не станет ее, из мира уйдет красота.

Шагнула Бекума в коракл⁶⁹, оттолкнули его по зачарованным водам, и поплыл он вперед, мир за миром, пока не возникла земля, и лодочку в низком приливе не плеснуло о скалы у Бен-Эдаря.

Оставим Бекуму пока.