Каждый воин, выбираясь из пещеры наружу, вздрагивал и вскрикивал: отвага мира возвращалась в них, и чуяли они, что способны одолеть двадцатерых. Но пока обсуждали они приключение и объясняли друг другу, как состоялось оно, надвинулась по склону холма исполинская тень. То была четвертая дочь Конарана.

Три предыдущие дочери ужасны были на вид, но эта ужаснее. Одета в железо, жуткий меч на боку, шишкастая булава в руке. Замерла она у тел своих двух сестер, и горькие слезы полились ей в бороду.

— О горе мне, мои милые, — проговорила она, — я опоздала.

С этим свирепо воззрилась она на Фюна.

— Требую битвы, — взревела она.

— Твое право, — ответил Фюн. Повернулся он к сыну.

— Ошин, мое сердце, убей мне эту почтенную ведьму. — Но единственный раз в своей жизни Ошин уклонился от боя.

— Не смогу, — сказал он, — слишком слаб.

Фюн поразился.

— Оскар, — сказал он, — убьешь ли ты эту великую ведьму?

С унылой запинкой ответил Оскар:

— Не по силам.

И Конан отверг предложение, а также Кэльте мак Ронан и мак Лугайд, ибо не было среди них никого, кто бы не ужаснулся при виде той мощной отважной воительницы.

Фюн встал на ноги.

— Я сам приму бой, — сурово промолвил он.

Сдвинул щит перед собой и вытянул правую руку с мечом. Но увидев это страшное зрелище, Голл мак Морна заалел и вскочил.

— Нет! Нет! — вскричал он. — Нет, душа моя Фюн, не подходящий для тебя это бой. Я вступлю в схватку.

— Ты свое повоевал уже, Голл, — сказал вожак.

— Пусть завершу я сражение, коли начал, — продолжил Голл, — ибо я убил двух сестер отважной карги, и вражда у нее — ко мне.

— Мне сгодится, — сказала ужасная дочь Конара-на. — Сначала убью Голла мак Морну, следом прикончу Фюна, а потом перебью всех фениев.

— Начинай, Голл, — сказал Фюн, — благословляю.

Тут Голл ринулся в бой, и ведьма пошла на него с не меньшей охотой. Вмиг небеса зазвенели от грома мечей о щиты. Нелегко было выстоять против страшенных ударов той могучей воительницы, ибо меч резвился со скоростью молнии и мозжил, как тяжкая буря. Но в том грохоте и кружении Голл наступал и бросался, неколебимый, как скала среди вод, проворный, как морской зверь, и когда отступал кто-то из двух ратоборцев, то была ведьма. Стоило ей сделать шаг, как великий вой радости рвался из фениев. Рык перекосил громадный лик чудища, когда вновь скакнула она вперед, но наткнулась на меч Голла; тот прошил ее насквозь, и через миг Голл снес ей голову с плеч — и помахал ею высоко перед Фюном.

Фении возвращались домой, и Фюн заговорил со своим великим воителем и врагом.

— Голл, — сказал он, — у меня есть дочь.

— Милая девушка, цветок рассвета, — сказал Голл.

— Люба ли будет она тебе как жена? — спросил вождь.

— Будет люба, — ответил Голл.

— Жена она тебе, — сказал Фюн.

Но это не помешало Голлу чуть погодя убить брата Фюна — Карелла, как не помешало Фюну убить Голла еще чуть позже, а последнее же не помешало Голлу спасти Фюна из ада, когда фениев сослали туда при новом Боге. Нет и причин жаловаться на подобное — или изумляться: мир, в котором живем мы, — совместный, мир ты-мне-я-тебе, и вреда от этого почти никакого.