Не успел он уйти от Бен-Эдаря, как забрался в причудливый угрюмый лес, где деревья росли так густо, а подлесок был сплошь побеги и путаница, что едва продерешься. Фюн помнил, что когда-то здесь прорубили тропу, и взялся ее искать. То была глубокая, расчищенная колея, она вела, виясь, через весь этот лес.

В тот угрюмый овраг спустился Фюн и двинулся вдоль него, но зайдя глубоко в сырой лес, услыхал шаги — кто-то топал и плюхал, — и увидел Фюн, что к нему идет жуткое, страшного вида созданье: дикий, чудовищный, желтокожий, мосластый исполин, облаченный лишь в скверно сшитый, заляпанный грязью блеклый плащ, что мотался и хлопал по голеням громадных голых ног. На топотавших ступнях надеты были сапожищи, по виду похожие на лодки, но куда больше в размерах, и всякий раз, когда опускал он ногу, из глинистой рытвины выплескивалось и брызгало по бочке жижи.

Никогда не видал Фюн такую громадину и замер, глазея, растерявшись от изумления.

Великан поприветствовал Фюна.

— Один-одинешенек, Фюн? — вскричал он. — Как так, что ни одного фения из фианна нет обок вожака?

Тут Фюн опомнился.

— Слишком долго рассказывать, слишком все путано и сложно докладывать, да и времени у меня нет.

— И все ж расскажи, — настоял страшила.

Фюн при таком настоянии доложил о прибытии Кайла Железного, о вызове, какой тот бросил, и о том, что он, Фюн, направляется в Тару королей, найти Кэльте мак Ронана.

— Я этого чужестранца знаю, — сказал здоровяк.

— Он и впрямь такой победитель, за какого себя выдает? — спросил Фюн.

— Вдвое больше способен он одолеть, чем заявляет, — ответил страш ила.

— Не обгонит он Кэльте мак Ронана, — заявил Фюн. Здоровяк ухмыльнулся.

— Еще скажи, что не обгонит он ежика, родное сердце. Этот Кайл завершит забег, когда твой Кэльте лишь начнет подумывать о начале его.

— Что ж, — сказал Фюн, — тогда я не знаю, куда мне податься — или как защитить честь Ирландии.

— Я знаю, как с этим быть, — отозвался страшила, неспешно кивая.

— Если так, — взмолился Фюн, — скажи мне, соблюди свою честь.

— Так и сделаю, — отозвался великан. — Не ищи больше того сына Ронана, ржавые коленки, нога за ногу, — продолжил он, — а вели мне бежать эту гонку, и, ручаюсь, приду я первым.

Тут Вождь принялся хохотать.

— Дружище, ты и так потрудился, таща две груды грязи, что лепятся к полам твоего плаща, не говоря уж о тяжеленных сапожищах.

— Ручаюсь, — вскричал великан, — нет человека в Ирландии, не считая меня, кто выдержал бы эту гонку. Берусь.

Фюн согласился.

— Пусть так, — сказал он. — А теперь назовись.

— Зовусь я Фетюк Блеклый Плащ.

— Любое имя есть имя, — ответил Фюн, — твое — тоже имя.

Засим вернулись они к Бен-Эдарю.