— Дед в сорок четвертом, после освобождения из оккупации, чтобы выжить записался в школу юнг. До пятьдесят второго служил на Черноморском флоте, в том числе и на «Севастополе».

— Кем служил?

— Сигнальщиком.

— БЧ-4, грамотным значит был.

— Да. Ходил в открытую румынами школу. Смог выучить два языка — румынский и немецкий.

— А мы относились к БЧ-5. Меня ведь уже в августе сорокового выбрали секретарем комсомольской организации нашей боевой части.

Мля…!!! Мало того что флотский, так еще и из замполитов! Как «любили» в армии этих «звездунов» я еще отлично помнил. Дед что-то там еще говорил, но я уже слушал его вполуха и напряженно думал, что теперь нам делать дальше? То что мы неведомым нам образом попали в прошлое больше не вызывало ни какого сомнения. Весь вопрос только в том, сможем мы попасть назад в наше время или нет. Даже если сможем, то как, когда и где?! Сидеть здесь сиднем и ждать у моря погоды, так неизвестно, сколько нам еще придется тут прождать, скорее нас немцы разбомбят или мы у них в тылу окажемся. Последнее мне не нравилось больше всего, так как последствия от этого были абсолютно непредсказуемы. Итак, что нам делать дальше? Переходить на сторону фашистов, так дурных нема. Партизанить здесь? Так технике уход нужен, топливо и боеприпасы иначе она мгновенно станет бесполезным железным хламом. Вернее очень опасным бесполезным железным хламом, если попадет в руки противника…

— Эй, парень, да ты меня не слушаешь!

— Прости, задумался я отец... Я так понимаю, выход у нас есть только один — пробиваться к нашим, по возможности сберегая технику, а потом любым способом добиться ее срочной эвакуации в тыл. — Озвучил я свои невеселые мысли деду.

— Правильно мыслишь парень! Если все это добро попадет к немцам, то быть беде, еще не известно, как тогда война повернется! Сам то ты, служил?

— Служил, танкистом.

— Чины имеешь?

— Капитан в отставке, последняя занимаемая должность командир танковой роты.

— Какие действия думаешь предпринять?

От этих простых слов чуть не щелкнул каблуками — так от них повеяло сталью и властностью.

— Первое что требуется от военнослужащего попавшего в неизвестную обстановку, это сориентироваться — так гласит Устав!

— Это хорошо, что ты помнишь Устав, за многие его положения мы кровью платили! Хочу дополнить — необходимо определиться не только на местности, но и во времени.

— Время мы по сводке определили, а место нашего так сказать «попадалова» мы не знаем, но думаю сможем довольно быстро узнать в ближайшей деревне или встретив наших бойцов.

— Э-э-э Нет!!! — Категорично рубанул рукой воздух Дед. — Это правильно, если мы находимся в нашем тылу, или в мирное время! Сунешься в деревню, а там противник, погубишь людей!

— Ваши предложения?

— Принимай командование на себя, и первым делом организуй разведку! Хочешь выжить, веди ее везде и всегда, запомни это!

Что бы потом не было кривотолков, подошел к капитану-танкисту, который проводил для нас стрельбыи без затей сказал: — Слушай, я капитан в запасе, а ты действующий, что решим?

— Вступать в командование в экстремальных условиях… это же… к тому же я ротой никогда не командовал, я по другой части, по технической, вот зампотехом пожалуйста.

— Да… — встречал я еще на срочной таких «дипломатов» — Значит так, — я заговорил громко, чтобы меня слышали все, — как старший по должности, ответственность и командование людьми и техникой принимаю на себя! Через пять минут общее построение! Ко мне, кто отвечает за технику, боеприпасы и топливо! Выполнять!

Командование я взял на себя, никто против этого и не возражал. Через пару минут, еле волоча ноги и постоянно спотыкаясь подошли два прапора.

— Капитан Волков, доложить о наличии топлива, БК и состояние всей техники.

— Прапорщик Меняйлик, — представился один из них, — топлива почти полные баки, с БК намного хуже. — Он достал из офицерской сумки раздаточно-сдаточные ведомости и забубнил, — восемьдесятпятый калибр, пять штук, все бронебойные, стодвадцатьвторой, семь штук, эти фугасные, стопятьдесятвторой, четыре штуки, тоже фугасные.

— Что с БК к пулеметам?

— Так… — зашелестел он ведомостями, — …вот! Нашел! Стопятьдесят штук к КПВТ на «бардаке», в ИС-е…

— По нему я сам знаю, двести патронов в четырех лентах и шесть набитых лент к ПКТ.

— В самоходке еще три полные и три пустые ленты к ДШК и два невскрытых цинка к пулемету.

Уперев взгляд во второго прапора, я ждал что он мне доложит. Но тот молчал, только хлопая глазами.

— Это кореш мой, просто поехал с нами на рыбалку, товарищ капитан.

— Понятно. Кем служит?

— На складе, портянки считает.

— Ладно. Позже разберемся. Меняйлик, как зовут твоего кореша?

— Феофанов.

— Что есть из личного оружия? — осмыслив мой вопрос, прапор сильно побледнел и заикаясь ответил: — О-о-д-дин ПМ у особиста н-нашего…

Плюс моя новая цацка из Южной Африки двенадцатого калибра, с сотней патронов…

— Встрой!

Неожиданно, из-за спины я услышал голос деда Павла: — У меня в буханке лежит СКС с оптикой и еще полторы сотни патронов к нему.

— Не густо, три ствола на всех.

— Надо у народа поспрашивать, может кто-то тоже что-то прихватил с собой? — подкинул правильную мысль Нечаев.

— Правильно, вот Вы Пал Игорич и поспрашивайте!

— Так сейчас на построении и спросим, чего зря время терять? — красиво съехал хитрый дед.

— Тоже верно! — отыскав глазами капитана, спросил: — Все собрались?

— Так точно!

— Командуйте, капитан!

— Становись! Гражданские на левый фланг, по порядку номеров рассчитайсь!

— Первый!

— Второй!

…

— Сорок девятый, расчет окончен!

После опроса народа выяснили, что из личного оружия мы имели на всех всего одного Макарова с шеснадцатью патронами, это одна обойма в пистолете и еще одна запасная в кобуре у особиста. Кроме того еще пять стволов охотничьего оружия, из них СКС деда, два Тигра с оптикой и две нарезных Сайги. На безрыбье, как говорится и рак рыба. Это на сорок девять человек попаданцев, прямо скажу, не густо, хотя если не лениться и вдумчиво пошукать, то оружия сейчас можно найти много. На каждом углу оно конечно не будет валяеться, но и такой редкостью тоже не будет, другое дело, что это будут скорее всего, в основном наши старые, добрые трехлинейки прошедшие не одну войну.

Наша небольшая колонна по сути оказалась танковой и из нас всех лишь я был самым старшим по должности, пускай я и в отставке, но моих знаний и умений от этого не убавилось. Дед стал моим консультантом по этому времени, а заодно и нашим главным особистом, дело для него привычное, а без этого нам нельзя. Бывший с нами лейтеха особист стал его заместителем, он сначала попробовал повозмущаться, но дед мгновенно его поставил на место, как я убедился, в этом ему опыта ему было не занимать.

Теперь по движению нашей колонны. Нам нужен был передовой дозор и лучше всего с этим мог справится бардак. Хорошо, что у моего БТР-152 сзади есть сцепное устройство, поставили до кучи при ремонте, вот к нему мы и перецепили БМК-Т. Техника была укомплектована по полному штату. А потому в комплекте были и масксети, которые мы сразу же и натянули на технику, а в дополнение к ним нарубили веток и кустарника, которыми обильно украсили машины. Потом распределил места в колонне, первым шел бардак в качестве передового дозора, за ним метрах в двухстах сорокчетверка. Хотел сам первым идти на своем ИС-е, но у сорокчетверки скорострельность намного выше, все же у меня раздельное заряжание, а у нее унитарные снаряды. За ней шла самоходка уже со снарядом в орудии, для зрелищности в ней все 21 снаряд боекомплекта были осколочно-фугасными, но для нас сейчас это было еще лучше, так как сорокакилограммовый осколочно-фугасный снаряд гарантированно уничтожал при прямом попадании любой существующий немецкий танк и мог также уничтожить или повредить его при близком взрыве. Затем шел БТР-152 с БМК-Т на прицепе, буханка деда, топливозаправщик, Камазы с прицепами, мостоукладчик и БТС, а замыкал нашу колонну мой ИС. Памятуя о немецком господстве в воздухе пришлось нам озаботится и нашим зенитным прикрытием. На обоих танках и самоходке стояли крупнокалиберные зенитные ДШК, но этого было мало. Только от пары мессеров отбиться или слегка попугать лаптежников, а потому нам следовало по возможности держаться лесных дорог. Сориентировавшись по компасу, мы двинулись на северо-восток, тем более, что и дорога шла в том направлении.

Дорога! Ох, дорога! А ведь с нее начинается у всех у нас новая жизнь, новый отсчет времени! Только сейчас бросились в глаза глубокие колесные колеи, ни дать ни взять ущелья среди грязи. Видать уже не одна колонна прошла здесь перед нами. Наверняка не один километр придется продвигаться по этим измятым, истерзанным стальными гусеницами танковых траков и резиновыми скатами машин, прицепов и орудий лужам-озерцам с коварными ловушками под мутной водой. Дорога была наглядным и безмолвным свидетельством бессильной ярости проходивших машин.

Минут через десятьвпереди показались дымы над лесом, а еще минут черезпятнадцать встречный ветерок отчетливо донес до нас запах гари, и еще чего-то мне неизвестного. Только дед Нечаев как-то мгновенно закаменел лицом.

— Что с вами, Павел Игоревич, случилось что?

— Случилось... Запах чуешь?

— Техника горит где-то рядом, и еще что-то...

— Это «что-то» сгоревшие заживо люди. Думал, что уже никогда не встречу этот запах, ан нет...

И правда, скоро впереди показались дымы, и мы увидели колонну уже догорающих советских танков БТ. Я слишком хорошо их знал чтобы спутать с какими то другими. Судя по всему этутанковую колонну разбомбили на марше,прихвативна довольно открытом участке. Поэтому не подходя близко, мы загнали свою технику под кроны деревьевна опушке леса, не забывзамаскировать следы колонны.

Десять человеквместе со мной и Нечаевым остановилисьрядом с чадившим БТ. Мы встали стали обсуждать увиденное. Танки в колонне были настоящими, не бутафория киношная, и трупы погибших танкистов в них тоже никак не тянули на постановку.Все это вместе однозначно указвало на то, что как это не звучало невероятно, но мы, оказались действительно в прошлом, а судя по танкам и петлицам танкистов в 1941–1942 годах даже скорее в 1941, так как к 1942 году БТ в наших войсках на западном фронте совсем считай и не оставалось, повыбили их много в страшных боях лета и осени 1941-го, а выпуск их полностью прекратили еще в сороковом году перейдя на выпуск тридцатьчетверок.Итак, вывод напрашивался совсем не утешительный, мы на Великой Отечественной, а из тех, кто начал ее в 1941-м мало кто смог дожить до победы, но делать нечего и нам остается только принять в ней участие и постараться выжить.

Первым делом мы обследовали все мало пострадавшие танки и вытащили из них семь целых ДТ, а кроме того более сотни полных дисков к ним.

Может получиться один или два пулемета поставитьв нашу сорокчетверку, заменив ими наши массо-габаритные макеты, а остальные пойдут на вооружение нашего войска, так как наши предки предусмотрительно комплектовали их съемными сошками иоптическим прицелом.Еще удалось разжиться десяткомпистолетов ТТ и револьверов, нашлись к ним запасные маазины и патрон в еще нераспечатанных пачках. Когда снимали это оружие с трупов, то проблевались все без исключения, кроме деда Павла.Большой удачей стало то, что в одном из грузовиков, который просто съехал на обочину и уперся в большую березу, мыотыскали шестьавтоматов ППД с тремя дисками на каждый автомат, которыми были вооружены шесть красноармейцев. Теперь по крайней мере у нас былосерьезное личное оружие, что очень меня обрадовало. Вэтот же грузовик решили складыватьвсе что нам приглянется, что бы не тащить на себе. Даже если не сможем завести машину, у нас есть БТС, который влегкую отбуксирует этот грузовик. В одном из БТ нашелся 8-ми кратный бинокль.И самоеглавное мы нашли карту Белоруссии, так что хоть не в слепую будем воевать, надо только привязаться к местности.Рассматривая лист карты м сделали вымод о том,что раз это Белоруссия, то значит мы точно в 1941 году. Приятным бонусом оказалось и найденное в нескольких танках НЗ иприличное количество гранат Ф-1.

Во время этого процесса над нами пару раз пролетели немцы, но вид разбомбленной колоны их не привлек, а наша предусмотрительно замаскированная и укрытая техника не обнаружена.

Наконец основательно прошестив колонну, м приступили к самому печальному — погребению наших красноармейцев и командиров. По настоянию Павла Игоревича в этом учавствовали абсолютно все.

— Злее будут воевать!

Вернувшись к укрытой технике Нечаевпопросил построить людей, как он сказал для небольшого внушения.

— Значит так Орлы, думаю не надо говорить в какой мы оказались жопе, однако можно попасть и еще сильнее. Запомните, больше нет солдат и офицеров, а есть только товарищи бойцы или красноармейцы и... это очень важно — командиры! Сейчас только за слово «офицер» можно стать к стенке. Ошибка может нам всем стоить жизни и вообще, следите за своим языком, так как лишнее слово может подвести нас всех под монастырь. Как говорится «молчание — золото», помните об этом и лучше поменьше чешите языками поскольку «язык мой — враг мой», хорошенько запомните это!

Одного из «воентуристов» я посадил в притащеннй БТСом трехосный грузовик, Который к моему удивлению удалось легко и быстро завести. Саму машину заправили из слитого из баков бензином под завязку, да еще литров двести в найденной бочке взяли с собой.