Как ни странно для лирика, в центре поэзии Паса – не «я», а «ты». Его стихами движет тяга к «другому». Больше того, «Я это я, когда не я; поступки – / Мои, когда принадлежат другим» (из поэмы «Камень солнца»). Потому поэзия для Паса – «откровение этого мира и сотворение иного». Она проникнута драматизмом жизни и смерти, крика и молчания, в борьбе которых – источник ее энергии. «Стихи пробиваются сквозь расщелину между воплем и немотой, смыслом всех смыслов и потерей всякой осмысленности. О чем говорит эта ниточка льющихся слов? О том, что не сказала ничего, уже не сказанного раньше нее немотой и воплем. И тут же звук и безмолвие обрываются. Ненадежное торжество под угрозой пустых, ничего не значащих слов и безмолвия, означающего пустоту».

При этом новейшая поэзия, словесность, сама современная эпоха для Паса (как и для Борхеса, для Кортасара, для Лесамы Лимы) неотделимы от самоанализа. «В наше время литература держится на критике. Чем полней литература осознает себя критикой языка и мира, тем яснее критик видит в литературе самодостаточный мир слова, особую языковую вселенную». Критический дух ведет поэта к сосредоточению и вместе с тем размыкает его самопоглощенность навстречу другому.

И потому еще одно начало поэзии – любовь. Стихи самого Паса на редкость чувственны. Любовь у него – встреча стихий: «Встретятся два тела, / и порой – как корни, / сросшиеся ночью» (перевод Анатолия Гелескула). В поэтической философии Паса «тело – сокровищница воображения». Но не только: «На Западе, уже с Платона, любовь неотделима от понятия личности… Почему история любви в Новое время и переплетается с революционными движениями, на чьих знаменах, начиная с XVIII века, – свобода и суверенность каждого». Мысль Паса начиналась в лабиринте одиночества. В одном из последних в его жизни интервью он сказал: «Никто не бывает один. Рядом всегда есть другой, принадлежащий к тому же миру, но непохожий на тебя, – может быть, в этом и состоит тайна его притягательности».