– Но у него нет шансов, верно? – спросила матрона.

– Мы считаем, что нет, – извиняющимся тоном произнес я. – Если, конечно, в книге не описан какой-то новый способ узнать имя упыря.

– Нет, – вмешался осмер Тилмередж. – Мы просмотрели эту книгу, когда священник приводил нам свои аргументы. Автор прикрывается учеными рассуждениями, но все, что там написано, – чушь.

– Именно этого мы и боялись, – вздохнул я. Потом велел себе собраться и сказал: – Для начала мы хотели бы побеседовать с Атру.

Мэр кивнул и сделал знак двум молодым гоблинам, которые разговаривали с вожатым каравана. Один из них подошел к нам, и мэр поручил ему проводить меня на кладбище горнопромышленной компании «Кленверада» и найти Атру.

– Конечно, – ответил гоблин.

Кладбище находилось в десяти минутах ходьбы от главной площади. Оказалось, что у моего провожатого, которого звали Тана, были более надежные источники информации, чем у отцов города. Он знал двух местных жителей, которые видели упыря.

– Но, как вы понимаете, только издалека.

– Идеальный способ наблюдения за упырем, – заметил я, и он рассмеялся. – Это было на кладбище Ирмеджарари?

– Нет, – ответил Тана. – Упырь пошел на юг; его видели на Старом городском кладбище, на Южной дороге.

– На Старом городском кладбище?

– Никто не рассчитывал, что Танверо так разрастется, и места на Старом кладбище закончились почти пятьдесят лет назад.

– Но за могилами по-прежнему ухаживают?

– Да, – кивнул Тана. – Отала Перчензар настаивает на этом.

– Хорошо, – сказал я и почувствовал некоторое облегчение при мысли о том, что у пропавшего прелата все-таки имеются зачатки здравого смысла.

Кладбище горнопромышленной компании «Кленверада» было тщательно распланировано, по сторонам от аккуратных прямых дорожек возвышались одинаковые прямоугольники надгробий. Атру, мужчина с белыми волосами, светлой кожей эльфа и алыми глазами гоблина, расчищал от сорняков одну из кладбищенских дорожек. Он заметно обрадовался, узнав, что я Свидетель Мертвых, и охотно рассказал мне все, что ему было известно об упыре.

Информации оказалось не очень много. Атру не раз находил на Ирмеджарари разрытые могилы. Поморщившись, он подтвердил, что тела были растерзаны, и это сделал кто-то двуногий, поскольку на свежевскопанной земле оставались следы.

Он ничего не знал насчет других кладбищ, однако сторож двигался против часовой стрелки вокруг центра Танверо – сначала работал к северу от Ирмеджарари, потом к западу. А если сведения, полученные мной, были верны, упырь шел на юг.

Я расспросил сторожа о местности, лежавшей к югу от города; он назвал несколько кладбищ и добавил:

– Большая часть ферм расположена именно на юге.

Я вспомнил отдельные фермерские хозяйства, которые видел, проезжая по дороге в повозке Ксано.

У меня возник еще один вопрос.

– Как вы думаете, давно ли этот упырь ходит по земле?

Атру медлил с ответом.

– Только не надо выгораживать Кевериса, – предупредил я.

– Я бы сказал, месяца три. Он достаточно силен, чтобы отодвинуть надгробие. Я подозреваю, отала, что он выбрался из могилы не на кладбище Ирмеджарари, а на одном из маленьких кладбищ звероловов на востоке. Власти Танверо даже не знают об их существовании, не говоря уже о том, чтобы следить за ними. К тому же многие охотники являются приверженцами учения Викхелно и считают, что, поскольку их имена известны богам, они не могут превратиться в упырей.

Я устало кивнул. Последователи учения Викхелно, все без исключения, враждебно относились к Свидетелям Мертвых. С их точки зрения, мое занятие являлось профанацией.

– Вероятно, на его могиле вообще не было плиты.

– Такое возможно, отала, – согласился Атру.

– Спасибо, – поблагодарил я, и у него сделался такой вид, словно ему хотелось похлопать меня по плечу.

В город мы возвращались вместе, и по дороге Атру подробно рассказывал мне о кладбищах Танверо – начиная с богатого Нового и заканчивая семейными некрополями с двумя-тремя могилами.

– Осмер Тилмередж может подтвердить, что в наших краях издавна селились последователи независимых религиозных течений.

– Упрямые как мулы, – весело добавил Тана.

– И поэтому у нас никогда не было общего храма и единого прихода, – продолжал Атру. – Это сводит оталу Перчензара с ума, и он называет оталу Датенчара и оталу Монмару проходимцами.

– Сурово, – удивленно заметил я. Прелат подразумевал, что священники являлись жуликами, что они не имели ни призвания к служению богам, ни мандатов архиепископа.

– Отала Перчензар очень суров, – с чувством произнес Атру.

– Мэр считает, что он отправился искать упыря с целью утихомирить его, – сообщил я.

Ни Атру, ни Тану особенно не удивила эта новость. Кладбищенский сторож сказал:

– Он всем подряд говорил, что не нуждается в Свидетеле Мертвых. Они с мером Халвернарадом чуть не подрались.

– Я бы даже заплатил, чтобы посмотреть на это, – заметил Тана. – Мер Халвернарад – председатель Гильдии кузнецов.

– Я рад, что никто не слушал оталу Перчензара, – сказал я.

– Отала Перчензар никогда не видел ни упыря, ни того, что осталось от его жертвы, – фыркнул Атру. – А я видел. Я вырос в Мисиво, это лагерь лесорубов примерно в двадцати милях к северу от города. – Он содрогнулся. – Мы все следовали учению Викхелно – до того случая.

– Сам Викхелно жил далеко отсюда, на юге, где упыри не появляются. Он мог себе позволить называть их крестьянскими суевериями, критикуя официальную церковь. Но меня всегда удивляло, насколько его учение популярно на севере страны, – сказал я.

– Кажется, что здешние должны лучше знать… Но нет, – согласился Тана.

Когда мы вернулись, осмер Тилмередж все еще сидел на площади. Я не мог точно определить возраст мужчины и, соответственно, сказать, кто из императоров отправил его в ссылку. Возможно, это был дед Эдрехасивара, Варевесена, но, скорее всего, бедняга был очередной жертвой Варенечибеля IV, который, как известно, изгонял в глухую провинцию всех, кто его раздражал.

Осмер Тилмередж помахал мне, и я, подойдя, остановился у ступеней унылого кирпичного здания ратуши.

– Отала Келехар, – заговорил он, – чем мы можем вам помочь?

Было приятно услышать предложение помощи. Я ответил:

– По-видимому, упырь сейчас находится где-то южнее Танверо. Нам понадобится мощный фонарь, и не помешало бы взять с собой двух сильных мужчин с лопатами. Нужно будет похоронить существо там, где оно погибнет.

Тана, который подошел к ратуше вместе со мной, сказал:

– Вера и Валта охотно пойдут с вами.

– Они помогают Атру копать могилы, – пояснил осмер Тилмередж. – Хорошая мысль, Тана. Попросите их?

– Конечно, – ответил Тана и быстро ушел.

Осмер Тилмередж вздохнул.

– Южнее Танверо – это очень плохо.

– Так мы и поняли из разговора с Атру и Таной. Мы все же надеемся, что твари еще не надоела мертвечина.

– А почему это происходит, отала? Вы знаете?

Я покачал головой.

– Хотелось бы узнать. Но ни один из наших учителей не мог назвать причины; нас лишь предупреждали, что после того, как упырь убьет, с ним вдвойне труднее справиться. – И, угадав следующий вопрос, я добавил: – Нам никогда не приходилось иметь дела с упырем, убившим живого, хотя мы уничтожили с полдюжины этих тварей.

– Милосердные боги, – прошептал осмер Тилмередж.

– Их очень много на северных равнинах, – продолжал я. – Мы слышали о нескольких прелатах Улиса, которые пытались убедить своих прихожан хоронить умерших по другому обряду, просто потому, что они могли превратиться в упырей. Но, насколько нам известно, никто в этом не преуспел. Каждый уверен в том, что его кладбище никогда не придет в упадок.

– Именно поэтому в Танверо есть должность кладбищенского сторожа, – с иронией заметил осмер Тилмередж. – Кстати, эта мера оказалась на удивление эффективной. Это первый упырь за сорок лет, которые мы провели здесь.

Это значило, что именно Варенечибель сослал его сюда. Я не стал спрашивать, каким образом историк навлек на себя немилость императора. Возможно, эта тема продолжала оставаться для него болезненной даже десятилетия спустя, а я был новым знакомым, а не близким другом, с которым можно было бы обсуждать такие темы.

Вместо этого я попросил его рассказать мне о Южной дороге и прилегающей местности.

Он все еще описывал южные окраины города, не упуская ни малейшей подробности об их обитателях, когда вернулся Тана в сопровождении двух огромных гоблинов. Могильщики несли лопаты и фонари. Один из них перекинул через плечо моток веревки – это было единственным, чем близнецы отличались друг от друга.

– Это Вера, а это Валта, – представил их осмер Тилмередж. Валтой звали того, кто нес веревку. – Господа, это отала Келехар, ему нужна ваша помощь.

Оба кивнули, и Вера заговорил от имени обоих братьев:

– Скажите, что вам нужно, отала.

Я снова объяснил ситуацию. Братья внимательно выслушали меня, и Валта совершенно спокойно спросил:

– Упырь нападет на нас?

Это был уместный вопрос.

– Я попрошу вас подождать на дороге, пока я разбираюсь с ним, – пообещал я. – Но если он каким-то образом проберется мимо меня, он все равно будет двигаться очень медленно. А лопата – превосходное оружие.

Близнецы, обдумав мои слова, кивнули. Валта сказал:

– Если мы отправимся прямо сейчас, отала, то часть пути сможем пройти при дневном свете.

– Хорошо, – ответил я, а осмер Тилмередж произнес древнее заклинание, приносящее удачу.

Близнецы шагали медленнее, чем я ожидал, проявив снисходительность к жителю равнин. Тем не менее мы довольно быстро добрались до южных ворот и вышли из города.

– Нужно проверить Старое городское кладбище, – сказал я. – Тана говорил, что упыря видели там. Возможно, он не успел уйти далеко.

Надежда, скорее всего, была тщетной, но близнецы согласились, что начать поиски следовало именно там. Когда мы подошли к воротам, мои спутники остановились, чтобы зажечь фонари. Я рассматривал кладбище, зажатое между проезжей частью и склоном холма. По другую сторону дороги зиял глубокий овраг. Теперь я понял, почему здесь давно закончились места для захоронений. Я до сих пор чувствовал себя неуютно при мысли о покинутом кладбище, пусть даже туда время от времени наведывался сторож. Это беспокойство было вызвано воспоминаниями о служении в Авейо. Я прекрасно представлял себе, как быстро упырь может восстать из могилы, за которой никто не присматривает.

Здесь было тихо и мирно. Но в дальней части кладбища мы обнаружили следы мерзкой твари – яму в земле, разбросанные кости. Казалось, упырь не нашел того, что искал.

Глупые фантазии, твердо сказал я себе. Это упырь. У него нет разума, чтобы что-то искать. Но мне было трудно избавиться от мысли, что, возможно, не довольствуясь больше мертвецами, он планировал – не планировал, Келехар, прекрати нести чушь, – что его влекло к живым.

– Сообщите Атру, – сказал я близнецам, и они закивали, отбрасывая в неверном фонарном свете зловещие тени. Словно земля, потревоженная упырем, сама порождала чудовищ.

Мы продолжали идти на юг, высматривая среди полей теплые огни фермерских домов. Следующее кладбище, расположенное на Южной дороге, было семейным, но прежде чем мы дошли до него, один из братьев остановился и воскликнул:

– А где дом Шерзара?

– Дальше по дороге, – сказал другой.

– Не может быть. Фермы Реклавада и Парсинада остались слева, хутор Обревада – справа. Дом Шерзара должен быть прямо здесь.

Повисла пауза. Валта – я разглядел в свете фонаря моток веревки – обдумывал слова брата. Потом он предположил:

– Может, он экономит на освещении и ложится спать на закате.

– Шерзар? Да он тратит последние деньги, покупая свечи зимой.

Их голоса звучали обеспокоенно.

Еще не окончательно стемнело, можно было разглядеть кое-какие приметы. Через минуту Валта сказал:

– Вон буковая роща. Если бы у него горела свеча, мы бы ее увидели.

Теперь я тоже занервничал.

– Мне кажется, лучше пойти и проверить, – предложил я. – Если он спит, мы просто извинимся.

– Хорошо, – неохотно ответил Валта и повел нас по узкой неровной тропе мимо буковой рощи. Примерно через двадцать ярдов я различил впереди небольшой приземистый дом, полностью погруженный во тьму. Еще три ярда – и мы увидели распахнутую дверь.

Валта вполголоса пробормотал молитву и окликнул хозяина:

– Шерзар! Шерзар, вы здесь?

Ответа не последовало, но не думаю, что Валта ожидал его услышать.

Я сказал:

– Дайте мне фонарь и оставайтесь здесь.

– Нет, спасибо, отала, – отозвался Вера. – Мне кажется, разумнее будет нам пойти с вами.

– Да, – подхватил Валта.

– Хорошо, – согласился я. Откровенно говоря, у меня тоже не было никакого желания разделять наш маленький отряд.

Приблизившись к открытой двери, я понял, что для Шерзара все уже было кончено.

Тяжелый запах крови ударил мне в лицо, как кулак.

Вера вошел в дом первым, за ним последовал я, затем Валта. Вера хрипло пробормотал:

– Милосердные богини…

Валта выскочил на улицу, и я услышал, как его тошнит.

Упырь разорвал Шерзара на куски. Некоторые части он обглодал, и повсюду была кровь: огромная лужа на полу, подтеки на стенах, брызги на потолке. Я заметил несколько кровавых отпечатков ладоней, очевидно, принадлежавших жертве.

По крайней мере, нам не пришлось обыскивать дом, чтобы убедиться, что упыря здесь нет. Хижина Шерзара состояла всего из двух комнаток с немногочисленной мебелью, поэтому спрятаться было негде – если бы упырь оказался достаточно умен для того, чтобы прятаться. Но разума у него, конечно же, не было. Я снова напомнил себе, что упырь больше не являлся ни эльфом, ни гоблином. Это был мертвец, голодный мертвец. Я прочел молитву о сострадании к умершим и мысленно извинился перед Шерзаром за то, что мы вынуждены покинуть его.